Вспомнить и забыть

      Григорий аккуратно снял чёрное пальто и повесил в прихожей на вешалку. Сняв обувь, он подобрал красное пальто Полины, которое она небрежно кинула на пол в коридоре и повесил рядом со своим.       Пока девушка переодевалась в комнате, он решил немного похозяйничать на кухне – после всего выпитого и съеденного безумно хотелось обычного черного чаю.       Кухня встретила мужчину запахом свежей выпечки, которая видимо исходила из приоткрытого пакета с беляшами. Рядом лежала записка: «Полечка, перекуси, пожалуйста. Удачи на съёмках. Мама». Да, мамы они такие – сколько бы нам не было лет, всё стремятся окружить заботой.       Григорий щелкнул выключателем на чайнике, заглянул в холодильник. «Обитатели этой квартиры явно редко кушают дома», - отметил он про себя, просматривая пустые полки, но все же находя еще нетронутый лимон.       Аккуратно нарезав на разделочной доске несколько долек, Лепс взглянул в сторону двери и уронил нож на пол – то, что он увидел повергло его в легкое оцепенение. Его взгляд медленно проскользил по стройным ногам, прикрытых до середины бедра бежевым атласным халатиком, затем поднялся выше – одно плечо небрежно оголилось, но Гагарину, кажется, это даже ничуть не смущало. Оперевшись на дверной косяк, удерживая в руках бутылку коньяка, она смотрела на него расслабленно – пьяным взглядом с ухмылкой на лице. С таким взглядом зовут только в постель. - Смотри, что я нашла, - она гордо подняла бутылку, хвастаясь своей «добычей». – Возьми стаканы с полки, - она указала на нужный ящик, где стояла посуда, а сама скрылась в коридоре.       Мужчина выдохнул, закрывая глаза. Это же провокация чистой воды: специально надела коротенький халатик, чтобы он мучился – смотрел и с ума сходил от желания. Он испытывал ее весь день колкими шутками, теперь она терзает его своей манящей сексуальностью. Надо отдать ей должное. Ваша взяла, Полина Сергеевна. 1:1.       Григорий взял два стакана для коньяка, разделочную доску и направился искать хозяйку квартиры.       Пройдя прямо по коридору он зашел в ту комнату, где светил приглушенный свет. Большая комната с белым ковром на всю ее площадь, окна прикрытые плотными синими шторами, из мебели всего ничего – стойка с телевизором, небольшой диван, два кресла, между которыми низкий стол, а рядом напольный светильник в виде синего шара.       Полина уже успела занять одно из мягких кресел, лечь поперек него, импозантно закинув ногу на ногу на одну из ручек и голову на другую. Она прекрасно знала, какой должный эффект производит сейчас на Лепса и ей хотелось довести его до высшей точки этой амплитуды эмоций. То, что это чревато, девушка, конечно, осознавала, но игра стоит свеч. Самое главное сейчас не потерять бдительность – они выпьют немного, она кое-что разузнает, пофлиртует и отправит восвояси. - Я думал, в баре твой алкогольный лимит был исчерпан, - подал голос Григорий, разливая по стаканам коньяк и откровенно разглядывая улыбающуюся и выгибающуюся, словно кошку, довольную Полину. - Ну, по последней-то можно, - она аккуратно приняла граненый стакан из его рук. – За что выпьем на ночь глядя? - За любовь? - банально предложил Григорий. - За секс, - томным голосом произнесла Полина из соседнего кресла и сделала пару глотков. – Всегда хотела узнать, как вы мужчины справляетесь со своими желаниями в гастрольных турах? Это же не день, не два, а порой месяц или даже больше.       Лепс окинул Гагарину достаточно сдержанным взглядом, каким только может смотреть мужчина на женщину в данной ситуации. Играет с ним, чертовка. Надо с этим завязывать, уложить ее баиньки и винтить отсюда по- быстрому. Иначе это может плохо кончится. Интересно, оставила ли она на себе белье или совсем рисковая – так и вышла к нему в этой тряпке, которую удерживает тоненький поясок на талии. Он раздраженно снял очки и потер глазницы, отпил пару глотков и вновь посмотрел на нее.       Полина не спуская глаз с брюнета, сделала еще несколько глотков и чуть шевельнула ногой, отчего тонкая ткань халата сползла вниз, еще больше оголяя привлекательное бедро. Молчание затягивалось. - Ну так как? – Гагарина первой нарушила тишину. - Что как? – уже позабыв о чем шла речь, спросил Григорий. - Как справляетесь с сексуальными потребностями? – повторила Полина пьяным голосом, взяв со стола дольку лимона. - Как?! – усмехнулся мужчина. – Например, я лицезрею фотографии, - признался Лепс, игриво улыбнувшись и доставая телефон из кармана. - О, какие? - оживилась Гагарина. Градус вновь ударил в голову. Больше нельзя пить, иначе все пойдет не по ее плану. Она должна контроливать ситуацию.       Лепс достал телефон, тут же сделал несколько снимков Полины, о которых многие журналисты даже и не мечтают. Ловко скрыл их в защитной папке и подошел к креслу Гагариной. Девушка не заметила ничего подозрительного, режим «без звука» искусно скрыл какие-либо операции с использованием камеры, и о только что произошедшей фотосессии Полина даже не подозревала. Лепс был доволен. Он не мог уйти с пустыми руками. Ему нужен козырь в рукаве, о котором он говорил ей тогда в лифте. - Вот такие, - он открыл на телефоне фотографию своей жены, где она нежно целовала его в небритую щеку. - Это самое интимное, что есть в Вашем телефоне? – она все еще не могла определиться, говорить с ним на «ты» или «вы». - О, да, - не сдержал он улыбки. – Ну, а Вы, Полина Сергеевна, вдалеке от мужа как усмиряете свои желания? – он присел рядом с ней на корточки. Даже при таком тусклом свете от его глаз не укрылось, как ее щеки залились румянцем, и она, нервно сглотнув, выпила все содержимое стакана за один присест, о чем, собственно говоря, потом пожалела - мозг постепенно переставал соображать, уступая желаниям и эмоциям. - Как ты себя ласкаешь? – горячее дыхание обожгло ухо, по телу пошли мурашки, от которых слегка передернуло, и она, кажется забыла как дышать.       Набравшись смелости, Полина развернулась всем корпусом к мужчине. На нем по-прежнему была хладнокровная всегда носимая им маска «якобы отрешённости» от всех и вся. Очень тяжело, как никогда, было угадать, о чем он сейчас думает: как залезть ей под халатик или как в очередной раз заставить почувствовать себя полной дурой. - Покажешь как-нибудь, - прошептал Григорий практически в губы девушке, ощущая ее сбившееся дыхание. – Никогда не видел.       Это было выше ее сил. Он слишком близко, от его слов бросает в жар, хочется скинуть с себя все, что надето и отдаться желанию. Действительно, когда у нее была близость в последний раз? Господи, месяц назад , два? Она сбилась со счету, когда муж начал пропадать в зарубежных командировках. Сейчас под воздействием алкоголя в сознании уже стерлась граница между реальностью и фантазией. Перед тем, как взять его руку, Полина понимала, что сдалась. Ну да плевать, ее это сейчас волновало меньше всего.       Тонкая маленькая ручка аккуратно коснулась большой мужской руки и медленно, будто бы опасаясь отказа, положила ее на обнаженную кожу оголенного бедра.       Григорий был в замешательстве – это точно не входило в его планы. Встать, уйти? Сейчас? Да вы что, шутите. Ему не терпелось увидеть, как далеко она зайдет.       Нарочно медленно, даже слишком медленно, как показалось, брюнету, Полина бесстыдно развела ноги, направляя его руку в нужном направлении. Стоило его пальцам осторожно соскользнуть вниз к центру удовольствия, девушка не сдержала стона. Она еще больше развела стройные ноги и запрокинула голову, тяжело дыша.       Почувствовав, как тесно становится в брюках, хоть они и были свободного покроя, Григорий ловко одной рукой ослабил пряжку ремня и взглянул на возбужденную, такую манящую Полину. - Всё-таки без трусиков, - констатировал он вслух. – Очень смело, - шепнул он ей на ухо. – Всегда так быстро возбуждаешься? Смотри уже какая вся влажная? – его пальцы терпеливо водили и впрямь по уже возбужденной плоти, дразня и надавливая на эпицентр наслаждения. Как же ему хотелось сейчас забить на все принципы, снять штаны и трахнуть ее прямо в этом кресле. До одури в мозгу хотелось. И он понимал, что сейчас она готова принять не только его пальцы.       Новый толи вздох, толи стон послышался с кресла, когда мужские пальцы проникли в нее и начали умело двигаться, постепенно наращивая темп.       Полина изгибалась в кресле и покачивала бедрами навстречу пальцам, которые приносили такое желанное удовольствие. Она абсолютно отключилась от реальности, когда крепко заключила Григория в свои объятия и судорожно, словно куда-то спешила, стала целовать губы мужчины, ощутимо больно их покусывая.       Теперь ничего не имело значение. Только она, он и его рука там, где так горячо и влажно. Еще минута и она верно сойдет с ума, если не кончит. Этот чересчур по годам опытный мужчина уже одними пальцами доводил ее до исступления. Это же не может продолжаться вечно. Ей нужна разрядка. - Я сейчас…Я больше не могу, - еле дыша, выкрикнула она, отчаянно ловя его руку, задавая более интенсивный темп. - Тшш, не спеши, - все тот же спокойный уверенный тон. Да он издевается. Даже в такой момент Лепс оставался Лепсом – человеком «себе на уме». Он прекрасно знал, как правильно доставить женщине удовольствие, чтоб ночь с ним запомнилась надолго.       Уже задыхаясь и из последних сил поддаваясь ласкающей руке, Полина громко вскрикнула, когда почувствовала резко накативший оргазм. По инерции сжала ноги, не отпуская руку, зажатую между ними; расслабленно откинулась на кресло, прикрывая глаза; почувствовала, как запарила в воздухе, прижатая к мужскому телу. Когда приоткрыла глаза, увидела Его, нависшего сверху и заботливо прикрывающего ее одеялом. - Спокойной ночи, - короткий поцелуй в щеку и темнота.