Вспомнить и забыть

      Начались бешенные недели репетиций и съемок поединков. Репетиционнные залы в Останкино были заняты практически круглосуточно. Все четыре наставника выжимали соки как из себя, так и из своих подопечных. Самые тяжелые дни были, безусловно, для трех новоиспеченных наставников – Басты, Лепса и Гагариной. И если первые два чуть ли не поминутно спланировали свой плотный график, то Полина металась, как белка в колесе.       Уже с первой недели Гагарина поняла, как будет тяжело совмещать концерты, репетиции и съемки. Она смогла договориться о переносе некоторых выступлений на следующий месяц, но были и те, которые пообещали удвоить гонорар, лишь бы артистка приехала на их мероприятие. Были и те, кто пригрозил о расторжении контракта полностью, что мол люди раскупили все билеты и так дела не делаются. Полина не могла этого себе позволить – во-первых, это ее «хлеб»; во-вторых, чувство ответственности в ее характере зашкаливало, и она всегда работала на износ на радость зрителям и координаторам таких мероприятий.       Именно поэтому, еще раз обреченно взглянув на свой сумасшедший график, где репетиции накладывались на концерты и совпадали со съёмками, девушка решила еще раз попытать счастья и договориться с таким несговорчивым Лепсом, даже если придется немного его пошантажировать. Такой уж мир шоу-бизнеса и кому-кому, а не «Ганстеру» (как в шутку называл себя Григорий) ли это не знать?       Черный мерседес резко затормозил у высокого здания, на двери которого висела табличка с надписью «Продюсерский центр Григория Лепса». Плавно припарковав машину, чудом не задев стоящую рядом тайоту, Полина оправила голубое платье, очень выгодно подчёркивающее все прелести ее фигуры, накинула легкий белый шарфик, взяла сумочку и вышла из машины.       Блондинка вошла в холл и подошла к ресепшену, мельком взглянув на себя в зеркало, висевшее на всю стену. За стойкой сидела приятной наружности девушка и явно была сильно увлечена разговором по телефону. - Здравствуйте, Марина, - прочитала Полина имя на бейджике.       Девушка подняла глаза и вежливо улыбнувшись Полине, сразу скинула вызов. - Здравствуйте, Полина Сергеевна. Какими судьбами? На запись в студию? Просто у Григория Викторовича сейчас репетиция, - затараторила она. - Когда закончится репетиция? – Полина выжидающе глянула на девушку, а потом на настенные часы, которые висели за стойкой ресепшена. - Через десять минут. Я сообщу, что Вы пришли. Хотите я Вас провожу в студию, где проходит репетиция или можете попить кофе в чайном уголке, - предложила Марина, стараясь угодить гостье. - Да, спасибо. Пожалуй, подожду его там, - согласилась Гагарина, следуя за девушкой, которая провела ее в соседний зал, где одна половина была занята барной стойкой и столиками, а в другой – на мягком ковре вокруг круглого стола расположились большие кресла.       Григорий застал Полину, когда та уже выпила половину кружки латте и от скуки пролистывала какой-то первый попавшийся деловой журнал. - Здравствуйте, дорогая Полиночка, каким ветром, - поприветствовал он, сидевшую в кресле Гагарину, поднося к своим губам ее маленькую худенькую ручку. - Решила еще раз попытать счастья и попробовать договориться об некой корректировке Ваших планов, - Полина улыбнулась скорее из вежливости, нежели по той причине, что очень соскучилась по человеку, который по воли случая «вставлял ей палки в колеса».       Григорий отлучился на пару минут и, отпустив бармена погулять, догадываясь, что их диалог не для посторонних ушей, вернулся с чашечкой ароматного кофе. - Ну так чем обязан вниманием прекрасной дамы? – Лепс удобно устроился в кресле, закинув ногу на ногу. - Я хотела бы, что бы Вы перенесли студийные записи альбома на следующий месяц, когда у нас на проекте закончатся репетиции, - продолжила Полина, смотря мужчине прямо в глаза. Она была настроена решительно. - Иначе что? – задал Лепс провокационный вопрос, который, он был убежден, выведет из равновесия эту, уверенную в своей победе, девушку. - Иначе…- Полина на секунду задумалась, но быстро нашлась, что добавить. – Иначе я буду вынуждена показать те фото, где Вы употребляете алкоголь, самому генеральному директору Первого канала. Да и общественности, я думаю, будет очень интересно узнать о том, что Григорий Лепс пьет прямо во время сьемок, - с достоинством закончила она, взмахнув своими длинными ресницами и выразительно взглянув на мужчину.       Григорий выслушал племенную речь, рассматривая девушку: ни капли, ни доли сомнения, что она ее карта будет бита. Уверена в себе. Смотрит на него немного свысока, изящно изогнув бровь. Так не хочется разочаровывать девочку, но придется. Кто-то должен поставить ее на место. - Абсолютно согласен с тобой, Полиночка. Это все очень интересно. И я думаю, общественности будет так же очень интересно узнать, что Полина Гагарина в отсутствии мужа готова отдаться первой ублажающей ее руке. А так же я уверен, что за этими снимками глянцевые издания в очередь выстроятся, - мужчина протянул ей свой телефон, на дисплее которого были снимки Полины в бежевом халате на кресле. - Что это? Я не понимаю. Когда…? – Гагарина опешила, в растерянности смотря на мужчину. Такого поворота она не ожидала. - А это перед тем, как ты раздвинула ножки и начала ласкать себя с помощью вот этих вот пальчиков, - Лепс улыбнулся, показав первые три пальца на свой руке. – Стоны, как и пение, в твоем исполнении великолепны. Надеюсь, соседи не жалуются.       Полина мгновенно залилась краской и отвела глаза в сторону. Она отчаянно пыталась вспомнить: вечер, бар, коньяк, машина, ее квартира, Лепс, снова коньяк, она в кресле, а потом пустота…Ничего не помнит. Не может вспомнить на свою беду. - Ты врешь, - со злостью прошипела она, оглянувшись, переживая, что их разговор может быть услышан, но зал был пуст. – Вам приснилось в пьяном угаре. Ничего подобного не было и быть не могло, - Полина негодовала – как нагло врёт и глазом не ведет. - А ты не догадалась зачем я снял с руки браслет? Чтобы не поцарапать чувствительную кожу, там где у тебя родинка, на внутренней стороне левого бедра, - усмехнулся Лепс, уже всем нутром чувствуя свое превосходство перед этой слабой, но изо всех сил пытающуюся казаться сильной, девушкой.       Полина в потрясении замерла, от удивления приоткрыв рот и не отводя взгляда от Григория. Да, действительно, на внутренней стороне левого бедра у нее была родинка, но об этом знали лишь два самых близких человека – муж и мама. Гагарина нервно облизала губы и судорожно вздохнула, поднося ладонь ко лбу. Как она могла допустить такое? От переполняющих эмоций захотелось громко кричать и бить кулачками о ближайшую стену. - Будешь хорошей девочкой, никто ничего не узнает, - от Полины не укрылось, как Лепс откровенно медленно проскользил взглядом снизу вверх, начиная от обнаженных ног и заканчивая влажными губами девушки. От его слов снова бросило в жар, а от этого недвусмысленного взгляда хотелось сбежать, исчезнуть… - Я никогда не была паинькой, - съязвила Полина, ясно давая понять, что она отличается далеко не ангельским характером. – И прогибаться ни под кого не собираюсь. - Тише-тише. Надо слушаться папочку, а то накажу,- мужчина снял очки и сузил глаза, игриво пригрозив пальцем, наблюдая за реакцией Полины, которая в свою очередь усмехнулась. - Отшлепаете что ли? – она кокетливо улыбнулась. - И это в том числе, - кивнул Лепс, доставая из пиджака свернутый листок А4. – Посмотри, пожалуйста. Если тебя все устраивает, подпиши, и я отвезу это Аксюте уже сегодня.       Полина с опаской протянула руку и взяла листок. Что еще придумал этот хитрый грузин. Неужели нужно письменное согласие на сохранение тайны за семью печатями. На листке было подкорректированное расписание репетиций, которое подходило ей практически идеально. И почему нельзя было сразу пойти на уступку, обязательно доводить ее до состояния кипения. Видимо это действительно кредо Лепса, и этот брюнет будет действовать всегда так. И самое обидное даже не то, что он знает ее реакцию на его поведение, а то, что он умело этим манипулирует. То же мне психолог со стажем. Еще посмотрим кто кого. - Ну вот так бы сразу, - облегченно выдохнула блондинка, ставя на листе под расписанием подпись. – Спасибо огромное, - Полина посмотрела на Григория, пытаясь понять истинный ли это жест щедрости или очередная уловка. Но глаза мужчины не выдавали абсолютно ничего. Лишь легкая улыбка коснулась его губ, по какой причине тоже можно было только догадываться. - Не за что, Полиночка. Обращайтесь, - ответил он, наблюдая, как Полина сделала фото нового расписания и вернула ему листок. – У тебя концерт через несколько дней в Калуге – открытие фестиваля, если я не ошибаюсь. Меня тоже туда позвали спеть несколько песен, - усмехнулся он, будто речь шла о простом походе в магазин. – Если хочешь могу заказать билеты на самолет и номер в гостиницу. - Отдельный номер, - уточнила Гагарина, допивая остатки кофе и бегло смотря на часы на запястье. - Само собой разумеется, - уверил ее Лепс, ловя себя на мысли, что неплохо бы проучить эту блондинку с ее совершенно несговорчивым характером. - Меня уже, наверное, заждались. Сегодня муж приезжает из командировки, - зачем-то сообщила Гагарина мужчине, уже вставая и поправляя платье и только сейчас замечая, что оно задралось чуть выше положенного. – До встречи на съемках послезавтра, - она вложила руку в горячую ладонь мужчины и ощутила теплую волну мурашек от этого прикосновения. Лепс выразительно взглянул на нее, поцеловал руку, не упустив возможности заглянуть в открытое декольте элегантного платья, и попрощавшись, скрылся из зала.       Гагарина выбежала из здания, села за руль и на быстрой скорости направилась к своему дому. Она не могла не гнать. Знала, что это опасно, но так намного легче думалось. В голове не укладывалась всего одна мысль, которая сводила ее с ума – как она, даже будучи в пьяном состоянии, могла отдаться (не полноценно, конечно, но все же) этому человеку, тот, что изводил ее нервы день за днем, выматывал всю душу и просто открыто издевался под видом «А что? Я ничего». Не потому ли она так часто стала о нем думать, что лишь он вызывает такие яркие эмоции? Полина успела заметить, что проехала на красный. Благо перекресток был пуст. На столбах камеры видеонаблюдения. Вот черт. Теперь пришлют штраф как пить дать. Нарушать все правила, мчать на полной скорости и врезаться в жизненные преграды– иначе жить скучно.

***

      Следующий день Григорий провел с семьей. В силу большой занятости это удавалось делать, к сожалению, далеко нечасто. И Лепс наслаждался каждым мгновением, осознавая, как быстро летят дни, и дети вырастают на глазах. Он не успевал за временем. "Надо взять отпуск – думал он в очередной раз вечером после насыщенного развлечениями дня. – После «Голоса» обязательно возьму месяц ничегонеделания". Да, кого он обманывает. Привык работать, как настоящий мужчина. Не выдержит он месяц. Опять начнет пить напропалую. А это никому не надо – ни ему, ни публике, ни его творчеству. Спасают лишь работа и женщины.       И далеко не простые женщины его привлекали по жизни. Каждая была не под стать предыдущей, у каждой свой характер с большой буквы. Вот и эта хрупкая блондинка не выходила у него из головы еще с самого начала их совместной работы на проекте. Он прогибал всех. Она тоже прогнется. Может даже прямо под ним, выстанывая именно его имя.       Григорий уже в который раз взглянул на Полину: обнаженные плечи чуть подрагивают (и на кой черт она одела это платье с открытым верхом – не на пляж же собралась), выражение лица меняется от волнующих эмоций, по щекам текут уже несдерживаемые слезы, а ручки перебирают и без того задрипанный листочек с именами участников ее команды. Взглянул на сцену. Выступает ее команда. Вот и причина этого «ниагарского водопада», льющегося в три ручья. Переживает. Сильно переживает. Видимо не готова потерять кого-то из этого дуэта.       Участники закончили петь. Обсуждение выступления на этот раз затянулось на добрых десять минут. Потом вырежут ненужное, не беда. И вот со слезами на глазах Полина делает выбор. Пока говорит участник, который вот-вот покинет проект, Гагарина с мольбой в голубых глазах осматривает своих коллег. Может быть кто и откликнется на этот молящий о спасении участника взгляд. Но речь закончена, и участница удаляется с ринга. На Гагарину, не готовую к такому печальному исходу, накатывает волна истерики, и она, попросив остановить сьемку, быстро выбегает из зала.       Лепс снял очки и, положив их на свою красную тумбу, потер усталые глаза. В зале зашумели, мол надо продолжать съёмку, что за детский сад с истериками и слезами, когда работают такие профессионалы. Вот почему проще работать с мужчинами – уже который раз убеждался Григорий – никаких тебе истерик, надо работать, значит будем работать, без лишних эмоций.       Предчувствуя волнение зрителей и модераторов по поводу сбежавшей певицы, Лепс буркнул «Сейчас приведу» и быстрым шагом удалился со съёмочной площадки.       Он подошел к двери, чья надпись гласила «Полина Гагарина» и несколько раз постучал в дверь. Ответа не последовало и потому на свой страх и риск решил войти. Полоска света от коридорных ламп осветила часть гримерки, где был выключен свет и, лишь неяркое освещение фонарей на улице попадало в окно, у которого стояла Полина. Он вошел, предусмотрительно закрыв дверь и не включая свет в гримерке. Глаза и без того болели от света софитов в зрительном зале. - Ну и что ты устроила тут потоп? Ты плавать-то умеешь? – пошутил Лепс, ложа руки на обнаженные и подрагивающиеся плечи девушки.       Услышав всхлипы, прижал крепче к своей груди. Он не умел успокаивать. Он умел молчать в нужное время, а когда надо – пошутить. - Почему ты ее не спас? Ты же мог, мог, - Полина резко развернулась и заколотила кулачками по крепкой груди мужчины. - Тебе ли не знать, это шоу-бизнес. Если ты не покажешь себя как надо, тебя втопчут в грязь. Шоу-бизнес — очень жестокая профессия. Она не прощается с тобой по-хорошему, и нет никого, кто бы подталкивал тебя вперед, — есть только ты сам. Но если ты пережил это время, оно всегда будет с тобой, - процитировал он Луис Си Кей.       Полина прерывисто дыша, посмотрела на мужчину, который держал ее в объятиях. Было достаточно темно, но она увидела его спокойный взгляд, почувствовала, как одна рука мужчины нежно приглаживает выбившиеся из прически светлые пряди, а другая гладит ее спине. Все это еще больше разозлило и без того находившуюся на грани Гагарину. Она начала вырываться из объятий мужчины, кричать слова проклятия, что вообще дала согласие на участие в этом проекте. Лепс, как и любой мужчина, ненавидел женских истерик. Остановить поток ругательств он смог только одним и самым простым способом.       Когда чуть влажные губы Лепса жадно накрыли губы девушки, Полина, окончательно сбитая с толку, продолжала еще какое-то время колотить мужчину по спине. Григорий исследовал чувственные губы девушки, ненароком размазывая блеск для губ, нанесенный гримерами. Брюнет бесцеремонно протолкнулся языком в рот девушки и, ощутив, как та начала вырываться с новой силой, усадил ее на невысокий подоконник, уверенно, но осторожно заводя ее руки за спину, предотвращая удары с ее стороны. Он ощутил, как острые зубки пару раз укусили его за нижнюю губу, но тут же ловкий язычок проскользил, как бы успокаивая и зализывая маленькие трещинки, которые могут остаться от укусов.       Постепенно отпустил ее руки, она в свою очередь моментально обвила ими шею мужчины и прижалась еще ближе. Ей нужно было чувствовать жар его тела, который разжигал в ней ураган эмоций. Два языка с жадностью исследовали всю глубину страсти. Даже здесь они оба боролись за власть лидерства - он на правах мужчины хотел управлять, она не желала подчиняться.       Григорий недовольно рыкнул во время поцелуя, когда она втянула его верхнюю губу и вновь укусила, давая понять, что право первенства она отдавать не собирается нигде – ни в работе, ни в любви, ни в сексе. И этот диссонанс его пленил…       Скрипнула дверь, полоска света пронзила двоих у окна, и дверь тут же захлопнулась обратно. - Успокоилась? Нам пора идти, - едва слышимый шёпот в тишине.