Жизнь

Холодный ветер ударил в лицо мелкой изморозью, хлопьями заледеневшего снега, промозглой сыростью зимней оттепели. Я поежилась, сильнее завязала тесемки плаща, потуже замотала шарф и пронизываемая ветром во всех местах кроме ног, обутых в сапоги и шеи замотанной в плащ, двинулась по темным улицам погружающегося в ночь города. Под ногами чавкали лужи и подтаявший грязный снег, под стенами домов дрожа на ветру пробегали собаки, крысы, реже кошки. Котов у нас мало осталось почему-то, а крысы и собаки зиму переносили хорошо. Неожиданно впереди показались тролли. Шумная, крикливая толпа хохочущих вихрастых громил, пьяно-пошатываясь пересекала улицу то вдоль, то поперек, но при этом как-то умудрялись все же продвигаться вперед. Зато теперь ясно, почему так пустынно на улице. Потому я опасливо свернула в один из темных переулков, надеясь, что плосконосые пройдут мимо, и этими самыми носами меня не учуют. Едва вошла в проулок, тут же натолкнулась на горбатого карлика, и уже собиралась извиниться, как услышала: — Дэйка, чего опаздываешь? — Ой, простите, мастер старший гном Гровас, не узнала вас, — постаралась исправить оплошность я, ибо мне поздороваться первой следовало. Гном разогнулся, и стало ясно что никакой это не горб, а наоборот мешок, который старый прохиндей прятал под плащом, от того горбатым и казался. — Чего стала? — буркнул мастер Гровас. — Поторапливайся, не трать время хозяина даром! Это потому что они с мастером Бурдусом друзья, а вот если бы опять чего не поделили, Гровас завел бы со мной пространную беседу по поводу погоды, радостно про себя в процессе оной подсчитывая, на какую сумму нанес урон соседу. Кивнув мастеру, я торопливо направилась в таверну, петляя по задворкам и прислушиваясь к представлению на главной дороге, которое щедро дарили всем вольным или невольным зрителям тролли. Где-то что-то громыхнуло, потом послышался звон стекла, в отдалении завыла собака, потом послышались нарастающие голоса, предшествующие выяснению отношений кулаком и мечом. Радовало меня только одно — по утрам, когда я возвращалась в академию, все скандалисты уже успокаивались, пьяницы спали, драчуны попадали за решетку. Подойдя к таверне «Зуб дракона», я привычно шагнула к неприметной двери в стене, торопливо открыла и прошмыгнула внутрь. Тепло, ароматы жаркого, пряный запах свежей выпечки, заставляющий втягивать воздух аромат трав, и радостный оскал Тоби — нашего повара. — Здорова, немочь книжная, — завопил он. — Сдала? — Сдала, — радостно ответила я, на ходу раздеваясь. Сапоги, плащ, шарф и платье я торопливо стянула в каморке, тут же висело другое, свежевыстиранное и выглаженное платье горчичного цвета, а так же белоснежный воротничок, манжетики, фартук и косынка. Переодевалась я быстро, уже привычно и вскоре, всунув ноги в удобные туфли, я вновь входила в кухню. — Сядь, поешь, — скомандовал Тоби, — народу много, Сэл не справляется, так что до утра не присядешь. Я села, деревянный стол, и так чистый, тут же был протерт тряпкой, затем передо мной поставили тарелку с похлебкой из ножек кабана, ломоть еще горячего хлеба, который Тоби сноровисто посыпал тертым сыром, и кружку теплого молока с корицей и зверь травой, это чтобы бодрая до утра была. — Ешь, ешь, — Тоби ласково по щеке погладил, — и так тощая, а теперь совсем вурдалак вурдалаком. Наваристая похлебка оказалась чуть солоноватой, насыщенной и безумно вкусной. Варил ее Тоби по определенному рецепту, да и мясо отбирал сам. И потому по утрам мы часто шли до академии вместе — я поспать пару часов и на лекции, он у мрачных стен нашего учебного заведения сворачивал вправо и шел на рынок выбирать продукты. В зависимости от того, что купит, и строилось меню нашей таверны. Найдет хорошую рыбу — будет рыбный суп, подкопченная рыбка, кукурузная каша, запеченная в тесте рыбка и конечно котлетки, рыбные. Отберет говядину — гуляш, наваристые супы, мясная вырезка, котлеты да паштеты на разный вкус. Но я любила, когда Тоби готовил птицу или кабана и даже не знаю что больше. Из ножек кабана похлебка получалась чуть мутноватая, с капельками прозрачного жира на поверхности и ароматом черного перца и лука, и если ее оставить и дать остыть, похлебка становилась как желе и нарезалась тогда порционными кубиками. Эту похлебку я любила в обоих вариантах. А из курятины Тоби варил свой знаменитый Золотой бульон. Мне нравилось украшать тарелки с золотистым отваром, кусочками светлой курятины и кружочками овощей, еще и листиками зелени — красиво получалось, а уж на вкус… Да, в столовой нашей академии так не кормили. — Дэя, о чем пригорюнилась? — Тоби подошел, поставил передо мной тарелку с маленьким оладушком, сверху осторожно положил немного черничного варенья. — Зацени новое блюдо. Осторожно отламываю ложечкой кусочек оладушки, зачерпываю варенья, пробую. Неожиданно сладкий творожный вкус там, где я предположила обычное блинное тесто, и кислинка варенья, в котором кроме черники еще и малина ощущалась. — Сырники, — весело сознался Тоби, — ну как тебе? — Потрясающе, — созналась я, уплетая оставшееся. — Очень вкусно. — У племяшки день рождения скоро, вот, хочу сделать что-то особенное. — Торт со сливками, — предложила я, потянувшись к молоку и булочке. — Можно с замороженной малиной, помнишь, ты там для жены градоначальника делал. — Да помню, — Тоби вернулся к плите, — но хочется то чего особенного, для племяшки же. Племянница для нашего повара была человеком особенным — дочь его погибшей сестры, единственная внучка престарелых родителей, да и сам он к Сине относился скорее как к дочери, чем к племяннице. Баловал безмерно, но там такое очаровательное кудряво-черноглазое создание, что ее все балуют. А дядя он просто в этом лидирует. — Дэя! — громогласный вопль мастера Бурдуса едва не заставил подавиться. Подскочив, я торопливо сдвинула остатки ужина в сторону и накрыла салфеткой, потом доем, на бегу уже. Ну, а кружка молока это мне на всю ночь, чтобы не бродила здесь сонной мухой. Распахнув неприметную дверцу для работников, я вошла в таверну. Дух спиртом пропитанный, запах пота, еды, шум разговоров, едва слышная мелодия подуставшего флейтиста, нервная Сэл со сбившимся чепцом, квадратные деревянные столы, простые, но крепкие скамьи, чадящие факелы и толпа пьяных троллей, вламывающаяся в двери! — Не к добру это, — мэтр Бурдус, стоящий за стойкой в шаге от меня, заметно пригорюнился, осматривая свой обеденный зал. — Ой не к добру… Тролли конечно народ вспыльчивый, но честный — за разрушения они потом как протрезвеют, сполна заплатят. Но кто заплатит за клиентов, которые уйдут, как только драка начнется или не придут, увидев что тут творится. Я тоже грустно вздохнула, понимая, что именно мне потом придется остаться и помогать Сэл с уборкой. Да и пережить все это еще предстоит. — Дэйка, а ступай-ка ты пока в дальний конец зала, там как раз новый клиент подошел, а к этим не суйся, Сэл у нас наполовину тролль ей и разбираться. Я кивнула, подхватила свиток для заказа и поторопилась в дальний конец зала, привычно выискивая взглядом новенького. Отыскать было не сложно — темная фигура замотанная не только в плащ, но еще и скрывшая лицо под непроницаемой маской из темного тумана сидела перед пустым столом. А если с маской, значит это маг, причем не слабый, такие иной раз сюда забредали по делам государственной важности, в смысле разыскивая беглых, либо в командировку для ревизий. Этот явно из боевых магов — плечи широкие, да и разворот такой внушительный, а большего под плащом видно не было. Я торопливо подошла, поклонилась и завела привычную беседу: — Темного вечера вам, уважаемый господин. Что будете заказывать? Маг медленно поднял голову, уставившись на меня непроницаемой маской. И почему-то его правая рука, до моего приближения просто лежащая на столе и нервно барабанившая пальцами, неожиданно напряглась. Затем сжалась в кулак, а после я услышала: — Пусть меня обслужит… другая! Неприятная ситуация. Я посмотрела на Сэл, та как раз пыталась принять заказ у троллей, то есть позову ее сюда, придется заниматься троллями. Но слово клиента — закон, а уж мага тем более. — Хорошо, господин, — снова чуть поклонившись, я отправилась за Сэл. Обидно было немного, но… мне-то какая разница? Ну может знакомы они с Сэл… С моим отношением к тёмным… даже хорошо, что обслуживать его буду не я. Могла бы случайно что-то ляпнуть не то. — Сэл, — я подошла в момент, когда вспыльчивая полутроллиха собиралась дать чистокровному троллю в наглую харю, а это значит, ее довели уже. — Сэл, иди, там… тебя требуют. Полукровка ловко вывернулась из лап застывшего при моем появлении тролля, удивленно на меня посмотрела. Я махнула в сторону зарвавшегося клиента, повернулась к троллям, лучезарно улыбнулась, демонстрируя профессионализм, и вежливо вопросила, держа свиток и карандаш наготове: — Чего желают уважаемые господа? Судя по пьяным, покрасневшим глазкам, клиенты желали продолжения веселья, причем за чужой счет. — Вино, брага, сливовица, — начала я перечислять, ожидая от них энтузиазма. — Девица, — вдруг басовито продолжил тот самый задиристый тролль. Я улыбнулась шире и максимально вежливо ответила: — Прошу прощения, человечина в меню не входит. Сказала и тут же обругала себя за грубость — не стоило оно того. Да и тролли мстительные, с них станется подкараулить потом. — Зато у нас есть потрясающая мясная похлебка, — постаралась исправиться. Тролли разом поднялись. Я нервно сглотнула, бросила испуганный взгляд на предводителя, но тот почему-то поверх моей головы смотрел, на кого-то позади. — Обслужите меня, — прозвучал низкий чуть вибрирующий голос за моей спиной. Стремительно обернувшись, я уткнулась носом в черные пуговицы на камзоле нашего таинственного гостя, а запрокинув голову увидела всю ту же подернутую мглой непроницаемую маску. — Да, — говорю, — конечно. Обождите минутку, я приму заказ у господ троллей и… — Они уходят, — неожиданно произнес странный маг. — Но… — я повернулась обратно к подвыпившей компании и сильно удивилась, увидев, что они действительно уходят, все… один только тот черный и вихрастый с кольцами в носу и ухе, внимательно смотрит на меня. Но и он вскоре развернулся и молча ушел. И едва за ними закрылась дверь, таинственный посетитель развернулся и ушел на свое место. Его сопровождали удивленными взглядами и потрясенным молчанием — просто троллей маской не обманешь, и если они вот так развернулись и ушли, значит, против этого противника у них не было и шанса. Ну тут уж мэтр Бурдус и кланяясь гостю заверил, что ужин непременно за счет заведения и даже если господин захочет, то… — Пусть у меня примут заказ, — усталый, чуть приглушенный маской голос и даже наш говорливый хозяин таверны мгновенно сник. Мы с Сэл немного попереглядывались на тему кто пойдет принимать заказ, в итоге пришлось мне. Вновь подойдя к столику, отработанным движением взяла свиток, карандаш и произнесла: — Темного вечера вам, уважаемый господин. Что будете заказывать? Незнакомец, уже успевший снять плащ, молча стянул перчатки, и я невольно засмотрелась на его правую ладонь, а точнее на кольцо зачерненного серебра изображающее драконий череп, причем глаза у этого черепа светились красным. И тут мне был задан вопрос: — Вы зачем к троллям потащились? Удивленно моргнув, смотрю на непроницаемо-черную маску и невольно пожав плечами, едва слышно ответила: — Так вы же другую подавальщицу потребовали, мне пришлось её подменить… — Хватит, — отрезал маг, — но на будущее — тролли не та компания, к которой следует приближаться молодой и красивой девушке. В следующее мгновение на моих губах невольно появилась смущенная улыбка, а щеки явно порозовели. Просто не ожидала я как-то, что меня красивой назовут, приятно. — Что будете заказывать? — уже значительно теплее и добрее поинтересовалась я. — На ваш выбор, — устало ответил незнакомец, почему-то стремительно от меня отворачиваясь и опять сжимая руки в кулаки. Но уже ничего не могло испортить моего настроения и счастливая от комплимента я, упорхнула на кухню. На поднос все собирала что называется — с любовью, даже украсила зеленью творожную кашку, что шла в дополнение к похлебке, и вскоре уже выкладывала все перед клиентом. — Приятного аппетита, — пожелала завершив, и ушла, не дождавшись ответа. Вечер да и ночь прошли на удивление спокойно. Народ надолго не задерживался, почему-то, пили в меру, никто не скандалил, музыкант впервые за много дней играл и его даже слушали, а еще этот самый таинственный клиент в отличие от всех остальных засиделся почти до рассвета. А потом случилось то, ради чего я и устроилась именно в «Зуб дракона» три года назад… Всегда чувствовала его приход… Быстрые шаги, дверь распахнулась, Шейд влетел в таверну. Быстрый, стремительный и опасный как плеть палача, промчался мимо меня, снимая на ходу перчатки и плащ, подошел к стойке, произнес обычную фразу: — Здоров, Бурдус. Мне как обычно и зверьтравы в сливовицу. Да, это был тёмный лорд. Когда-то, когда я была просто Дэей, что не знала где работать… не буду скрывать, он мне нравился. Только потом, когда года через два, я поняла, кто такие тёмные… Лорд Шейдер оказался таким же любителем женщин, как и остальные. Как всегда, это похлебка, каша, мясо и спиртное на закуску. Я отправилась на кухню, даже не дожидаясь приказа мэтра Бурдуса. О том, что любит Шейд, традиционно посещающий таверну после ночной службы, я знала в деталях. Вернувшись в зал, подошла к столику у окна, который он традиционно занимал, начала сноровисто все выкладывать, украдкой разглядывая тонкие черты его бледного лица, завитки смоляных черных волос, у него при влажной погоде всегда прямые волосы вот такими забавными кудряшками обращаются. Скользнула взглядом по плотно сжатым губам, тонкому орлиному носу и вздрогнула, едва взглянула на его глаза — Шейд наблюдал за мной, и, осознав, что я поняла это, едва заметно улыбнулся. — Давно тебя видно не было, Дэя, — мягко произнес он. — Так… получилось, — я стремительно краснела и смущалась под его проницательным взглядом. Не смотря на мою неприязнь к тёмным… лорд Шейдер мне до сих пор нравился, совсем чуть-чуть. Накрыв стол, торопливо развернулась, намереваясь уйти и допить молоко, например. Но не успела я сделать и шага, как прохладная рука мгновенно схватила мою ладошку, вынуждая остановиться. Удивленно взглянула на Шейда и услышала невероятное: — Посиди со мной, Дэя. И вроде просьба, а по сути, приказ. Я сглотнула, посмотрела на мэтра Бурдуса и получила его скупой кивок в знак разрешения. — Ну конечно он разрешит, — насмешливо произнес Шейд, — зал уже практически пуст, с теми двумя клиентами, что находятся здесь помимо, меня вполне справится Сэл, так что садись. Осторожно обойдя стол, села напротив главы ночного патруля Темной стражи, откровенно говоря, испытывая больше смятение и смущение, чем радость. Когда-то… когда-то я очень хотела, чтобы он увидел меня, заметил, просто улыбнулся. Когда-то я была юная влюбленная первокурсница, восторженно взирающая на сильнейшего мага в нашем захолустье. Лорд Шейдер Мерос не просто так занял должность главы ночного патруля, он, пожалуй, был единственным, кто при необходимости мог усмирить как обезумевшего вампира, так и пришлого со светлых территорий боевого мага. Он многое мог, но ни к чему не стремился… Когда-то он был при дворе и ему прочили головокружительную карьеру, когда-то он собирался жениться на дочери темной эльфийки, что свела с ума даже императора, когда-то у него была назначена дата свадьбы. Когда-то… но ничего этого не произошло. Почему-то не случилось свадьбы, а от карьеры Шейдер отказался сам, бросив все и уехав в столицу Приграничья, собственно в наш город Ардам. — Ты изменилась, — вдруг произнес Шейд, — даже не лицо — взгляд. Сегодня произошло что-то хорошее? Наверное, да — сегодня я стояла у Хвостатого списка и не видела в нем своей фамилии и это была та маленькая победа, которая согревает сердце. — Да, господин Шейдер, — скромно ответила я, и улыбнулась, вспомнив незабываемое ощущение победы. Лорд усмехнулся и неожиданно посоветовал: — Улыбайся чаще. У тебя красивая улыбка, Дэя, именно вот такая, искренняя. А когда ты заученно лыбишься клиентам это… бесит. После таких слов естественно никакой речи об улыбке и быть не могло. Я тоскливо посмотрела на Бурдуса, искоса наблюдающего за нами, потом на Сэл, которая устроилась у стойки с сырниками от Тоби и травяным отваром. С тяжелым вздохом посмотрела на Шейда — лорд ел быстро, сосредоточенно, но вместе с тем движения его были выверенными, манеры безупречными, а взгляд… какой-то пустой. И мне оставалось лишь догадываться какой была для него эта ночь — обыденная ли с патрулированием улиц спящего города, или заполненная успокоением нечисти, которой в последние годы становилось все больше, а может ловлей грабителей или охотой на умертвия. Какой бы ни была эта ночь, лорд Шейдер выглядел уставшим, измотанным и опустошенным. — Не ходи больше одна по городу, — вдруг произнес маг. — Некоторое время Ардам будет небезопасен для молодых девушек. Я предупрежу Бурдуса. Любопытство оттеснило некоторый ужас перед Шейдом и я поспешно спросила: — Что-то произошло плохое? — Да, — лорд уже завершил с едой, отодвинул от себя пустые тарелки и потянулся к сливовице. Он глотнул из кружки и, глядя в окно, за которым уже начинало светать, мрачно произнес. — У нас три трупа. Все три девушки, довольно симпатичные… были… до того, как с ними позабавились, а затем задушили. Сэл поперхнулась, мэтр Бурдус перестал полировать стойку, у меня из рук выпала салфетка. Лорд Шейдер лишь криво усмехнулся, затем протянув руку через весь стол, стянул с моей головы косынку, почему-то погладил пальцем по щеке и после этого добавил: — И все трое были с волосами оттенка спелой вишни, как и ты. По спине пробежался неприятный холодок. Единственное, что меня останавливало от того, чтобы уволиться к Бездне и сидеть в академии — понимание того, что отравить меня могут везде. Навык самообороны у меня развит достаточно… Я торопливо встала, быстренько волосы под косынкой спрятала, завязала потуже, а после начала сноровисто забирать пустую посуду, стараясь, чтобы руки не слишком дрожали. — Я напугал тебя? — грустно спросил Шейд. — А вы как думаете? — невольно съязвила в ответ. И подхватив поднос, я скрылась на кухне. Тоби уже давно не было, он в полночь уходил спать, чтобы вернуться на рассвете и пойти на рынок, и потому тут было грустно и как-то даже неуютно совсем. Сгрузив грязную посуду на стол, я допила свое молоко, доела уже остывшую булочку и решила, что пора собираться в академию. Когда вышла в зал, засидевшихся посетителей уже не было. Шейд, как и всегда оставил оплату за ужин на столе, наш таинственный гость поступил так же — столичные привычки. Взяв деньги оставленные незнакомцем, удивленно посмотрела на две серебряные монеты! Это было много, слишком много за ужин в таверне, который вообще-то был за счет заведения. И когда я отнесла деньги Бурдусу, мэтр тоже удивился, потом хмыкнул и одну монету отдал мне. — В столице принято оставлять подавальщицам чаевые, — пояснил хозяин, — так что вторая монета явно тебе. После чего отсчитал и протянул мне двенадцать медных — мой заработок за ночь. Вот эти деньги я взяла сразу, а серебряную монету все еще крутила на стойке, чуть хмурясь. Одна серебряная — это сто медных, то есть немало вообще-то. — Бери уже, — Бурдус усмехнулся, — кажется, наша маленькая Дэя начинает привлекать клиентов в это заведение. Я чуть покраснела, после его намека, и рассерженно отправилась на кухню, Сэл с Бурдусом перекинулись парой фраз и скоро в пустой зале раздавался их веселый смех. Когда пошла переодеваться, увидела пакет с едой — значит Тоби со мной не пойдет, видимо на рынок попозже заскочит. Жаль, я любила с ним возвращаться на рассвете. В пакете были вкусности для меня — две булочки и мясо с кашей в горшочке, это мне на обед, приятно, когда о тебе заботятся. И, наверное, именно Тоби был той причиной, по которой я до сих пор работала по ночам в «Зубе дракона». Быстро переодевшись, я заскочила в зал, крикнула «Пока» мэтру Бурдусу и Сэл, распивающим на пару бутылочку чего-то алкогольного, помахала рукой Руте — нашей посудомойке и уборщице, которая как раз на рассвете и приходила на работу и помчалась в академию. Когда я вышла, ночь уже уступила территорию серым промозглым предрассветным сумеркам. Было холодно, ветер, правда, затих, но теплее от этого не стало. Поежившись, я шагнула в спящий город, торопливо шагая по пустым улицам. Но едва я отошла от таверны, как услышала негромкое: — Дэя. Оглянувшись, увидела лорда Шейдера. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и курил сигару, от чего бледное лицо освещалось красным огоньком при каждой затяжке. Но вот чего я не могла даже предположить, так это того, что Шейд ждет именно меня. — Торопишься? — он продолжал стоять у стены. — Время уже, — все еще раздумывая над причиной его здесь нахождения, произнесла я. — Мне вставать часа через три, потом лекции и… — Аа, — лениво отозвался лорд, — ты вроде учишься еще, да? Это пренебрежение неприятно кольнуло, но кто мы такие по сравнению с великим магом. — Вы что-то хотели? — вежливо спросила я. Лорд плавно оттолкнулся от стены, подошел ко мне, и мрачно кивнул на дорогу. — Идем, — единственное слово. Мы пошли. Не особо быстро, что меня не радовало, так как было холодно, но и просить Шейда поторопиться я не рискнула. Итак, это как бы любезность с его стороны. И мы так и шли, по улицам спящего города, мимо сонных окон, гаснущих фонарей и просыпающихся верховых драконов, к широкому пустырю, который завершался стеной академии и там еще всего шагов четыреста до входа. Но едва мы дошли до стены, Шейдер вдруг остановился, вынуждая остановится и меня. Затем сигара, уже почти докуренная, была отброшена нервным движением пальцев, а сам лорд развернулся ко мне и, глядя в глаза, произнес: — Моя квартира здесь рядом, — и взгляд его стал такой… невозмутимый. — Простите? — несколько оторопело спросила я. В этот миг рушилась моя надежда. Надежда, что среди тёмных есть те, для кого честь — не пустой звук. Тонкие губы искривились насмешкой, в следующую секунду рука лорда скользнула на мою талию, чтобы затем рывком прижать к нему, а губы, с запахом вишневого дыма неожиданно коснулись моих, властно сминая, и едва Шейд прижал меня к стене, чуть слышно прошептал: — Согрей меня, Дэя… Я залепила ему пощёчину. Зная, что этого не стоит делать, так как он — лорд, а я — простая девушка… Моя попытка спасти свою девичью честь была ожидаема. — Не ожидала от вас, лорд Шейдер, — ледяным голосом ответила я. — Судя по всему моя надежда, что среди тёмных есть те у кого нормальная репутация, и честь для них не пустой звук, сегодня разрушилась, — он попытался ко мне подойти на шаг, но не смог. — Я пока что только прошу, — продолжила тем же тоном, выделив последнее слово. — Не подходите ко мне ближе чем на пять шагов. Шейд замер, видимо пытаясь соотнести «Дэю подавальщицу» и «госпожу Риатэ». Что было дальше — не знаю. Так как после этой отповеди, просто повернулась к академии и ушла. Спустя четыре часа я проснулась с мокрыми глазами, и долго не могла понять, где я. — Ты во сне кричишь, — отозвалась недовольная Тимянна, — случилось чего? — Рабочие будни, — хмуро отозвалась я. — После рабочих будней ты не просыпаешься от собственного крика, — равнодушно ответила Тимян, и выплыла в коридор, явно направляясь к душевым. Я туда не спешила, уже была перед недолгим сном, а терпеть холод по утрам не люблю. Проще быстро ополоснуться и нырнуть в теплую кровать, чем после купания одеваться и через холодный, продуваемый ветрами двор тащиться в учебный корпус. И обычно в это время я вскакивала и торопливо делала домашнюю работу… Но не сегодня! — ПОДЪЕМ!!! — страшный вопль, явно усиленный магически, сотряс все здание и всех адептов соответственно. Я так вообще кубарем скатилась с постели и учитывая, что надо мной тоже глухие удары послышались, не я одна так испугалась. Но дальше было веселее! — Всем, включая преподавательский состав, через пять минут в форме для физических занятий явиться на стадион! И этот приказ, каждое отчетливое слово, слышали все! И даже ни у кого не возникло сомнений в личности использующего голосовую магию! Через пять минут все учащиеся Академии Проклятий, включая оставшихся после директорского террора преподавателей, выстроились тремя неровными рядами у тренировочного поля, вздрагивая на холодном ветру. Радовало только одно — под ногами ничего не чавкало и ботинки не промокали. Это то единственное, за что я любила зиму — болото примерзало. — Доброе утро, адепты и профессора, — директор резко, стремительно, уверенно появился из-за угла оружейной, словно в мгновение возникнув перед нами. Над рядами пронесся единый слаженный выдох — магистр Тьер был, по своему обыкновению, полуобнажен. И сейчас преобладающая женская половина академии безбожно смотрела на директора, нагло игнорируя смысл проговариваемых им слов. А я, почему-то присоединилась к мужской половине, которой при взгляде на магистра становилось холодно и завидно. И не понятно чего больше, хотя наверное парням все же было больше завидно, а мне холодно. — Посмотрите на себя! — встав перед понурым строем, возвестил магистр. — Кто вы, адепты Академии Проклятий?! Ну как это кто — будущие клерки, незаменимые сотрудники патрулей Ночной стражи, следователи, участковые… короче никто, если честно. — Где ваша гордость?! Осталась за порогом данного заведения. Просто нас же никто не любит. Мы копаемся в грязном белье, обнародуем пороки и старые грешки, выводим на чистую воду тех, кто уже свято верил в то, что концы сброшены воду. — К чему вы идете? К стабильности. Чего-чего, а работы у нас всегда будет хватать, пусть и не особо пошикуешь на государственном пайке, но и ноги протянуть не дадут. Служебная квартира, служебный паек, гособеспечение — тех, кто поступал в Академию Проклятий, все вышеперечисленное вполне устраивало. Но остальные, нас почему-то жалели. — Вы жалкие, забитые, не уверенные в себе и смирившиеся с незавидной участью отбросы госсистемы! — взревел магистр Тьер. Ну конечно, на карьерные высоты боевых магов нам никогда не подняться, с другой стороны у нас продолжительность жизни по более будет. В общем, не знаю как остальных, меня речь нашего нового директора совершенно не вдохновила. Скосив глаза на наши нестройный ряды, я поняла, что и адептов тоже, о преподавателях вообще разговор особый — тем давно все надоело. — С сегодняшнего дня, — продолжал вещать магистр Тьер, — каждое утро физические упражнения! Большинству стало плохо. — В полдень — боевая магия уровня самообороны! Им стало еще хуже, так как с их зачатками магических сил любые заклинания боевой магии это многочасовые залеты в головную боль и состояние дикой слабости. — На закате — общий сбор и отработка навыков самообороны! Даже в глазах влюбленных дам образ магистра Тьера вмиг утратил половину привлекательности… а то и всю привлекательность. «Тиран, деспот, злодей!» — вот и все наши мысли по поводу столь стремительных изменений в учебной программе нашей Академии Проклятий. — А сейчас налево! — скомандовал директор. — И шагом марш на беговую дорожку! Всем! Все стояли, и продолжали смотреть на лорда-директора, мысленно прокручивая пару-тройку наиболее зловредных проклятий. Лично я почему-то о проклятии поноса подумала. Однако магистр Тьер ловко избежал приобретения трех сотен проклятий разной степени тяжести, мрачно резюмировав: — Это был ваш выбор! В следующую секунду громыхнула молния, которой зимой вообще тут делать нечего, и каждый из адептов и профессоров получил весьма ощутимый удар электрическим разрядом. Над нестройными рядами раздалось «Ай», потом «Больно же», потом все сорвались на забег. Три круга вокруг всей академии, держась поближе к стене, мы проделали не сразу и явно не по собственному желанию. Много раз падали, и так как бежали толпой то из-за одного поскользнувшегося на стылой земле падали кубарем почти все. Вставали, охали, вполголоса проклинали некоторых, получали очередной заряд бодрости и вновь бежали по кругу. К концу третьего круга рядом со мной оказалась Тимянна, которая сосредоточенно бормотала проклятия разной степени тяжести, глядя перед собой. Я проследила за ее взглядом и поняла, что лучше промолчу — впереди бежала Ригра. А мы с Янкой ее ненавидели как за заносчивость, так и за изрядную порцию неприятностей, которую Риг нам обеспечила. — Дэй, — простонала Тимянна, — я не могу больше. — Здесь все больше не могут, — спокойным, благодаря ежедневным пробежкам до таверны и обратно, шепотом ответила я. Но мы все же добежали до рубежа, то есть до тренировочного полигона, и услышали спокойное: — Достаточно. Теперь шагом… я сказал шагом, а не ползком, вернулись на исходную позицию! Те, несколько тучных адептов и почти весь преподавательский состав, которые пытались по-пластунски завершить дистанцию, были вынуждены подняться и ковылять наравне со всеми, пытаясь вызвать приступ жалости у некоторых. Но в ордене Бессмертных жалостливых испокон веков не водилось, и потому магистр Тьер к нашим стонам и охам остался глух. И мы проковыляв до места построения, вновь встали в три ряда, с ненавистью глядя на руководство. К ненависти специалистам Темного Искусства было не привыкать, так что и наши горящие взоры остались без внимания. — Разойтись на ширину вытянутых рук! — скомандовал отвратительно бодрый магистр. Мы повиновались и ряды наши поредели. — Налево! Вновь разошлись на ширину рук! — очередной приказ. — Равнение на середину! Внимание на меня! Снова повернули свои горящие жаждой убийства и отдыха взоры, нацелили оные на директора Тьера. — Сонные мухи и то шустрее! — припечатал нас Первый меч империи. — Что ж, начнем с азов. Двадцать приседаний. Начали! Когда грязные, оборванные, едва ноги передвигающие адепты Академии Проклятий, наконец, добрели до входа в общежитие, при виде крутой лестницы на жилые этажи случилась массовая истерика. Рыдали все! Где-то неподалеку, видимо у лестницы в мужском общежитии, рыданий не было, мужчины видимо стеснялись, но ругань стояла отборная, тролли и те могли позавидовать. А потом леди Орис, преподаватель по любовным проклятиям, простонала: — Я в душ первая. Рыдания стихли мгновенно. У преподавателей конечно свой этаж и свои душевые, но мысль не лишена здравого смысла. Ригра, оттолкнув полноватую Иш, рванула по лестнице первая, за ней ее приживалки, и только после потянулись все остальные, уже понимая, что придется стоять в очереди. Грустно это. Отстояв длинную грязную и откровенно несущую потом очередь, я добралась до душа. Торопливо помылась под крики и стук в дверь, требующие чтобы я не спала и двигалась быстрее. Замотавшись в полотенце, двинулась в свою комнату, поеживаясь на ходу. Нет, обычно я вытиралась в душевой, но сейчас любое промедление в вожделенной народом кабинке было самоубийственно. Ну и самое неприятное — за всеми этими делами я не успела сделать домашнее задание по Любовным проклятиям! Теперь у меня был выбор — таки попытаться сделать хоть что-то или пойти завтракать… Кажется, я останусь без завтрака. Предаваясь таким грустным размышлениям я дошла до нашей с Ян комнаты, оделась и начала домашнюю работу по Любовным проклятиям… вернее попыталась начать её. Внезапно над Академией Проклятий вновь раздался магически усиленный голос директора: — Всем покинуть женское общежитие. На сборы шесть минут. И адептки сорвались на бег, стремясь одеться как можно скорее. Я не торопилась. Дочитала абзац, выделила главную мысль… мне некуда было спешить. Когда покинула здание, так и поняла, что последняя — на меня с осуждением смотрели все адептки, с удивлением профессорши и преподавательницы и с ледяным осуждением сам лорд Тьер. Заметив его взгляд я почувствовала себя немного увереннее. Не знаю, откуда взялась эта неприязнь, граничащая с ненавистью… Встав в строй, отметила, что среди говорливых адепток Академии Проклятий на удивление тихо… И вот в этой тишине, отчетливо услышала потусторонний и потому чуть приглушенный голос духа хранителя самой академии, коего все давно считали уснувшим на веки: — Я могу вообще снести все к Черной бездне, — мрачно угрожал вечно несговорчивый дух. — Я могу пробудить тебя окончательно, убрать привязку к источнику силы и в Академии будет на одно безобидное приведение больше, — совершенно спокойно ответил ему лорд Тьер. Мы все, прекрасно осведомленные собственно о мстительности данного духа-хранителя, коей в прошлое свое пробуждение напрочь лишил академию двух учебных корпусов, опустив оные под землю и не удосужившись выстроить к ним ни лестниц, ни нормальных ходов, от ужаса дышать перестали. Мне даже уже не было холодно, было просто очень страшно — в общежитии остались все деньги, все вещи и все конспекты! А зная духа-хранителя, после подобного заявления директора, он действительно мог уничтожить все к Черной бездне! И дух на месть был очень скор! Но почему-то ничего не происходило. Мы прождали минуту, вторую, еще за пять. Ветер поддувал, я дрожала от холода, а ничего не происходило! И тут все услышали голос, от которого по спине не то что мороз — лед пробежал: — Давай план! То есть дух только что согласился! Действительно согласился! И мы ожидали радостной улыбки на лице победителя, то есть магистра Тьера, но тот вместо изъявлений благодарности, холодно произнес: — ДавайТе! Мгновение полного изумления, и дух переспросил: — Что? — «Давайте план, лорд Тьер!» — менторским тоном повторил магистр директор. Все адептки, и преподавательницы так же, разом попрощались с оставленным в общежитии имуществом. На эмоции не скупились: — Моя шубка, — простонала профессор по Теории некромантии. — Мои новые сапожки, — вторила ей леди Жастин, которая у нас заведовала учебной частью. Адептки просто разом стонали, понимая что проговаривать что у кого есть вслух бессмысленно, все равно это самое имущество уже не спасет… В этот миг лорд Тьер был очень близок к получению массового, и потому не снимаемого проклятия острого поноса! Перед возможностью потери всего с трудом нажитого, мы даже бояться директора перестали! И уже собирались вмешаться, как произошло нечто: — Я не потерплю!.. — прошипело нечто огненно-черное, с белесыми провалами вместо глаз, угрожающе вылезая из земли. — Я предупредил, — абсолютно спокойно произнес лорд Тьер, демонстративно разглядывая само общежитие и не уделив ни малейшего внимания появившемуся духу. И дух застыл там, где собственно и вылезал. А невозмутимый директор, задумчиво проговорил: — Наверное, стоит сделать духом-хранителем женскую сущность… они более… хозяйственные, и за вверенным им имуществом следят значительно лучше и… Впервые нам выдалось наблюдать шипящего от бессильной злобы духа-хранителя! Однако тот шипел, бесился, и в то же время сдался на милость победителя: — Готов выслушать ваши пожелания и предложения, господин директор, — вежливо произнес дух. Поведение магистра Тьера мгновенно изменилось, и с не меньшей почтительностью и вежливостью в голосе, лорд произнес: — Буду очень признателен, если вы выполните следующие действия, для улучшения условий жизни прекрасной половины нашей академии. И протянул листок собственно духу. Последний, опешив от столь стремительного изменения линии поведения Тьера, стоял с буквально отвисшей челюстью несколько секунд, пока до него не дошло. Затем осторожно подхватил листок, вчитался, и исчез, оставив после себя развеваемый ледяным зимним ветерком пепел от свитка. В следующую секунду старое, чуть покосившееся здание женского общежития затрещало, а затем на наших глазах увеличилось вдвое, прирастив себе два дополнительных этажа. По стенам побежали волны, здание завибрировало и покрылось слоем кирпичной кладки, поверх потемневшего, потрескавшегося камня. Следом исчезли окна, чтобы смениться более широкими и новыми, затем наступила очередь крыши. Еще всего мгновение и довольный собой дух-хранитель материализовался перед лордом Тьером. — Поторопился, как вы и просили, — сообщил он. — Безмерно благодарен, — магистр чуть поклонился. — Приглашаю вас вечером на бокал чего-нибудь покрепче из моей личной коллекции. Дух просиял, в буквальном смысле озарившись на краткий миг золотым сиянием, тоже слегка склонил голову и ответил: — С удовольствием принимаю ваше приглашение, магистр Тьер. И дух-хранитель исчез. Взгляд же директора, обратился на шокированных адепток и преподавательниц Академиии Проклятий. Мы находились… в невероятном состоянии граничившей с ликованием радости, и одновременно глубокого шока. — Леди! — ледяной голос магистра напомнил, что на улице далеко не лето. — Поторопитесь. И хватит… — мне вдруг показалось, что взгляд директора направлен на меня, когда он после паузы добавил, — дрожать! Ровный строй потрясенных, и от того молчаливых адепток, синхронно развернулся и направился в обновленное здание общежития. Радостные визги, обмороки безграничного счастья, и танцы ликующей радости состоялись там — вне поля зрения господина чудесного директора! Которого теперь любили абсолютно все, безграничной, безмерной и безответной любовью! — У всех отдельные комнаты! — рев Лири, доброй благовоспитанной девушки из семьи двух профессоров, заставил задрожать новообретенные окна, но мое внимание, несомненно, привлек, как и внимание остальных адепток. Как оказалось, на стене уютно расположился список всех обитательниц общежития, и напротив имени каждой стояло указание номера комнаты и этажа! Все преподавательницы оказались владелицами апартаментов на первом этаже, но кроме них жил площадь в элитном месте расположения была и одна адептка. — Риатэ! — прошипела Ригра, стремительно выискивая меня взглядом. Выискала и угрожающе вопросила: — А с каких это пор ты, адептка, удостоена чести проживать на первом этаже? И все повернулись ко мне. Смерили внимательными, оценивающими взглядами, кои я не выношу. — Что? Я так на нелюдя похожа? — недовольно съязвила я. — Не, скорее всего, просто ошибка, — проигнорировали моё недовольство. Я тоже подошла и всмотрелась, шли рядом Раере, наш преподаватель по Типологии проклятий и Риате — то есть я. — Дух-хранитель ошибся, — Ригра фыркнула, — необходимо оповестить господина директора об этом. — Тебе надо — ты и оповещай, — флегматично пожала плечами я и ушла, игнорируя осуждающие взгляды. Так я и дошла до комнаты. Вроде кто-то что-то и говорил… как-то не вслушивалась. Профессора, вроде, все стояли перед своими дверьми, а девчонки — обнимались, рыдали, возносили хвалебные оды директору. Мне было всё равно. Я пыталась понять. Понять, чем таким невольно привлекла внимание лорда Тьера… Чем? Вроде старалась не выделяться… Не занималась магией, почти… Тогда что же этот козёл нашёл во мне? Или… — от этих мыслей у меня похолодели руки, — или он увидел кто я… узнал, что я — не Дэя Риатэ… Может быть так, что на территории Тёмной Империи тех, кто начинает новую жизнь с памятью о прошлой, отправляют на смертную казнь… ведь никто не знает, кем я была в прошлой жизни… могут ведь убить, от греха подальше… вдруг, я — перерождение какого-нибудь заговорщика против императорской власти… Вот с такими грустными и даже страшными мыслями я осматривала свою новую комнату. Хотя, нет, не комнату. Аппартаменты. Небольшая прихожая, спальня, кабинет и личная душевая… Наверно, в прошлой жизни я бы пошла к директору и попросила устранить эту ошибку, всё-таки несправедливо это было по отношению к другим, но… Именно, что «но». Большое «НО». В этот раз я — демон. И моё счастье, что совесть для меня — редкое животное. Очень редкое. Как и для большинства других жителей миров Хаоса, Бездны и Тёмной Империи. Иначе, здесь сложно выжить. Тут, у открытой двери в коридор я увидела Жловиса, нашего гоблина-привратника. С букетом алых лилий в одной руке и пакетом из кондитерской гнома Мелоуи в другой. Пакет спутать ни с чем другим было невозможно — только в кондитерской Мелоуи на пакет ляпали посеребренное изображение пирожного, украшенного кремовой завитушкой. — С переселеньицем, значица, — ехидно поздравил гоблин, оставаясь в коридоре и не пересекая черту, отделяющую мои новые апартаменты. — Спасибо, что подождал, а не зашёл без спросу, — немного съязвила я. — Ну, заходи уж. — А такой я, загадочный, — гоблин прищурился. — И есть у меня к тебе, Дэйка, загадка. Отчего я письмо принес леди профессору Гете и в ее комнату вошел, а к тебе никак не могу? — и он продемонстрировал эту самую попытку войти, но как выяснилось, пресечь невидимую черту не мог, словно на стену наталкивался. Вот что мне больше всего не нравится в Жловисе. Его загадочность и любовь к сплетням. Хотя в остальном, он — добрейшей души гоблин. — Мне откуда знать? — возмутилась я. — Не знаешь? — недоверчиво переспросил гоблин. Всмотрелся в мое лицо, понял, что действительно не знаю и сокрушенно вздохнул. — Жаль. Очень жаль. А это тебе, — он протянул букет и пакет, — лорд Шейдер передал, бери давай, у меня руки не казенные тяжести носить. Пришлось торопливо подойти и взять, и только потом до меня дошло: — Это от лорда Шейдера? — От него, от него, — гоблин прищурился, — директора ей было мало, вертихвостка! И бормоча что-то явно для меня нелицеприятное, гоблин развернулся, собираясь уходить. — Жловис, — окликнула я гоблина, — постой! — Чего? — недовольно прищурился, обернувшись, наш привратник. Я всучила ему цветы и пирожные. — Верни их лорду Шейдеру, — ответила при виде его удивления, — и передай, пожалуйста, что мне от него ничего не нужно. Оставив гоблина в таком состоянии, я закрыла дверь, а потом пошла дописывать домашнюю работу. Дэя Риате Возраст тела: 21 год Возраст души: 51 год Уровень 23 Опыт 22.8 сек/23.6 сек (23.573.268.536.990.976.640.000) ЗР 80400/80400 (+5/сек.) МР 130260/130260 (+10/сек.) Раса: Высшая Демонесса Статус: Инициирована в человека, родственница Смерти Направленность магии: магианна смерти Инвентарь (4) [перейти] Карта [перейти] Интуиция: 31 (вы можете догадаться о новом месте для пьянки василисков) Интеллект: 48 (вы знаете почти все проклятия до 3-его уровня и несколько выше 7-го) Мудрость: 56 (вы способны смолчать и не наложить проклятие) Харизма: 50 (вы можете убедить самого себя, что мудры) Сила: 34 (вы готовы к тому, чтобы поднять дубовый письменный стол) Скорость: 42 (вы быстрее Ночного стража) Ловкость: 57 Удача: 40 Свободные очки: 8 Расовые навыки: Острый нюх (ур.10) — (+ 2 к ловкости, +5 к интуиции, +3 к удаче) Аурное зрение (ур.10) — (+2 к интуиции) (-0.5МР/мин) Огненные порталы — вы способны перемещаться в огне, не сгорая.(-1МР) Огненное оружие (ур.10) (-5МР/мин) Острый слух (ур.9 357691/362880) — вы слышите муху в шести метрах от вас. Магическое зрение (ур.16) Личные навыки: Язва (ур.15) Кулинария (ур.15) Тихоня (ур. 20) Некромантия (ур.3 1/6) (+1% к МР) Магия смерти (ур.6 69/720) (+1% к МР, +1 ур. к Некромантии) Глаза смерти (ур.8 234981/40320) (+0.5% к ЖР, +1 ур. к Магическому зрению) Главное задание: Жизнь (55/100) Часть 55. Избегая мошенников, продолжайте обживать дом.[развернуть]