Горе.

      С тех пор, как Шень стал работать у Миянга, их роман стал не только тайным, но и служебным. Но не подумайте, что он сидит на шее у богача (или спонсора), ничего не делает, разве что воплощает похотливые фантазии начальника. Совсем нет! Шень сдружился с несколькими группами других сотрудников, старался выполнять работу качественно и вовремя, ради галочки вместе с Миянгом посещал корпоративы. Очевидно, коллеги стали интересоваться частой посещаемостью Шеня в кабинете начальника, на что сам Шень отвечал:«Г-н Миянг — мой давний друг, он мне как старший брат. Он по сей день помогает мне морально и финансово переживать всякие трудности. И сейчас помогает справиться с потерей моего котенка Тигрицы». Услышав слово «котенок» в адрес покойной жены, от него отставали с вопросами.       У Миянга и Шеня отношения все больше развивались. Альбинос время от времени сам, по собственному желанию соблазнял уже начальника. Как-то раз Шень даже запрыгивал на крылья любовника. А Миянг в свою очередь был нежен и обращался также, как и обращаются с дорогими по сердцу антропоморфами, от него все чаще слышалось «Я люблю тебя» или «Без тебя моя жизнь была бы невыносимой».       У Миянга и Шеня отношения все больше развивались. Альбинос время от времени сам, по собственному желанию соблазнял уже начальника. Как-то раз Шень даже запрыгивал на крылья любовника. А Миянг в свою очередь был нежен и обращался также, как и обращаются с дорогими по сердцу антропоморфами, от него все чаще слышалось «Я люблю тебя» или «Без тебя моя жизнь была бы невыносимой». В течении двух с половиной месяцев постепенно Шень просыпался от траура, хотя и сильно скучал по Тигрице, и жил дальше. Осталось только дождаться Дерека и жизнь полностью заиграет красками.       Вот только, одно утро все испортило. Они впервые за долгое время поругались. Все началось еще с вечера. Он прошел как обычно. Шень стонал в клюв Миянга и стал более раскрепощенней. — Ангелочек, может, не стоит сильно увлекаться? — останавливал Миянг. — Что за робость, мальчик мой? Тебе же это нравится, сам ни раз это говорил, — хитро улыбался Шень. — Я знаю, завтра важная встреча, но, давай, перед началом немного взбодримся.       Богач нежно улыбнулся и повалил свою луну на кровать. Ночью было жарко. За это развлечение оба поплатились.       Если бы Миянг случайно не открыл глаза утром, то они бы еще спали много часов. Увидев сонными глазами на часах телефона 8:00, сон тут же исчез. Лихорадочно собираясь, Миянг будил Шеня. Сначала было повседневное, обычное ласковое пробуждение, но тут у Миянга сдали нервы, и он, не зная других способов, просто толкнул с кровати на пол альбиноса. — Миянг! Понежнее не судьба?! — воскликнул проснувшийся белый павлин.       В ответ сапфировый павлин швырнул в лицо брюки, рубашку и черный жилет. — Миянг, какого… — возмущенно чуть выругался Шень. — - Пасть закрой, и одевайся быстрее! — грубо прервал его Миан.       Шень тихо возмущался.       По дороге к офису, оба павлина еще сильнее разругались. — Миянг! Ты за дорогой следи! Чуть пешехода не сбил!.. — Если бы мы вчера вечером не потрахались по твоей милости, или ты хотя бы быстро одевался, я бы намного аккуратнее водил. — Конечно! Легче обвинить всех, кроме себя, чем разобраться и понять свою вину! А ты сам хорош! Как только поцелуешь, тут же готов заниматься любовью!       Машина резко остановилась. Миянг ударил Шеня по щеке. Давно он так не делал. — Еще раз откроешь клюв и будешь трепать мне нервы, сразу выкину из машины. Потом, как хочешь, так и добирайся, — пригрозил Миянг.       Шень ничего не ответил, не хотел. Что теперь отвечать и о чем говорить? Он в который раз убедился, что Миянг так и останется властным тираном. Ласка, нежность и заботливость — его очередная игра. Жалко, что сейчас нет Тигрицы, которая крепко обнимет и скажет теплые слова:«Все хорошо, я рядом».

***

      Альбинос первым вошел в кабинет для переговоров, где Леонайд сидел на стуле и раздраженно помахивал хвостом, но, увидев недовольное лицо белого павлина, он смягчился. — Désolé d'être en retard. Haier, M. Miyang et moi avons beaucoup de et... [Простите за опоздание. Мы с Г-ном Миянгом вчера достаточно много выпили, и...] — извинялся Шень. Он приготовился уже оправдываться. — Pas de problème, [Ничего страшного.] — спокойно прервал шартрез.       Оба павлина были удивлены. — Что ты ему сказал? Небось, выдал наш роман! — нервно прошептал Миянг. — Ничего такого не говорил! Я сказал, что мы выпили много вчера и из-за этого опоздали, — холодно прошипел альбинос.       Далее деловая беседа шла, как обычно. Вот только, Миянг и Шень иногда одаривали друг друга косыми взглядами. После окончания переговоров Шень помчался за Миянгом. — Ничего не хочешь мне сказать? — А что ты от меня хочешь услышать? — Может, извинишься?       Синий павлин устало вздохнул. Он схватил за кисть Шеня. — Во-первых, я не выясняю отношения с шлюхами на работе. Во-вторых, мне незачем извиняться и ты сам виноват.       После сказанных слов Миянг отпустил подчиненного и, ускоряя шаг, пошел в свой кабинет. Шень несколько раз окликнул начальника, но тот как будто оглох.       В туалете пришлось успокаиваться и умываться, чтобы коллеги не заметили его заплаканное лицо. В отражении зеркала она увидел Леонайда. — M. Waterson, que vous est-il arrivé? [[Мистер Уотерсон, что с Вами случилось?] — обеспокоенно спросил Леонайд, приобнимая за локти.       Шень отмахивался, но Леонайд не преклонен. Дошло до того, что оба пошли в гостиницу, где шартрез бронировал номер. Там Шень рассказывал, как он скучает по жене, попивая коньяк. Напиток после нескольких стаканов ударил игривой силой по мозгам. Альбинос стал увереннее и всячески намекал французу на сильную симпатию. Намеки переросли в полноценное действие, когда павлин присел на кошачьи колени. Сам кот в ответ начал целовать белоснежную шею. Оба не заметили, как они уже лежали в обнимку обнаженные и под одеялом. — Hier, vous étiez un professionnel. Shen, je ne sais pas ton premier? [Вчера Вы были таким профессиональным. Шень, я у Вас не первый?] — спросил Леонайд рано утром. — Ma femme féline J'ai de l'expérience avec les chats, [Моя жена из семейства кошачьих. У меня есть опыт обращения с кошечками.] — лукаво улыбаясь, ответил Шень. — - Est clair. Au fait, quand tu m'as sucé, ta langue était si agréable. Tous les chats ne peuvent pas fonctionner comme une bouche comme vous le faites avec un bec, [Ясно. Кстати, когда Вы сосали мне, Ваш язык был таким приятным. Не каждая кошечка может так работать ротиком, как Вы клювом.] — улыбался шартрез, облизываясь.       От подобного комплимента Шень заулыбался. Леонайд провел пальцем по мраморной щеке и поцеловал его.       За окном было раннее утро, еще солнце не начиналось подниматься. Леонайд и Шень шли к дому альбиноса в обнимку. Дойдя до двери дома Шеня, Леонайд обнял за талию вчерашнего любовника и прикоснулся к его щеке. — Ce soir je pars en France. Là, j'ai beaucoup de travail accumulé, mais je vais essayer de venir à vous à la première occasion et de venir vous chercher. Nous avons besoin de garçons le talentueux, [Сегодня вечером я уезжаю обратно во Францию. Там у меня очень много работы накопилось, но я постараюсь приехать к тебе при первой же возможности и забрать тебя. В таких талантливых мальчишках мы нуждаемся.] — прошептал шартрез, глядя спину альбиноса и прижимая к себе. — Tu vas me manquer, chat... [Я буду скучать по тебе, котик…] — томно прошептал Шень.       Мужчины сладко прижали клюв и губы к друг другу. Отстранившись, между их языками тянулась тоненькая нить слюны. Поцелуем в лоб Леонайд попрощался с альбиносом и удалился. Шень не сразу зашел внутрь. Прижавшись к двери, он вспоминал вчерашнюю ночь.       Дома его ожидал Миянг, куривший сигарету. Его лицо было спокойно, но Шень чувствовал его злость. — Где ты был? — сухо спросил синий павлин. — Я был у Леонайда. Он говорил, что я хороший переводчик. Мы обсуждали некоторые темы для моего переезда во Францию, — тихо ответил Шень. — Ты все еще собираешься улизнуть от меня, — строго произнес Миянг.       Молодой мужчина достал телефон. — Ты знал, что Лей снова увлекается фотографированием? — Я даже об этом и не догадывался. — Он давно этим не занимался. Говорит, что не интересно ему стало снимать деревья и горы. Лей вернулся к фотографиям когда увидел интересную картинку.       Миянг показал фото. Шень остолбенел от страха. На снимках изображена его вчерашняя ночь с шартрезом. На всех лицо альбиноса было одинаково — он был на пике блаженства. Затем Миянг дал пощечину. — А я уж хотел извиниться перед тобой! Как ты мог?! — воскликнул он. Больше не может сдерживать себя более. — Прости меня. Ты меня тогда сильно обидел. Я пошел в туалет, чтобы успокоиться. И тут пришел Леонайд, и он успокаивал меня коньяком у себя в номере. А дальше ты сам понял, — тихо и виновато объяснялся Шень.       Затем он поднял глаза на Миянга – страх только усилился. Миянг сжал большим и указательным пальцами мраморные щеки бывшего возлюбленного. — Ты, скорее всего, не знал, но мне тоже больно. Ты даже не представляешь, сколько боли мне приносят твои истерики, когда ты мне часто говоришь:«Я тебя ненавижу!» или «Если бы ты не появился в моей жизни, я бы и дальше жил счастливо с моей малюткой», а я ведь люблю тебя! С тех пор, как меня избила твоя малютка, я стал ценить тебя еще больше. Я осознал наконец, полюбил я, и никто не сможет заменить тебя!       Из глотки выходил пронзающий, словно кинжал, крик отчаяния и боли. Миянг не хотел терпеть измены, позволять вытирать об себя ноги, как дешевый и проживший свое коврик. Но ни с кем больше не было так хорошо, как с Шенем. Только Миянг понял настоящее тепло от чувств к другому одинокому существу, как ему вдребезги разбили сердце вместе с доверием.       Он уже хотел в очередной раз проучить неверного любовника, почти расстегнул штаны, но в последний момент остановился. В какой раз он дотрагивается до ремня, чтобы отлупить Шеня? Сколько раз он угрожал ему «более плохим будущем»? А исход один и тот же. Любовь, измена, наказание, любовь, измена, наказание, любовь… и так без конца. Но сегодня придется поломать замкнутый круг, оставив Шеня одного с ребенком, сохранив какую-то частицу достоинства. — Прости, ангелочек, я ухожу, — прошептал на слуховое место Миянг, и больше он не открывая клюва.       Игнорируя Шеня и его слова, сапфировый павлин спокойно собирал вещи. Молча добравшись до входной двери, альбинос его спросил: — Поцелуешь на прощание? — давно он мечтал об этом моменте, когда Миянг сам уйдет от него, но сейчас, не имея любимую женщину, Шень чувствует, что теряет шанс на дальнейшее счастье. — Нет, — наконец ответил Миянг, — до меня столько мужиков и баб тебя целовали и, к сожалению, я не последний. Просто не хочу ничем заразиться.       Хлопок дверью прозвучал так просто, будто Миянг пошел в магазин на несколько минут. На глазах подступали слезинки. Впервые Шень произносит слова, которые, как он думал, никогда в жизни не скажет: — Вернись... — Павлин говорил не громко.       Надеялся, что вот Миянг открывает дверь и обнимает. «Я без тебя не могу. Давай, больше никогда не ссориться.» — ласково шепчет Миянг и целует в щеку своего ангелочка, а тот греется в объятьях. Полчаса с момента ухода Миянга стоял Шень, как статуя, в ожидании. По щеке катилась узкая мокрая и соленая дорожка.       В доме теперь холодно.