Ocean

Мама начинает шуметь тарелками на кухне около восьми утра. Звон дрожит в голове, сон неприятно рычит и скалится, слетает с век, оставляя после себя жжение. Пауло открывает глаза, долго смотрит на выключенный телевизор, пытаясь вспомнить, как дошёл сюда. Кажется, ему что-то снилось. — Доброе утро! — Камилла запускает в его волосы длинные тонкие пальцы, быстро-быстро треплет, вызывая вспышку головной боли. Дибала отмахивается от неё, чуть не попадая в лицо девушки ладонью. — Ты — маленькая злюка, — ногти впиваются в рёбра, Пауло выгибается от щекочущих ощущений, хрипло смеётся, пытаясь уронить уже собранную на работу сестру на себя, чтобы испортить прическу и одежду. — Ками, дай ребёнку поспать, — слышится позади неё тихий голос, а Пауло замирает. В их глазах зелень блёклая, он неуверенно поворачивает голову в сторону Манджукича, сегодня одетого в чёрную рубашку. Дрожь от головы передаётся плечам, он отпускает тонкие запястья. Марио коротко желает ему доброго утра и ждёт, когда сестра уйдёт к маме на кухню. Мужчина опирается локтями на спинку дивана, заводя руку за спину и через секунду протягивая пачку сигарет парнишке. Пауло смотрит на него удивлённо, неуверенно принимает подарок и хочет заорать, когда тёплая ладонь снова ворошит и наводит беспорядок на его голове. — А тебе сегодня на смену не надо? — Точно! — мама с улыбкой наблюдает, как он быстро подскакивает, застревает ногой в одеяле и мчится в ванную, потому что ему действительно пора.

✖ ✖ ✖

Мать Марио, понимая, что сын не особо горит желанием с ней разговаривать, переключается на невестку, с удовольствием обсуждающую с ней предстоящее торжество. Камилла что-то тихо говорит о ресторане и платье. Вчера она так и не купила ничего. Манджукич стягивает с дивана одеяло, складывая его и поднимаясь на второй этаж, чтобы отнести вещь Пауло в его комнату. Балкон открыт, стены держат около себя ночную прохладу, постепенно отпуская её. Хорват неуверенно входит, оглядываясь и не замечая парня из-за открытой двери. Пауло вылетает на него, натягивая футболку. — О… а… — очень красноречиво. — Я бы сам. — Пойдём завтракать, — Дибала слабо кивает, говоря, что ему ещё нужно кое-что собрать. Марио решает подождать его, выходит за дверь и останавливается. Он завидует мальчишке, у которого подростковый период проходит куда легче и веселее, несмотря на то, что половину своего времени парень сидит дома. Марио помнит, как родители его почти с самого детства готовили к должности, ненавидимой с пятнадцати лет. Какие-то бумажки, договоры, подписи, акты, счета, в семнадцать он уже знал обо всех обходах в компаниях отца, а в восемнадцать был готов для поста заместителя, но университет немного отсрочил его будущее. Университет дал немного свободы от родителей, уехав в родную страну, он проводил время так, как ему хочется, впервые завёл друзей — Лука Модрич и Иван Ракитич были потрясающими людьми, очень добрыми и прекрасными друзьями, но они остались в Хорватии, а он вернулся в Аргентину, почти сразу став заместителем главы. Только год назад он полностью занял место главы, потому что отец не справлялся сам, управляя ещё какой-то компанией, а он так кстати нашёл потенциальных партнёров. Вытащил компанию из долгов. Матери всё было мало, она постоянно лезла туда, куда не просят, постоянно скакала по нервам, пытаясь, кажется, просто довести сына до шага с этажа двадцатого. Условно, конечно, он же не настолько придурок. — Пойдём? — Пауло обходит его, в тонкой чёрной футболке и светло-голубых джинсах, бежит впереди планеты всей. Марио смотрит парню вслед и улыбается, сверяя время на наручных часах.

✖ ✖ ✖

Камилла ласково гладит его по плечу и переключает своё внимание на маму, сообщая, что сегодня они просто обязаны купить платье. — И костюм надо бы, — Манджукич смотрит на невесту, покорно кивая. Надо так надо, он всё равно планировал взять отпуск с сегодняшнего дня. — Пауло и Лео съездят с тобой, правда же? — Я на работе допоздна сегодня, — отвечает отчим, а Дибала в шоке смотрит на сестру. — Я то… — Не ври мне тут, ты работаешь до семи. Марио заедет за тобой, да? — аргентинец прячет раздражение в себе, а хорват делает глоток кофе, коротко кивая. — Заеду.

✖ ✖ ✖

К трём часам дня на работу возвращается Джес — симпатичная девушка, работающая здесь уже очень давно. Она всё ещё выглядит немного больной и уставшей, Пауло обещает помочь до конца своей смены, видя в ответ благодарную улыбку. Где-то тихо мяукает котёнок, где-то визжит попугай, он залезает в общий чат, пока людей в магазине нет, поудобнее садится на стуле за кассой, лишь раз бросив взгляд на девушку, убирающую клетку с какими-то пушистыми крысами, похожими на шарик. Паола: так он согласился на следующую прогулку? Себастьян: ДА! Хотя, я понять не могу, как со мной таким неуклюжим идиотом можно вообще куда-то ходить? Пауло улыбается, листая переписку и вскользь перечитывая сообщения. Леандро не появлялся со вчерашнего дня, поэтому пока в социальной сети развлекаются двое. Он поднимает голову, видит Джес, идущую между рядов и проверяющую замки клеток, снова опускает голову. Паола: не хотите прогуляться вечером? Вы: я еду с женихом сестры покупать костюм. Смайлик с закатывающимися глазами — лучшее описание его эмоций сейчас. Почему вообще он должен ехать? У Марио что, нет друзей? Обычно в такие салоны ходят с приятелями, которые могут подсказать, посоветовать, а он… Паола: оу, можно с вами? Вы: вряд ли Марио согласится. Он задумывается, действительно ли Манджукич отказал бы ему в просьбе взять с собой подругу, но почему-то руки так и не доходят до нужного контакта, чтобы позвонить и спросить. Паола: эх, жаль. Хорошо провести время ~ Он улыбается, заблокировав телефон. Марио должен будет заехать после семи, да? Настенные часы над дверью показывают около четырёх часов. Джес разговаривает через тонкие прутья клетки с маленьким попугаем и улыбается, а Пауло встаёт, чтобы выйти покурить.

✖ ✖ ✖

После пяти число покупателей растёт, кто-то покупает корм, кто-то — поводки, ошейники, витамины. Он крутится между стеллажей, тихо переговариваясь с дедушкой, зашедшим за мягким кормом для своего кота. Пауло долго не может определиться между двух банок, поэтому их встреча затягивается, а старик начинает рассказывать о своём любимом питомце. — Он у меня очень хороший, — Дибала улыбается, читает состав и предназначение для конкретного животного. — Весёлый и озорной, — морщинистые пальцы проходятся по бороде, Пауло кивает, слыша открывающиеся двери магазина. Он выглядывает, уже готовясь приветствовать ещё одного покупателя. — А, это ты, — Марио улыбается. — Не рад меня видеть? — аргентинец фыркает, в итоге выбрав первый корм. Старик благодарит его, а парень возвращается за кассу, чтобы рассчитать. Дедушка последний раз улыбается ему и уходит. Аргентинец думает, как любит старых людей, взгляд у них в большинстве случаев добрый, у них в запасе много историй из долгой жизни. — Через сколько освобождаешься? — он смотрит на часы, но Джес опережает ход мыслей. — Можешь идти, отпускаю, — парень удивлённо смотрит на девушку, но через мгновение благодарно улыбается и кивает. Идёт в комнату для персонала, чтобы забрать свои вещи. Марио ждёт его на крыльце, предложив для начала покурить. Пауло хочет спросить о том, почему именно он должен ехать с Манджукичем, но оставляет вопрос в голове. Они курят в молчании.

✖ ✖ ✖

Город встречает шумом. Дибала скучающе смотрит на выученный наизусть пейзаж, замечает знакомые деревья, дома молча приветствуют их, а он наконец созревает для вопроса. Поворачивает голову к Марио, ведущему машину, за последние полчаса они не перекинулись даже словом. Это было странно, учитывая то, что даже короткие разговоры в машине у них были. — Почему я должен с тобой ехать? — вопрос звучит не так, как задавался в голове, но сказанного не вернёшь, поэтому он ждёт ответа. — Тебе что-то не нравится? — Нет, просто обычно на такой шопинг выбираются с друзьями, потому что они тебя знают лучше и всё такое. — На данный момент все мои друзья в Хорватии, а Лео занят на работе, так что у меня остаёшься только ты, родители свободны, но с ними бы я не поехал, — Пауло хочет ещё что-то сказать, но захлопывает рот. Даже на работе нет приятелей, что ли? Это как так? Аргентинец сам забывает, что у него у самого друзей в общем-то нет. Себастьян, Леандро и Паола не в счёт, они просто приятели, хорошие знакомые — не более. В голове это звучит так, будто он пытается убежать от мысли, что у него могут быть обычные друзья, как у всех подростков. Хочется послушать музыку. — Приехали. Улица шумит голосами людей и машинами. Резиновые шины касаются асфальта, разрезают его, плавят под собой из-за солнца. Пауло останавливается на тротуаре, закрыв за собой дверь машины. Иногда он любит выбираться в город, чтобы просто походить. Почувствовать себя частью чего-то большего, чем просто четырёх серо-чёрных стен. В городе дышится свободно, в городе царит жизнь, затягивающая тебя в этот поток. Иногда нужно что-то, что разобьёт тишину, заставит её уйти на пару минут. Он слышит смех перед тем, как они заходят в салон. Женщина, встречающая их на пороге, улыбается красными накрашенными губами, демонстрируя морщинки около уголков глаз. — Нужен костюм на свадьбу, — Пауло рассматривает многочисленные манекены, понимает, что в своей одежде совсем не подходит атмосфере, царящей здесь. Он идёт вслед за Марио, чтобы не потеряться среди чёрных, синих и серых костюмов. Салон слишком светлый, вечернее солнце падает мимо, прямо по тротуару около витрины. Дибала останавливается напротив нескольких фотографий в рамках, рассматривает статных мужчин и фыркает, возвращаясь к хорвату. Тот что-то тихо объясняет женщине, просит не слишком вычурное, дама с красными губами кивает и улыбается, говоря, что подберёт всё, что нужно. К нему подходит молодая девушка, чтобы проводить до диванов напротив примерочной. Зал большой, слишком просторный, из-за этого становится неуютно. Он присаживается на белый кожаный диван, боясь замарать его одним лишь своим прикосновением. — Подержишь? — Марио отдаёт ему ключи от машины, телефон и наручные часы вместе с портмоне. Пауло гладит мягкую искусственную кожу и замечает, как встретившая их женщина уже несёт несколько костюмов вместе с дополнительными атрибутами. Манджукич вежливо отказывается от помощи и говорит, что позовёт, если что-то будет нужно. Дибала лениво крутит в руке чужой телефон, разглядывает циферблат часов и закидывает ногу на ногу, ожидая, когда мужчина переоденется. Время здесь идёт как-то особенно медленно, лениво стекает с белых стен, понемногу движется по полу. Пауло поднимает голову, когда краем глаза замечает, что штора примерочной кабинки отодвигается. Он разглядывает с сомнением серый костюм, слишком короткие штанины брюк и жуёт губу, пытаясь понять, что ещё его не устраивает во внешнем виде хорвата. Марио ждёт вердикта, Пауло только отрицательно качает головой, думая, что слишком придирается. — Тебе удобно в нём? — Манджукич неопределённо жмёт плечами. — Тогда следующий. Парень только сейчас замечает до тошноты милую и нежную музыку, будто они не костюм выбирать пришли, а свадебное платье. И всё же, как бы он не хотел ехать, теперь он здесь. Просиживать задницу через минуты две-три становится утомительно, дома он может лежать сутками, а там, где всё чужое и ходят незнакомые люди, постоянно сидеть становится некомфортно. Он встаёт, снова смотрит на манекены, оборачивается, когда через пять минут Марио выходит к нему снова. На этот раз костюм синий… женщина решила ему всю цветовую гамму принести? — Не то, — Манджукич, скорее всего, пожалеет чуть позже о том, что взял его с собой. Пусть Пауло никак не разбирается в костюмах для свадьб, сам он одевается нормально и точно может сказать, хорошо ли смотрится тот или иной пиджак. Впрочем, мужчины старше его помогли бы гораздо лучше, он уверен в этом. Марио выходит ещё пару раз. Ткань у пиджаков и брюк с жилетками каждый раз разная, Дибала с ужасом смотрит на пиджак цвета морской волны. Хорват закрывается шторой примерочной, а он проходит по ещё одному ряду манекенов, останавливаясь напротив одного и вглядываясь в чёрный пиджак. Пластиковые безликие люди стоят совсем рядом, он всматривается, трогает край пиджака, тихо позвав женщину, встретившую их. Красные губы растягиваются в улыбке, он просит принести именно этот костюм. Если бы он знал, что поход затянется так надолго, упирался всеми силами. Только вот мозг тихо бурчит, что не так уж он не рад находиться здесь. Пауло возвращается к примерочной, замечая ещё одних покупателей, зашедших минуту назад. Он делает несколько шагов к примерочной кабинке и немного отодвигает шторку, разглядывая мужчину в зеркале. Марио идёт чёрный. Лацканы пиджака с серой окантовкой немного выделяют белую рубашку, Дибала вглядывается в ещё незавязанный галстук и улыбается. Галстуки смотрятся намного лучше бабочек. Манджукич поднимает взгляд, глядя на него в отражении. — Галстук, — тихо подсказывает Пауло, оставаясь стоять наполовину вошедшим в примерочную. В джинсах звонит чужой телефон, аргентинец вытаскивает смартфон, тут же протягивая его хорвату. Мужчина принимает вызов, рассматривая себя в зеркало. — После свадьбы… — Дибала решает, что лучше закончить со всем этим поскорее и покинуть магазин, поэтому оставляет штору приоткрытой и тихо просит Марио повернуться к нему. Мама учила его завязывать галстуки. — Я не хочу ждать, пока мне его сошьют, проще купить сразу готовый, — Манджукич смотрит на их отражение. Пауло быстро завязывает серый мягкий галстук. Ткань приятно касается пальцев, движения замедляются. Не он должен помогать выбирать костюм жениху. С ним рядом должны быть лучшие друзья или мама, отец… Пауло думает об этом, пока перекидывает одну часть галстука на другую, подняв взгляд. Марио смотрит прямо ему в глаза, очевидно пропуская то, что говорит ему собеседник по ту сторону трубки. Пальцы замирают, Дибала вдруг вспоминает, что произошло в беседке совсем недавно, дрожь пробегает под ногтями. — Марио…? — слышится чей-то голос. Аргентинцу кажется, что его вдавливают в деревянную стенку примерочной, прижимают со всей силы, перекрывая доступ к кислороду. Марио очень идёт чёрный. Серый разбавляет темноту, немного красит её и смотрится неплохо. Пауло не разбирается в ткани, из которой пошит костюм или галстук, он сейчас, кажется, вообще ни в чём не разбирается, потому что зависает на тёмных глазах. — Марио Манджукич! — Да, мама? — понимание того, с кем говорит мужчина, приводит в чувство. Он осторожно расправляет галстук и делает шаг в сторону, вырываясь из душной примерочной. — Могу сфотографировать, если хочешь, только не… Пауло разглядывает внешний вид хорвата уже полностью, подмечая то, что лацканы пиджака разделены на два цвета — серый и чёрный, белая рубашка выделяет серый галстук и жилетку. Не будь это свадьба, Дибала бы затянул это тело во всё чёрное, потому что Марио идёт, а ему нужно послать свои мысли далеко на… — Вам очень идёт! — женщина подскакивает неожиданно, будто игрушечный клоун появляется из коробки. Пауло начинает ненавидеть красную помаду. Манджукич поворачивается обратно к зеркалу. — Хотелось бы что-то более стандартное, — тихо высказывает своё мнение мужчина, начиная расхаживать в костюме туда-сюда около примерочной. — Я бы одел тебя во всё чёрное, — Дибала думает, что его не услышат, но опять проёбывается. Что за жизнь вообще? — Это моя свадьба, — Марио смеётся, возвращаясь к зеркалу. Пауло опускается на диван, подпирая щёку рукой. — Тогда бери этот и пойдём. — Куда-то торопишься? — хмыкает хорват. — Ага, жить, а ещё жрать хочу. Бери его, и пойдём, тебе идёт. — Ты уверен? — Абсолютно.

✖ ✖ ✖

Пауло хочет спросить, почему Марио никак не озабочен происходящим. У него свадьба чуть больше чем через две недели, а он ведёт себя так, будто ничего не происходит. Ну зашли костюм купить, хорошо, купили, а что дальше? Манджукич, если честно, ни капли не походит на счастливого жениха, и это немного напрягает. Дибала пытается уловить хоть какую-то эмоцию на лице мужчины, а тот просто очень элегантно ест свой салат. Ресторан маленький и уютный, находится в двух домах от магазина, где они купили костюм. Пауло ковыряет своё мясо, понимая, что после двух съеденных пирогов наелся, и больше в него не влезет. — Не похож ты на счастливого жениха, — всё-таки выдаёт то, что крутится на языке, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Марио поднимает на него взгляд, улыбается как-то слишком устало. — Как, по-твоему, должен выглядеть счастливый жених? — Дибала молчит, потому что, на самом деле, и сам не знает, как такой человек должен выглядеть. — Воодушевленно? — пробует он, вызывая на лице Манджукича полноценную улыбку. — Мне необязательно говорить и постоянно улыбаться, чтобы быть счастливым, достаточно просто чувствовать, — Пауло почему-то немного зависает, пытаясь записать в голове эту фразу, чтобы в дальнейшем использовать её для своего очередного рассказа. — Так что меньше думай, не все люди показывают свои эмоции, впрочем, не мне об этом говорить. — Дибала замирает с поднятой в руке вилкой, а в голове сразу вспыхивает то, что произошло в беседке. Что, никаких других воспоминаний нет? Мозг совсем поехал? — Ты тоже многое скрываешь, — горло пересыхает. — Я не… — У каждого из нас свои секреты, — Марио не улыбается, он не умеет этого делать, хотя делал уже сотню раз. Пауло смотрит в карие глаза, сжимая пальцы на столовом приборе. Какие секреты? У него нет никаких… Взгляд опускается на лежащую руку около тарелки. Дибала вспоминает, как проходился своими пальцами между пальцев мужчины, и дрожь бьёт прямо в шейные позвонки. Зачем он это вспомнил? — Я наелся, — тихо хрипит он, пытаясь залить пустыню внутри уже остывшим чаем. Марио улыбается.

✖ ✖ ✖

Я чокнутая, малыш, сумасшедшая, Такого безумного друга у тебя еще не было.

Он старательно выводит на листе свои мысли. Сегодня вечер спокойный и тёплый. Гамак принимает его в свои объятья, заставляет провалиться в мягкость и немного расслабиться. Темнота прерывается небольшим фонарем под крышей дома, но даже его не хватает, чтобы спасти темноту. Пауло иногда не видит то, что пишет. Когда ручка прикасается к бумаге, мозг отключается, давая волю воображению. Музыка поддерживает настрой, сладким голосом исполнительницы затекает в уши, прямо под кожу.

Ты думаешь, что я психопатка, что у меня снесло крышу. Скажи психиатру, что со мной что-то не так: Слетела с катушек, совсем помешалась.

Демоны скалятся с белых страниц, клетками бегут по стержню, забираются в сознание вместе с песней, остановившейся в голове. Повтор включён уже два часа. Она подходит под настроение, немного тёмное и ленивое. Он откидывает голову назад, чтобы дать руке отдохнуть, безвольно опускает её с гамака, выронив ручку из пальцев. Плевать.

Но я нравлюсь тебе больше всего, когда схожу с ума. Скажу по секрету, меня это не волнует.

Он пишет что-то о рассвете, тёмном и завораживающем, краской стекающем по небу. Он пишет о бесконечных полях, где в траве кроются бабочки, прячутся от солнечных лучей, целуют полевые цветы. Представление в голове об этом приносит странное наслаждение. Иногда он не задумывается над написанным вообще, просто отдаёт себя на растерзание мыслям. Мелани карамелью растекается по губам, липнет к подбородку, будто выцеловывая кожу. Под такие песни хочется, как минимум, целоваться, как максимум — грубо касаться чужой кожи, принимать такие же грубые прикосновения в ответ. Глаза не открываются, ручка всё ещё покоится в траве, но чернил не нужно, чтобы фантазировать. Чтобы позволять воображению управлять собой.

Ну и что, что я сумасшедшая? Все лучшие люди такие. Все лучшие люди — сумасшедшие.

По спине ползут маленькие змейки, нашёптывают о собственном сумасшествии, которого на самом деле нет. Он не сумасшедший. Скорее всего. Если только немного. Змейки ползут дальше, вниз по позвоночнику, стучат между позвонками и скатываются, прикасаясь к струнам внутри. Аккорд вдавливает воздух в глотку. Карамельный голос ползёт по ногам, ударяя куда-то в бёдра. Фантазия заводит далеко за горизонт, тихо посмеивается и нежно касается кожи, треплет волосы. Ощущения знакомые и тёплые, пахнет тоже чем-то знакомым, в голове начинается шум. Океан поднимается, а он поддаётся вперёд, ведомый музыкой, идущей по двадцатому кругу. Болото под ногами не тёмное, слишком светлое, словно озеро. Трясина тут белая, а грязь кажется чисто-голубой. Солёная вода затекает в лёгкие, Пауло делает вдох и открывает глаза, врезаясь зеленью в чёрный кофе. — Твою мать! — он дёргается резко, гамак не выдерживает, скидывает его на тёплую землю прямо в траву. Марио снисходительно улыбается. — Какого ты тут…

И я думаю, что ты тоже сумасшедший, я знаю, что ты сошел с ума. Вероятно, именно по этой причине мы вместе.

Мелани продолжает петь. Карамель растворяется в воздухе, разлетается. — Хотел попросить составить компанию на покурить. Демоны прячутся на белых клетчатых страницах, выглядывают из-за ровных полос и отодвигают буквы. Марио видит их в чужих глазах. Пауло закрывает тетрадь, прерывая тихие адские стоны в своей голове. Океан успокаивается. — Одному скучно, — после минуты молчания объясняется Манджукич, а Дибала лишь кивает, потирая ушибленную задницу. Он хватается ладонью за крепкие пальцы и встаёт, понимая, что сигареты забыл в рюкзаке. Марио делится своими. Будто делится наркотой с совсем ещё юным мальчишкой, подносит зажигалку, щёлкает огнём в полутьме. Фонари остаются позади, когда он смотрит на чужой силуэт рядом. Дым окутывает парня со всех сторон, и Манджукичу кажется, что зелёные глаза становятся чёрными, накрывают полностью глазное яблоко. Наваждение спадает, Пауло тихо прочищает горло, выпустив дым через нос. Демоны не остаются в тетрадях, уменьшаются до количества в числе одного и удобнее усаживаются в мальчишеском теле. Марио видит это, думает, что подхватил заразу, ведёт языком по губам, когда Дибала выдыхает дым. Серый и лёгкий, выпускает его из своих лёгких. — Ты всегда в наушниках? — зелень сталкивается с чёрным кофе. Мята с кофейными зёрнами. — Люблю музыку, она помогает мне расслабиться, — Марио сомневается в этом, вспомнив то, в каком состоянии нашёл парня недавно. — Или наоборот. Музыка — это уже… жизнь. — Манджукич чувствует дрожь в пальцах, когда видит, как аргентинец запрокидывает голову, пачкая свежий воздух дымом. Они прокурили его оба. На часах около двух часов ночи. У Марио бессонница, а Пауло не может заставить себя спросить, почему после докуренных сигарет, хорват всё ещё сидит здесь вместо того, чтобы давно спать рядом со своей невестой. Беседка располагает к ненужным мыслям и воспоминаниям.

…я знаю, что ты сошел с ума.

Пальцы чешутся повторить случившееся. Ночь действует нечестно, исподтишка. Темнота умещается в зелёных зрачках, а просьба крутится на языке. Пауло так и не может разглядеть чужую татуировку. Наушники болтаются где-то около деревянного пола под ногами. Тишина останавливается. Замирает в воздухе, опускаясь на плечи. Пауло переводит взгляд к руке, лежащей на скамье. Желание прикоснуться сверлит глотку, пробивает пищевод и выливается кровью в организм. Грязно, мокро, противно. Он смотрит и не может оторвать взгляда. Собственные пальцы начинает ломать. Марио разглядывает маленькие клумбы, за которыми по вечерам после работы ухаживает Элиана, смотрит на бассейн и спокойную воду, потому что ветра нет. Но только не в голове Пауло. Взгляд прикован к длинным крепким пальцам. Дибала делает вздох, как перед нырянием в тёплую воду. Выпуская воздух из лёгких, опускает ладонь на чужие пальцы, Марио мелко вздрагивает и непонимающе смотрит на него. Что он делает? — У тебя рука больше моей в раз десять, — они выяснили это ещё в прошлый раз, не так ли, Пауло? — Я знаю, ты сам весь маленький, — Пауло обжигается, почти зашипев на безобидное высказывание. — Тихо-тихо, я не имел в виду ничего такого, — чужие тёплые пальцы треплют волосы. Дибала смотрит недовольно, а потом отстраняется. — Не обижайся только. Марио смеётся. Будто находясь под водой, вызывает вибрацию по поверхности. Аргентинец смотрит на растянутые в улыбке губы и хочет смахнуть её пальцами. Демоны в голове пчелиным ульем накрывают мозг. Он закуривает вторую лишь бы чем-нибудь занять руки. Кончики пальцев немеют, губы прилипают к фильтру. Марио просит сделать затяг. Демоны сдирают со страниц клетки.

✖ ✖ ✖

Пауло живой. Несмотря на ленивое и медленное состояние, на плавно протекающую жизнь и множество дверей внутри, Пауло живой настолько, что рядом с ним хочется дышать. Дымом, кислородом или чем-то ещё — не важно. У Марио рядом никогда не было таких людей, наверное, поэтому он каждый раз идёт к мальчишке. Тот встречает его постоянно с испугом, не замечает тихих шагов из-за наушников. Манджукич смотрит в зелёные глаза и закуривает. Он должен думать о свадьбе, но думает о том, какой демонище сейчас сидит перед ним. Сам того не осознавая, Дибала горит изнутри. Адским пламенем. Синим или красным, хорват ещё не определился, он просто чувствует жар. Пауло улыбается, маме и сестре, улыбается отчиму, морщится, когда видит на ужин что-то из морепродуктов, ненавидит рыбу. Марио думает, что все эти мелочи в его голове — лишние. У него скоро свадьба, его невеста каждый вечер стирает воспоминания о своём младшем брате тонкими пальцами, но на утро всё возвращается. Ад по-прежнему здесь, и он подходит к нему каждый раз так, будто не боится, что затянет. Он ждёт Ивана и Луку из Загреба, чтобы очистить мысли, привести себя в порядок, да и просто поговорить. С Пауло они разговаривают будто ни о чём, несуществующем. Сигарета начинает тлеть сразу же, как огонь касается кончика. Сегодня Дибала никого не пускает в свою комнату, закрывается там, утром попросив не беспокоить. Марио отвозит Камиллу на работу, коротко прощается с Элианой и Лео, а потом возвращается домой. Дом без поступи босых ног тихий. Обычно Пауло создаёт шум уже тогда, когда выходит из комнаты. Его шаги Манджукич узнает из тысячи, так же, как и шаги Ками. Они просто брат с сестрой, именно поэтому. Сигарета тлеет, а он останавливается напротив знакомой двери, пытаясь понять, что происходит за ней. Тишина ложится на плечи дымом, серым облаком опускается на голову и пытается трепать короткие волосы. Марио старается не думать, отвечает на сообщения будущей жены. Коротко и сухо, говорит, что занят. Чем? Что он делает? Ничего.

✖ ✖ ✖

Пауло выглядывает из своей комнаты лишь раз, потому что вдохновение-невдохновение, а жрать-то хочется. Он быстрым шагом спускается вниз, разогревает себе еду, оставшуюся со вчерашнего ужина, и убегает обратно в своё гнездо, где сейчас полутьма из-за закрытых штор. Во тьме пишется лучше, фантазия сегодня работает на максимуме, поэтому за час он исписывает около пяти листов, тихо хнычет от боли в руке и плюёт на это всё, пересаживаясь за ноутбук. Ночью он начал думать над книгой. Идея? Сюжет? Название? Какой она может быть и какой будет, если он справится со своей ленью? Сейчас он просто пытается выложить как можно больше мыслей на лист, пытается развить определённый жанр, но ничего не получается. Он откидывается на спинку стула и думает, что надо покурить. Слышит шаги за дверью, кинув взгляд на пачку сигарет. Марио поднимает на него голову, когда он выглядывает из-за двери их с Камиллой комнаты. — Покурим? Глаза болят от слишком яркого света после темноты. Манджукич следует за ним до беседки, обычно она мраком окутывает их двоих, но сегодня всё по-другому. Сейчас на улице солнце, палящее и жаркое, Пауло тяжело выдыхает, сделав затяг. Ещё немного и пот побежит по спине. Он мог бы покурить на балконе и сразу же заскочить обратно в комнату, но он вышел. Зачем? — Ты сегодня необычно тихий, — Марио выдаёт то, что не даёт покоя. Почему не даёт? Что тебе нужно от мальчишки? Мозг начинает скрипеть от последнего вопроса. Он не знает. Пауло как-то обречённо улыбается. — Пытаюсь начать книгу, — Манджукич будто бы понимающе кивает, затягиваясь. Дым не видится таким чётким днём, как ночью. Дибала думает о персонажах, которых впишет на свои страницы. Теперь они электронные, потому что рука и правда устаёт от писанины. Он думает, смотрит по сторонам, замечает несколько бабочек около цветов, а потом вдруг поворачивает голову к хорвату, застывая взглядом на открытой татуированной руке. Он любит писать себя в своих строках, делает это нечасто, но всё же делает. Что если… взять реальных людей? Пауло сглатывает вязкую горькую слюну, лёгкость сигареты вдруг становится слишком крепкой. Он поднимает взгляд. Марио смотрит прямо ему в глаза. Как и всегда. Зрительный контакт взрывается под веками, выжигает нежную кожу. Дибала закашливается, хрипло и больно, горло режет, а Манджукич хочет смахнуть наваждение в своей голове. Он видит темноту в сочной зелени. Пауло не отдаёт ярким светом изнутри, даже когда улыбается, он не кажется чем-то светлым. От Пауло несёт тьмой, пахнет потухшим адским огнём и чем-то сладким. Зачем только отпуск взял, идиот? От безделья он сходит с ума. Пока демон рядом с ним спокойно докуривает и встаёт. Пауло худой и низкий, не похож на того, кто мог бы… — Идёшь? — наваждение падает окончательно. Марио, остановись. Аргентинец улыбается, потягивается беззаботно и, переступив порог дома, снова исчезает в своей комнате. Двери закрываются, а Манджукич падает на диван в гостиной, включая телевизор. Ведущая спортивных новостей помогает сбросить с себя ненужные глупые мысли.

✖ ✖ ✖

— Пауло, тут Панда идёт! — Марио допивает свой кофе. Они с Камиллой сидят в гостиной, пока мама ставит стирку в ванной. Лео после тяжёлого рабочего дня тонет в своей комнате, разбирая последние бумаги. Манджукич думает, что после дневного затворничества, вряд ли парень среагирует даже на мультик. Но на лестнице слышатся быстрые шаги. — Какая часть?! — он скрывает удивление за последним глотком. Подросток падает в кресло рядом. Камилла улыбается. Хорошо, Пауло ещё любит мультики. — Много уже прошло?! Очень любит. Девушка рядом гладит его по запястью и устремляет свой взгляд в экран телевизора, когда реклама проходит. Идёт первая часть известного мультика. Марио честно пытается вдумываться в сюжет, потому что последний раз смотрел историю про чёрно-белого кунг-фу мастера много лет назад. Пауло смеётся над забавными шутками, Пауло смеётся над закатывающимися глазами главного мастера, обучающего панду. Пауло смеётся, и что-то в голове идёт не так, потому что этот смех незнакомый. Пауло никогда не смеялся при нём, а теперь, как совсем маленький ребёнок, восторженно наблюдает за происходящим на экране. — Как же я люблю Шифу, — Камилла смеётся рядом, прижимается к жениху, пока сам жених устремляет взгляд в экран. — Боже, он такой милашка, а-а-а-а! — тихие визги не дают сосредоточиться даже на диалогах.

✖ ✖ ✖

— Я думал, ты у нас слишком суровый молодой человек для мультиков, — Пауло выходит покурить к нему во двор, крича Камилле при этом, что вообще-то он уже взрослый и сам разберётся, как ему убивать себя. Умирать здоровым — скучно, после просмотренного мультфильма настроение немного повышается. Отходит от мрачных рассказов, оставшихся в комнате. Телефон в кармане шортов вибрирует. Себастьян: господа и дамы, мы… Леандро: что? Паола: Себас! Паола: ЧТО ВЫ? — Я вообще очень люблю мультики, — тихо отвечает Пауло и ждёт ответа от друга, который что-то очень долго печатает. Себастьян: поцеловались… ы. Марио видит, как на лице парня расцветает улыбка. Вы: поздравляю, Себастьян Дриусси, вы официально не девственник! Себастьян: вообще-то я и не был им, тупая твоя башка! — Что-то интересное? — Дибала вскидывает на него взгляд, понимая, что так и не закурил. Он откладывает телефон в сторону, доставая из кармана пачку сигарет. Это уже привычнее. На улице темно, сумерки медленно падают в ночь, отдаются темноте в небе и загораются звёздами. Пауло закрывает от слабого ветра тонкий огонёк. Марио делает затяг. — У меня есть одноклассник, хороший парень, он… влюбился в своего репетитора, — дым комкается в горле, вылетает тихим хрипом. Пауло представляет своего приятеля вместе с его человеком. Чудеса случаются в жизни, да? — И? — Марио знает, что это не всё, продолжает спрашивать так, словно ему правда интересно, что случилось с тем парнем. Он его даже не видел, кажется. — Они поцеловались сегодня, он пишет об этом так, будто итальянец сделал ему предложение, — Манджукич задерживает сигарету у рта. — Чтоб ты понимал, Себастьяну восемнадцать, а тому итальяшке… около тридцати, кажется, я точно не помню. — Забавно, — Пауло снова берёт в руки телефон. Паола пишет, что им точно нужно встретиться в ближайшее время. Дибала слишком любит слушать чужие истории, чтобы отказываться. Посидеть немного с хорошей, хоть и шумной компанией, проветрить голову… не повредит, да? — Просто… это если бы я вот сейчас взял и поцеловал… — мальчишка осекается, а Манджукич, на удивление, знает продолжение. Знает, что идёт за словом поцеловал. Сигарета дёргается между пальцев, он почти роняет её. — Прости, ты этого не слышал, — Марио бы очень хотелось в это верить, но он прокручивает в голове снова сказанную фразу, добавляя про себя — тебя. Пауло больше не смотрит на него. Быстро докуривает, выкидывает сигарету в урну и встаёт. Темнота проникает через глотку внутрь, жжётся на губах, как кислота апельсина. Аргентинец даже не оборачивается, быстро убегает в свою комнату, а Марио направляется обратно на диван к Камилле. Она целует его в уголок губ, что-то говорит о чувстве предвкушения где-то внутри, пока чужие слова выжигают губы. Она целует его, и он прикрывает глаза, отдавая душу на растерзание тонким длинным пальцам. Она целует его, пока Пауло пытается не войти с разбегу в стену в своей комнате. —…взял и поцеловал… Он закрывает лицо ладонями и тихо-тихо стонет. Самое ужасное сравнение в его жизни.

✖ ✖ ✖

Мы не выбираем сны. Не выбираем картинки, показывающиеся нам с помощью подсознания. Пауло пытается помнить то, что видел под закрытыми веками, но из воспоминаний — только кошмары. Мы не можем выбирать, что нам помнить, а что нет. Не может нацелиться на что-то одно, потому что изнутри всегда лезет самое мерзкое, отвратительное, кошмарное. Он резко открывает глаза, будто и не спал вовсе, а просто лежал. Он смотрит в белый потолок, пытаясь сдержать стон за губами, внутри тела, потому что увиденное невозможно. Тело ватное, тяжелее, чем обычно, ноги не хотят опускаться на пол. Через несколько минут сон должен забыться, потому что это не кошмар. Это хуже. Он зарывается лицом в одеяло, сил вставать нет. Вода смыла бы наваждение, вода смыла бы сон и заставила бы его забыть, но он не может встать. Тепло касается губ, невесомо и совсем непривычно. Хочется больше, сильнее. Он хватает ртом воздух и тихо стонет в чужие губы. Темнота везде, куда не глянь. Темнота нависает над головой, толкая прямо в пасть собственного подсознания. Оно шутит и смеётся, пока он тонет в глазах цвета чёрного кофе. Во сне всё кажется проще, всё правильно. Но он видит свои ладони на чужих обнажённых плечах и тяжело дышит так, будто пробежал марафон. Марафона не было, потому что вдоль позвоночника бегут пальцы. Чужие тёплые пальцы. Пахнет табачным дымом. Чужие губы пахнут им, когда он прикасается к ним в темноте. Свет включается, так резко, что глаза слепит. Он чувствует себя только-только родившимся котёнком. Мы не выбираем сны, и он жалеет об этом прямо сейчас, потому что мозг понимает — сон продолжается, а сознание тихо стонет от крепких рук где-то в районе лопаток. Марио смотрит на него темнотой, касается тёплыми губами шеи, впечатывает дым в его кожу. Это просто сон. Просто дурацкое воображение. Жестокое и беспощадное. —…ты взял и сделал именно это, Пауло. О, чёрт. Он хочет расцепить пальцы, но лишь сильнее впивается ими в чужие плечи. Уже не такие яркие чернила на коже, похожи на его буквы, выведенные на клетчатых листах. Демоны срываются с клеток, залезают внутрь головы, окрашивая глаза чёрным. Чернила его ручки синие, клетки в его тетради синие, а напротив — чернота. Демоны тихо стонут, когда он задыхается в ворохе одеял и звенит тихим голосом на тонких губах. Марио не умеет улыбаться. Он скалится из темноты, когда сжимает пальцы на бедре, оставляя синяки. У Марио тёплые руки, и именно они сжигают его сейчас. Заживо. Демоны сдирают со страниц клетки.