Ocean

— Вообще, в последние годы Евровидение совсем не то, нет песен, которые хочется искать и слушать, слушать, слушать, — Пауло натягивает на себя футболку. Паола на его кровати беззаботно болтает ногами и выбирает песню. Настроение приятно скачет, обдаёт теплом в каждом участке тела, когда он рассматривает девушку в своей майке и пляжных шортах, так как её одежда сохнет в ванной. Паола выглядит такой же расслабленной и счастливой. Дибала подходит к кровати, немного двигает худое тело и падает рядом. С ней рядом — спокойно и хорошо. Она смотрит на него, опираясь на локти, чуть-чуть приподнимается и опускает голову на грудь парня. Есть люди, с которыми хочется молчать, Паола именно такой человек. Она включает какую-то из песен Евровидения в этом году, саксофоны заглушают шумы в голове, приятно ласкают слух, Пауло прикасается пальцами к светлым волосам. Девушка прикрывает глаза. — На самом деле, я совсем недавно отошла, — тихо говорит блондинка. — В мир иной? — тихий смех вибрирует по груди, Дибала переворачивается на бок, сгребая хрупкое тело в объятья. — Это была бы хорошая шутка, но нет, — она удобнее устраивается в его руках, делает музыку немного тише и закидывает ногу на ногу, продолжая болтать ей в такт мелодии. — До знакомства с Себастьяном и Леандро я очень умирала по одному человеку, мы были хорошими приятелями, постоянно ходили вместе, но я поняла, что кроме хороших друзей мне больше ничего не светит. Сейчас он, кажется, нашёл себе девушку, а я вот только недавно пришла в себя, понимая, что кому такая любовь нужна вообще, если от неё больно? — Любовь — синоним слову боль, — шепчет Пауло, наблюдая, как худая рука поднимается вверх, он следом поднимает свою. Тёплые пальцы переплетаются с холодными. Её рука совершенно непохожая, маленькая, по сравнению с… — Так тебе больно сейчас? — она поднимает к нему голову, Дибала хмыкает. — Я же не люблю сейчас никого, — Паола смотрит на него пристально, а потом начинает ёрзать, стукаясь своим аккуратным носом о его нос. — Чувствую я, что до этого недалеко, — шепчет она в ответ, опустив взгляд на тонкие губы. Пауло тихо выдыхает, потому что от чужого взгляда внутри всё сжимается. Ему очень хочется потрогать её, очень хочется прижать к себе. Она сможет стереть чужие прикосновения своими пальцами, сможет прогнать от него наваждение. Девушка прикасается ладонью к его щеке, смотрит как-то безнадёжно, будто ей жаль. Аргентинец тянется вперёд, аккуратно и ласково накрывая тонкие губы своими губами. Поцелуй какой-то странный и смазанный, в его растянутой майке она кажется невозможно худой, острой. Он ведёт рукой по рёбрам, пересчитывая их и прижимаясь ближе. Им обоим не хватает тепла, не хватает прикосновений, не хватает эмоций. — О чём ты мечтаешь? — на выдохе, чтобы не слышали даже стены. Пауло не открывает глаз, запускает пальцы в светлые волосы и притягивает её ближе. Такую маленькую и уютную, в будущем она могла бы стать для него прекрасной женой, она бы сделала его дом светлым, но это в будущем, которого не будет. — Хочу увидеть океан, — хрип, вырывающийся из горла, застревает между губ. — Хочу почувствовать ледяную солёную воду ногами, — одеяло под ними мнётся, он шепчет это в забытье, пытаясь отключить мозг в объятьях тонких женских рук. Ему хочется почувствовать её, хочется коснуться губами кожи. — А я хочу… — она прерывается, когда взбирается на его тело, прижимает к кровати и опускает колено между ног, трётся, смотрит своими блестящими глазами. В комнате совсем темно. Вместе с ней, уютной и тёплой, в ней совсем не страшно. Паола прижимается щекой к его ладони. — Я хочу просто быть счастливой, — Дибала улыбается, притягивая её ближе. Поцелуй влажный и неумелый, будто неуверенный, словно ни один из них ни разу до этого не целовался. Он сжимает острые лопатки под ладонями, ему очень хочется, ему очень колется. Он закрывает глаза, отдаваясь темноте, чувствует, как острые ногти впиваются в шею. Ему хорошо, слишком, чтобы открывать глаза. Она целует его мягко, продолжает ёрзать и вызывать возбуждение, с каждой секундой всё больше и больше. Тело требует разрядки, тело так давно ничего не чувствовало, что хочется сдохнуть прямо здесь. Она делает всё для того, чтобы он забылся. Не потому, что влюбляется, не потому, что ревнует к внезапно появившемуся в его голове мужчине, она делает это потому, что знает — каково это. Когда темнота тебя тянет к себе, сцепляет когти на глотке и не даёт сделать вдоха. Когда она со всех сторон, когда под ногами бескрайний океан, справа — бесконечный горизонт, а слева тот, кому ты хочешь подать руку и утонуть. Она целует его отчаянно, разделяя его непонятные чувства на двоих, чтобы было не страшно, не больно, не одиноко. Стены стонут в такт тихим вздохам, Пауло оказывается слишком тихим, держит голос за зубами, не даёт рыку вырваться, когда она окончательно седлает его бёдра. По дому разносится шум, мама с Лео приехали домой после работы, слышится шорох пакетов и смех сестры. Паола поворачивает его лицо к себе, шепчет, чтобы он не отводил взгляда, смотрел только на неё. Плевать, что дверь не закрыта. Без стука в эту комнату никто не зайдёт, никто не посмеет прервать тишину их выдохов и вдохов. Кроме одного человека. Она пытается выманить его из темноты, но он оборачивается, ноги немеют от ледяной воды, а он всё идёт и идёт, не может остановиться. — Хочу почувствовать себя свободным, хочу почувствовать запах свободы, пока волны будут биться о берег, — она первая, кто узнаёт о его мечте. Возможно, первая, но не единственная. Стены в этом доме толстые, но двери тонкие, хоть и закрытые. Он видит полоску света на полу и переворачивается вместе с худым телом. Наваливается на Паолу всем своим весом, сегодня решив довести дело до конца, дать телу то, что требуется. Совсем немного, чтобы избавиться от темноты в своих снах и от звериных рыков. — Если у меня получится, я отвезу тебя к океану, ладно? — она смеётся от щекотного чувства в районе шеи, смеётся громко, переливается отражением солнечных лучей на воде. Марио делает шаг назад от двери, разворачивается, натыкаясь на непонимающий взгляд Камиллы. — Они не будут ужинать, — сестра тут же понимает всё, улыбается счастливо и тихо смеётся, хватая будущего мужа за руку. — Ну и пусть. Пауло больше ничего не слышит.

✖ ✖ ✖

Бессонница — самое ужасное, что происходило с ним за последнее время. Марио лежит, снова зацепившись взглядом за потолок, потом поворачивает голову к Камилле. Та лежит на животе, обнимает подушку и чему-то улыбается во сне. Потолок идеальный, без царапин и трещин, идеально ровный, идеально белый. От картины перед глазами уже начинает тошнить. Он сглатывает вязкую слюну уже раз пятый за минуту и поднимается, садясь на кровати. Луна сегодня полная, игриво скрывается за тучами, потом прогоняет их, и так несколько раз подряд. Бесконечно. Он встаёт с кровати, понимая, что нужно немного проветриться. Прошлой ночью он немного выспался, с сопящим Пауло под боком сон шёл хорошо, ничего не снилось даже, мозгу удалось отдохнуть, немного остыть. Домашние штаны натягиваются, из открытого окна веет прохладным ночным ветром. Все дома спят, так что можно не утруждаться насчёт надетой футболки, потому что после ночного свежего воздуха тело согреется и, Марио надеется, его потянет в сон. Пачка сигарет вместе с зажигалкой падает в карман, он тихо открывает дверь и выходит. — Хочу увидеть океан. Он останавливается около лестницы, повернув голову к тёмному коридору. В голову врывается ветром чужое дыхание, слышимое из-за двери, он жалеет, что в этом доме нет звукоизоляции. Надев шлёпанцы, Манджукич выходит на улицу, чувствуя мурашки по рукам от прохлады. Картины, встающие перед глазами, напоминают фантазию подростка-девственника, Марио хмыкает сам себе и на ходу прикуривает. Садится в беседке, подняв голову к полной луне. В такие ночи в лесах воют волки, кричат птицы. В такие ночи природа оживает, дышит полнолунием особенно сильно, впитывает холодные лучи. Кажется, он чувствует их своей кожей. А ещё чувствует чужие выдохи и вдохи, хочет выкинуть из головы, не слышать, но шум не прекращается, вместе с дымом раздирая пищевод. О чём он думает? Зачем? Как его касается жизнь мальчишки? Он никаким образом не задействован в этом сюжете, у него своя жизнь, она поменяется совсем скоро. Ему скажут, что теперь он женатый мужчина и жизнь вдруг перевернётся. Но тот переворот не будет похож на этот, потому что именно сейчас его жизнь встаёт с ног на голову, из-за блядских зелёных глаз, из-за громкого счастливого смеха, из-за эмоций, принадлежащих не ему. Пауло любит девочек, а увлечения Марио мужским полом пропали совсем давно, он мог бы отрицать очевидное, стоящее у него перед носом, мог бы смеяться сам над собой и говорить, что придурок. Но он не делает этого, потому что затяги глубокие, а выдохи дыма тяжёлые. Он слишком взрослый, чтобы неправильно толковать свои чувства. Слишком взрослый, чтобы они вырвались за границы дозволенного. У него есть невеста, есть обязанности перед семьёй и компанией, которой он руководит. У него обязанности, в которые не вписывается странный подросток. — Если у меня получится, я отвезу тебя к океану, ладно? Что он будет делать, когда Камилла уедет с подругами? Куда он пойдёт? Вернётся в свою пустую мёртвую квартиру, где, скорее всего, всё уже покрылось сантиметрами пыли? Сигарета быстро кончается, но этого мало, ветер касается холодной кожи на груди, он опускает голову, запустив свободную ладонь в торчащие волосы. Приехали, блядь. — Что же ты делаешь? — тихо шепчет он, не зная, кому адресовать этот вопрос.

✖ ✖ ✖

— Кушать хочу, — лениво шепчет Пауло в чужое ухо. Девушка тихо смеётся, прикрывая обнажённую грудь тонким одеялом. Аргентинец нежно гладит её по плечу. В комнате душно, дверь балкона закрыта, а до пульта от кондиционера тянуться долго. Он дышит знакомым запахом вишни, только сейчас он более терпкий, а девушка под его одеялом обнажённая. Её одежда валяется где-то около кровати. — Знаешь, этот дружеский секс обычно приводит к очень плохому финалу, — смеётся Паола. — После него девушки и парни женятся, — Дибала улыбается, сонно моргает и прижимается к худому плечу губами. — Но это точно не про нас. — Почему? — сказанные последними слова кажутся возмутительными. Он настолько плох в качестве будущего мужа? — Я что, настолько… — Дело не в тебе, а в нас, — Паола садится, всё ещё прижимая одеяло к груди. Пауло поднимает руку, едва касаясь кожи, ведёт указательным пальцем вдоль выступающего позвоночника. — Мы абсолютно разные, жизни у нас разные тоже, и люди для нас в этих жизнях тоже… разные, — Дибала поднимается следом. — Подай мне, пожалуйста, мои трусы и лифчик, буду очень признательна. Возня и одевание сопровождаются тихими смешками. — Ты испачкал мою майку! — недовольно шипит она, видя в ответ извиняющийся взгляд. — Прошу прощения, мадам, просто вы были слишком великолепны, и да — это моя майка. Снова тихий смех и бесконечная лёгкость где-то в груди вместе с поступающим туда кислородом. Пауло даёт девушке плед, говоря, что все в доме спят и её никто не увидит, она верит ему на слово и накидывает на плечи тонкую мягкую ткань. Он выходит из комнаты первым, ждёт её, а потом закрывает двери. — Лифчик у тебя, конечно, красивый, — он рассматривает в темноте белые кружева, пока они идут до лестницы. — Хочешь себе такой? — они смеются тихо, чтобы никого не разбудить. Паола еле прикрывает своё тело в одном нижнем белье, держась за крепкую руку и осторожно спускаясь по лестнице. — Я не фетишист, спасибо, — Дибала дотягивается до заветной кнопки и включает свет в столовой, их слепит, оба жмурятся. — Чай? Кофе? Сок? — Кофе, пожалуйста. Он улыбается девушке, мило целует её в щёку и идёт к шкафчику, где стоят чаи и кофе. Ставит чайник, через минуту закипающий, вытаскивает кружки, ложки, сахар, почти порхает по кухне, радуясь даже своему хорошему настроению, наполняющему всё тело. Всего лишь сексом нужно было заняться, ну. Мыслей в голове — ноль, каких-то переживаний и прочего — тоже, он легко дышит, спокойно наливает кофе девушке, думая, что пить его на ночь такая себе идея. Он даже забывает, что ему снилось когда-то, из-за чего он много думал, из-за чего не мог спать, что чувствовал ещё вечером или вчера днём, он забывает абсолютно всё. Паола тем временем залезает на высокий стул и болтает ногами, тихо напевая весёлую испанскую песню. Пауло задумывается снова над сюжетом книги, в голове образ подруги — лёгкий и нежный, её бы одеть в пышное платье, и она точно сойдёт за леди из знатной семьи, при мысли об этом парень улыбается, а потом оборачивается, чтобы отнести ночной заказ своей милой гостье. Паола вздрагивает от звука разбивающегося о паркет стекла, тут же поднимая голову. Аргентинец пытается поймать кружку. Марио стоит чуть поодаль, сунув руки в карманы, заинтересованно рассматривает их. Девушка нервно прикрывает оголившееся плечо пледом, только сейчас услышав тихое шипение. Она вскакивает быстро, подбегая к стоящему на одном колене парню. — Эй, эй, с тобой всё в порядке? — Пауло держится за колено, ошпаренное кипячёным кофе. — Дай посмотрю. Он не замечает сначала ничего, а потом совершает ошибку, поднимая голову. Марио возвышается над ними египетской огромной статуей, обеспокоенно смотрит, пока девушка шепчет что-то, тихо спрашивает об ожоге. Манджукич даже не вытаскивает руки из карманов. Если бы не взгляд, Пауло подумал, что над ним насмехаются, но ведь… это хорват его напугал. — Ты порезал руку, — тихо говорит Марио, смотря на порез около большого пальца. Из-за ожога он даже не заметил. — Надо обработать, пойдём. — Но у него… — пытается остановить мужчину Паола. — Он ногу обжёг. — Не критично, нужно промыть порез, чтобы не попала зараза, — девушка смотрит удивлённо на их нежданного ночного гостя, а потом замечает чужой взгляд, прячет улыбку за собственным плечом, думая, где могла бы быть щётка для пола, чтобы убрать тут всё.

✖ ✖ ✖

— Как ты можешь быть таким неуклюжим? — вздыхает Марио, а Пауло хочет отметить, что раковина с водой и в кухне есть. Ранку можно было промыть там, но, кажется, никто его слушать не станет. Холодная вода больно ударяет по запачканной кровью коже, он тихо шипит, хочет отдёрнуть руку, но ему не дают. Лёгкости, парящей внутри, не остаётся, она выбирается из его тела, раздирает кожу и сбегает. Он поднимает голову. Манджукич даже не смотрит на него, делает всё для того, чтобы остановить кровь, а Пауло чувствует себя в том месте, откуда пришёл. Из темноты. Он снова напротив неё, поглощающей и страшной. Ледяная солёная вода касается ног, брызги попадают на обожжённое колено. — Я нечаянно, и, вообще, это ты меня напугал, появился из темноты, — недовольно шипит он. Длинные чужие пальцы неприятно жгутся, неприятно касаются. Кому ты врёшь? Мозг истерично хохочет, плавится, заставляет ладони гореть. Пауло хочет встать и уйти, но его руки не отпускают, он обречённо выдыхает. Кровь останавливается. — Хватит уже шугаться, никого в темноте нет. — Это ты так думаешь, — шипение перерастает в рык, он упрямо смотрит в карие глаза. Манджукич зачем-то поднимает руку, Дибала уже готовится ершиться, если его погладят по голове, но вдруг свет выключается. Здесь нет окон, здесь нет ни одного источника света. Паника ударяет по горлу, он хватает ртом воздух, вскакивая с крышки унитаза, на которой сидел до этого. Темнота теперь везде, если раньше он видел хоть часть яркого света, то теперь его нет нигде. Под ногами — пустота и глубина, океан неожиданно перестаёт держать. Пауло проваливается под толщу воды. — Тихо-тихо, я здесь, — он хочет закричать, но понимает, что может разбудить маму. Ледяные пальцы касаются его плеч. — Я рядом, тебя никто не тронет, — он хочет сделать шаг, но не знает, что его ждёт после этого. Как пятилетний ребёнок, втайне от родителей насмотревшийся ужастиков, сдерживается, чтобы не заплакать, когда его оставляют в комнате одного. — Смотри, я настоящий и кроме меня тут никого нет, — глаза не привыкают, потому что не к чему. Он чувствует себя слепым, он потерял зрение. Темнота выдирает глазные яблоки из глазниц, он испуганно дышит, не может сдерживать эмоции, потому что до ужаса страшно. Он боится тварей в темноте, боится своей фантазии, а потом его вдруг тянут вперёд. Шаг, чтобы почувствовать, что пол под ногами настоящий. — Я здесь с тобой, из плоти и крови, тебя никто не тронет, даже если здесь кто-то… — Заткнись! — голос на грани срыва. Он теряется в темноте, забывает, где находится выключатель. Порезанная рука? Обожжённое колено? Он готов резаться и обжигаться миллионы раз, лишь бы не оставаться одному в темноте. На ум некстати приходит песня известной группы, приглашающая тебя в Ад. Двери открыты. Добро пожаловать, Пауло. — Тебя никто не тронет, пока я здесь, — тихий шёпот тысячью игл по всему телу. Дьявол встречает его тёплой кожей и ледяными пальцами, тянет ближе к себе и приобнимает за плечи. Холодные губы касаются лба. И если для Пауло темнота — страх, наполненный чудовищами, то для Марио сейчас единственный, первый и последний шанс коснуться больше, чем дозволено. Пауло ничего не видит, но Манджукичу этого не нужно. Ему хочется закрыть от страха мальчишку, но обнимать крепко — очевидно, неправильно и подло. Он прикрывает глаза, дышит чужим запахом как дикий зверь, отправляющийся на поиски добычи. Он взрослый человек, мозг и здравый рассудок которого едет от обычного подростка. Ниже падать некуда, да? Значит, сделаем так, чтоб было. — Марио, пожалуйста, включи свет. Пауло ослепляет. Он жмурится и вцепляется пальцами в глаза, открывая их через секунд десять. Марио стоит уже напротив раковины, моет руки и открывает шкафчик, доставая аптечку. Дибала понимает, что темнота сковала, конечности онемели, он едва может двинуть пальцами. Пауло бежит от темноты и мыслей, погружённых в неё, темнота убивает его, пока Марио дышит ей, потому что с его мыслями ничего больше не остаётся. Он вязнет в ней как в трясине, не может отвести взгляда от зелёных бегающих глаз, не может не слышать неровное дыхание рядом. Он пугается только самого себя, когда вспоминает Камиллу, пугается, когда понимает, что больше не сможет потрепать мальчишку по волосам беззаботно, больше не сможет... Пауло опускается обратно, ноги всё ещё дрожат. Мужчина чувствует себя предателем, когда Пауло поднимает на него взгляд и замирает. Коробка с таблетками, баночками, ватой и бинтами всё ещё открыта. Он опирается руками на края унитаза, парень смотрит на него заворожённо, насквозь. Марио вспоминает, что их ждёт девушка на кухне, вспоминает и захлопывает пластиковую коробку. Дибала вздрагивает. — Твоя девушка тебя заждалась. — Она не моя девушка, — тихо отвечает Пауло, Манджукич останавливается около двери ванной. — Твоя не девушка оставила на тебе слишком красноречивые следы, — парень тут же опускает голову, замечая на своей груди и плече уже проявившиеся засосы. Дверь закрывается. Он остаётся один.

✖ ✖ ✖

— Я так рада, что у Пауло появилась девушка! — Камилла выглядит слишком бодрой, сообщив ровно в девять утра, что они едут по магазинам, потому что уже завтра она с подругами уезжает. Марио решает пока что не интересоваться куда именно, загадочный взгляд говорит сам за себя — невеста ему просто не скажет. Он знает её всего год, но за это время успел выучить вдоль и поперёк. — Боже, наконец-то у моего братца будет тот, кто сможет его растормошить, а то достал вечно сидеть дома в своём гнезде, — Манджукич улыбается, убедительно и радостно, тоже радуясь за Пауло. Камилла отворачивается к окну всего на секунду, но этого хватает, чтобы размять затёкшие от улыбки мышцы лица. — Что-то не так? — она опускает ладонь на его колено, а Марио чуть ли не вздрагивает. — Бессонница, ты же знаешь, — Камилла грустно вздыхает. — Купим тебе таблетки, будешь спать как убитый, — Манджукич смеётся, на этот раз искренне. Девушке это нравится, она набирает свою одну из лучших подруг, сообщая, что они едут по магазинам, а завтра все вместе они встретятся и полетят на отдых. — К слову, когда там Лука с Ваней приезжают? — Марио смотрит время на наручных часах. — Ракитич написал, что прилетят завтра к вечеру. — Только сильно не пей и за Пауло присматривай по возможности, хорошо? — он кивает, думая, что в тот вечер, когда у них будет мальчишник, он постарается максимально заполнить свои мысли чем-то другим, отдав Дибалу на растерзание кому-нибудь. — Эх, как же я выдержу без тебя целую неделю. — У нас впереди ещё вся жизнь, — улыбается Манджукич. Камилла дарит ему в ответ улыбку. Её ладонь очень маленькая по сравнению с его. — Успеем ещё побыть вместе. Он надеется, что ему хватит всего недели, чтобы забыть о дурных мыслях. Сосредоточиться на друзьях, иногда работе, потому что в некоторые дни даже в отпуске телефон не умолкает. Он говорит себе, что взрослый человек, нужно правильно расставлять приоритеты в своей жизни. Нужно здраво мыслить и ко всему подходить с холодной головой. Зелень чужих глаз не даёт льду пробраться дальше черепной коробки. Бьётся о кости. Бесполезно.

✖ ✖ ✖

Сидеть весь день в комнате — чревато разговорами мамы о том, что ему обязательно нужно выйти на улицу. Пауло, если честно, не очень-то хочет, он без конца теребит отклеенный угол пластыря на ладони, вздыхает и сжимает волосы в пальцах, потому что мыслей снова — ноль. Ноль идей, ноль образов, ноль вдохновения. Он сидит целый день над ноутбуком, гипнотизируя белый лист перед глазами и думая, как не сдохнуть. Писать-то хочется, но не можется. Блядство. Встаёт около шести, до этого перекусив всего раз, выходит из комнаты. Два часа назад они проводили Камиллу в прекрасное путешествие в Барселону с подругами, сестра была очень счастлива, серьёзно слушала наставления Лео о том, чтобы не натворила дел, вернулась счастливой и отдохнувшей. Сказано — сделано. Пауло кидает взгляд на календарь, где двумя неделями отмечен срок до свадьбы. Он выдыхает, спускаясь вниз. Мама готовит лимонные и банановые кексы, желудок сразу же реагирует. — Проголодался? — улыбается Элиана. Пауло коротко кивает и забирается на высокий стул, услышав сзади шаги. Марио застёгивает манжеты тёмно-синей рубашки, улыбаясь женщине. Дибала опускает взгляд на открытый общий чат, в котором сейчас Паола и Себастьян ведут длинную дискуссию о том, можно ли верить истории. Девушка настаивает на том, что никто из них ничего не видел, а Дриусси… он просто не хочет признавать свою неправоту. Пауло улыбается. — Возьмёшь Пауло с собой? — парень удивлённо вскидывает голову, посмотрев на маму. — Никуда я не поеду, — тут же недовольно отвечает он, Марио рядом показательно хмыкает. Пауло всё ещё помнит темноту и злобно косится на мужчину, перед которым кроме как идиотом выставить себя не может. Это карма, кажется. Паола: не хочешь прогуляться вечером? Вы: облом, нужно съездить куда-то с Марио. Паола: оу, тогда не буду мешать :) Вы: эй! — Возьму, если нужно. — В общем, сейчас твои желания не учитываются, и ты едешь, — настойчиво говорит женщина, поставив точку в их разговоре. Пауло закатывает глаза. — Как же вы все мне дороги, — выдыхает парень, слезая с высокого стула и направляясь в сторону ванной. Манджукич провожает его коротким взглядом и оборачивается к Элиане. Та улыбается ему, радостно и по-тёплому, как никогда не улыбалась родная мама. Марио опускает голову, мельком посмотрев время на наручных часах. Через полчаса уже надо выезжать.

✖ ✖ ✖

Что-то явно идёт не так. Они садятся в машину через полчаса, Пауло беззаботно разматывает наушники, не желая разговаривать с тем, кто ещё ночью напугал его. Это по-детски и глупо, но желание музыки сейчас пересиливает все здравые мысли. Ему нужно отвлечься. От собственной комнаты, от мыслей, от реальности, от самого Марио, сидящего сейчас по левую руку. Может быть, он даже вздремнёт, пока они едут, немного приведёт себя в порядок и перестанет вести себя как придурок. Впрочем, Марио такой расклад полностью устраивает. Он не требует задушевных разговоров, молча заводит машину и выезжает с участка. Он не смог отказать Элиане, потому что понимает её беспокойство, но смотря в светлые глаза женщины, на уме крутилось лишь одно: — Вы отдаёте своего сына в лапы монстра. Его вряд ли можно назвать человеком, потому что нормальные люди не могут ничего испытывать, когда смотрят на младших братьев своих невест, нормальные люди становятся старшими братьями, оберегают подростков от глупостей, дают какие-то наставления, может быть, в силу возраста, а он… Всего лишь раз поворачивает голову в сторону мальчишки, дремлющего на пассажирском сидении.

✖ ✖ ✖

У них никогда не было друг от друга секретов. Совершенно разные по характеру и с большим разгоном в возрасте, даже с драками, слезами и недовольствами, они были честны друг с другом. Пауло всегда говорил только правду, не мог смотреть в зелёные глаза сестры и врать. Она единственная, кто никогда не слышал лжи. Камилла рада за него и за человека, нашедшего его в чёртовом океане одиночества, она радуется за него как ребёнок, как умеет, как привыкла, а он смотрит на неё и хочет провалиться сквозь землю. Ему снится, что он летит, бесконечно долго, касается руками облаков, понимая, что он не один. Открыть глаза больно, веки начинают ныть, режущее чувство пробирается под них медленно. Он не видит, что находится там — на земле. Возможно, он разобьётся о неё, пропитает траву и почву собственной кровью, возможно, упадёт в болото, увязнет в нём навсегда. Он надеется на любой летальный исход, потому что с каждым днём смотреть в глаза Ками, а потом переводить взгляд на Марио… становится просто невыносимым. Он врёт, даже ничего не говоря и просто смотря в такие же, как у него, зелёные глаза, он врёт и завирается. Последствия сказанной правды — неутешительны. — Прости, сестрёнка, но мне кажется, что я влюбился в твоего будущего мужа, классно, правда? — слова звучат абсурдно. Он никогда не врал ей, всегда говорил правду, а теперь эта правда может убить их обоих. Внизу — океан, ровная гладь, о которую он разбивается, когда падает, на большой скорости ударяется спиной о поверхность солёной воды, позвоночник внутри крошится, он тихо стонет перед тем, как утонуть. — Эй, Пауло, — открывает глаза, видя перед собой Марио, жмётся к двери, будто Манджукич опасен для него сейчас. Тишина растворяется в воздухе, прерываемая шумом аэропорта, где сейчас сотни людей. Пауло поворачивает голову к окну. — Приехали, пойдём. Сегодня здесь как-то особенно шумно. Он спешит за Марио, идущим широким шагом, оглядывается постоянно, замечая группу туристов, встречающих людей, только прилетевших пассажиров. Здесь царит жизнь — яркая и энергичная, Пауло замедляет шаг, пытаясь надышаться ей. — А во сколько они должны прилететь? — среди легко одетых людей Марио в своих чёрных брюках и тёмно-синей рубашке слишком выделяется, в отличие от Пауло, одетого в серые джинсы и чёрную футболку с ярким принтом. Они останавливаются посреди зала, Манджукич проверяет сообщения на телефоне. — Уже, сказали ждать здесь. — Они уже были тут? — тихо спрашивает Пауло, оглядываясь. Как могут выглядеть друзья Марио? Так же, как и он? Очень строго и почти всегда официально? — Не вижу никого. Манджукич засовывает руки в карманы брюк, спокойно ожидая прибывших друзей. Дибала рассматривает какие-то странные отделы с сувенирами, как давно они здесь стоят? Оглядывает маленьких детей и взрослых женщин, теряется в слишком быстром потоке, сопровождающемся шумом. В голове полная неразбериха, он скрещивает руки за спиной и смотрит на сидящую неподалёку парочку. — Вон они, — благо, один наушник остался у него в ухе, чтобы придать ещё больше пафоса появлению чужих друзей. Саундтрек из Дэдпула так кстати подходит двум людям, направляющимся к ним. Выглядит это забавно, Пауло рассматривает сначала впереди идущего мужчину, одетого в белые джинсы и чёрный пуловер с закатанными рукавами, за ним направляется человек чуть ниже, с довольно длинными для парня волосами, в синем пиджаке и брюках — он же говорил, да, — в тёмных очках. Магия чужого появления разрушается с криком на весь аэропорт. — Манджукич! — Пауло испуганно отшатывается, когда на Марио налетает хорват, улыбающийся так счастливо, что начинает тошнить. Второй друг подходит секундой позже, спокойно поставив чемодан на землю, поднимает очки с глаз на голову. Дибала хочет сделать шаг назад и развернуться, он чувствует себя здесь совершенно лишним. Патлатый поворачивает к нему голову, смерив странным взглядом и протягивая руку. — Лука. — Пауло, — тихо отвечает парень, не зная, как должен вести себя рядом с этими людьми. Марио тоже не сможет ответить на этот вопрос, так как в свои объятья его уже захватил Иван. — Я так скучал, моя булочка, ты просто не представляешь, как я соскучился по тебе и твоей серьёзной роже! — Пауло совершенно не понимает хорватского языка, он опускает взгляд на чужие чемоданы и думает, что обязательно выскажет всё маме за предложение взять его с собой. — Иван порой слишком эмоциональный, — говорит Лука, не обращающий никакого внимания на обжимающихся мужиков рядом. Для него это уже норма, а вот Дибала не знает, что испытывает, смотря на то, как широкие ладони скользят по чужой спине. — Я тоже очень скучал, — тихо выдыхает Манджукич, через пару минут всё-таки отпустив Ракитича. — Лука? — крепкое рукопожатие превращается в такие же крепкие объятья. — Скучал по вам. Пауло тут определённо лишний, он смотрит на то, как Марио рядом с этими людьми расслабляется, кажется ещё более спокойным, Пауло опускает взгляд и делает шаг назад, тихо сказав о том, что отойдёт за водой. Иван, смотрящий на крепкие объятья двух друзей, поворачивает голову в его сторону, тихо хмыкнув.

✖ ✖ ✖

За тот час, что они возвращаются из аэропорта в город, Иван успевает рассказать все новости света, пару раз потянуться за объятьями с заднего сидения, получив тихое недовольное шипение от Луки. Лука нравится Пауло, он спокойный и тихий, не говорит больше десяти слов, пока они едут в снятую хорватами квартиру в центре города. В отличие от Луки, Иван слишком активный, он болтает без умолку, постоянно улыбается и смеётся, очень эмоционально рассказывает о том, что недавно в его массажный салон пришла девушка и… дальше Дибала перестаёт слушать, отворачивается к окну. Модрич на заднем сидении только и успевает, что прикладывать ладонь ко лбу. Ракитич скачет с испанского языка на хорватский, потом обратно, смеётся хрипло, заливисто, ярко, Пауло не понимает, как Модрич и минуту с ним рядом выдерживает. Он бы уже давно взорвался. — Мальчишник завтра? — Уже нашли место сбора? — Иван заговорщически улыбается. — Разумеется, мой милый почти женатый друг, — Пауло смотрит за дорогой. — Я забронировал нам столик на десять часов вечера, приходи сам и этого милого молчуна с собой прихвати, — чужая широкая ладонь опускается на плечо. Пауло тут же рычит. — Руку убери, — Лука скрывает улыбку за ладонью, обратив свой взгляд к пейзажу за окном. Они давно не были в Буэнос-Айресе. — И не трогай меня, пожалуйста. — Он всегда такой злюка? — Марио улыбается на заданный вопрос, а Дибала приказывает ему взглядом помолчать, не то живыми до места назначения они не доедут. Он не любит шумных людей, не любит громкость на максимуме, такие люди, наоборот, выматывают его, высасывают всю энергию. Даже просто находиться с Иваном в одной машине — тяжело.

✖ ✖ ✖

Приезжают в квартиру в самом центре города. Всю дорогу Иван не может просто заткнуться и немного помолчать, его голос горькой смолой стекает по мозгу, не даёт сосредоточиться на чём-то одном. — Решили, что лучше снять квартиру в центре города, чтобы не мотаться лишний раз за тысячу километров, — Пауло мельком видит хозяина квартиры, у которого Лука забирает ключи, плетётся за тремя друзьями, всё ещё не понимая, почему он остаётся здесь. Можно было бы позвонить Паоле и пригласить погулять, вспомнить события недавней ночи. — Ух, эта злюка ещё и улыбаться умеет, — пронзительный взгляд зелёных глаз никак не действует на весёлого мужчину. Как можно быть таким шумным в таком возрасте, он просто не понимает. Может быть, он привык к спокойному Марио, который никогда не отличался красочными эмоциями, может быть, ему просто непривычно, потому что даже его приятели не такие шумные. — К этому привыкаешь, — говорит Лука, остановившись рядом с ним в гостиной, пока Манджукич и Ракитич тащат чемоданы по комнатам. Дибала не собирается проходить дальше, потому что дольше, чем на полчаса он тут не задержится. Выдержать бы и десять минут. — Со временем это служит просто фоновым шумом, — чужая улыбка вызывает тихий понимающий хмык, Пауло засматривается на острый нос и острые скулы. Сложно назвать человека рядом эталоном красоты, но энергетика, идущая от него, просто… — Я вообще-то всё слышу! — кричит из соседней комнаты Иван. — А ты не подслушивай, — отвечает Модрич. — Не хочешь пить? Пауло неуверенно кивает и проходит за хорватом на кухню. Она очень большая и светлая, с коричневыми тонами на стенах, кажется ещё больше кухни и столовой в их доме. Пластырь на ладони отклеивается совсем, парень тихо матерится, пытаясь приклеить его обратно. — Есть газировка, — Дибала поднимает взгляд на мужчину, тот лёгким движением сбрасывает с плеч пиджак и вешает его на спинку стула около стола. В соседней комнате слышится весёлый смех. — А пластыря нет? — Модрич жмёт плечами и отворачивается к верхним шкафчикам, открывая каждый из них. На верхней полке лежит аптечка, он недовольно смотрит на неё. — Дай мне стул, — Пауло уже хватается за спинку стула здоровой рукой, когда слышит сзади голос Ракитича. — Эх, тяжело быть маленьким, — уничтожающий взгляд Луки говорит красноречивее любых слов. Иван подходит ближе, отодвигает друга в сторону и достаёт аптечку. — Держи, Дюймовочка, — Пауло удивлённо смотрит на мужчин перед собой, пытаясь понять, что не так. Модрич слишком долго смотрит в светлые глаза, рывком забирает из рук Ракитича аптечку и идёт к столу. — А где же благодарность? Дибале кажется, что его сейчас просто не замечают, потому что Иван продолжает смотреть на мужчину, улыбается и закрывает шкафчик. Марио появляется позади неожиданно, тихим шагом входит в кухню, вызывая у парня дрожь по позвоночнику. — Если хочешь, могу отвезти тебя домой, — Пауло поднимает голову к Манджукичу. Тот смотрит на него, не отводит взгляда. Хочется сделать шаг назад, чтобы не быть настолько близко. — А ты? — какая тебе разница, Пауло? — Скорее всего, сегодня буду ночевать у себя, — Дибала округляет глаза в удивлении. У себя? Почему? — Камилла же уехала, что мне у вас делать? — Правильно, он должен провести эту ночь с лучшими друзьями, — Пауло кажется, что Иван специально поднимает ненависть в его голове на максимум. Вы: прогуляемся? я могу заехать за тобой. Паола: ты уже освободился? Вы: раньше, чем думал. Паола: приезжай, немного посидим и пойдём. — Отвези меня к Паоле, — Марио сдержанно кивает, обращая своё внимание на друзей. Лука крутит тонкий пластырь в руке, Пауло благодарно принимает его из чужих рук, заклеивает маленькую ранку. — До скорой встречи, а с тобой мы ещё увидимся в ближайшие часы, — они провожают их вместе. Пауло прощается только с Модричем, по-детски игнорируя выпады Ивана в свой адрес. — Не обращай на него внимания, он всегда такой, нужно привыкнуть, — тихо говорит Марио, когда они едут в лифте. Пауло даже не смотрит в сторону хорвата, распутывает наушники. — Плевать, мне с ним детей не рожать, — сказанное вызывает улыбку на лице Манджукича. Желание идти на мальчишник с отметки пять падает на ноль. Марио больше ничего не говорит, отвозя его по адресу, написанному Паолой в сообщении.

✖ ✖ ✖

Паола долго слушает рассказы пришедшего гостя о том, как невыносимы друзья Марио. Точнее — один из. Она улыбается, прижимаясь щекой к плечу и продолжая слушать долгий монолог об охуевшем мужике из какой-то там блядской Хорватии, не знающем границ. После аэропортного потрясения квартира девушки кажется тихой-тихой, её родители уехали в гости к тётке, поэтому сейчас они сидят одни в гостиной. Пауло утыкается носом во влажные светлые волосы, прижимает худое тело к себе и пытается забыться. Голос Ивана в его голове всё ещё шумит барабанами, но утихает понемногу, совсем чуть-чуть не даёт дышать, подсовывая воспоминания в виде крепких дружеских объятий. Если бы Марио не был помолвлен с его сестрой, Дибала бы подумал, что в прошлой жизни Манджукича они втроём устраивали очень яркий тройничок, хотя Луку в этом тройничке представить не получается. Лука слишком адекватный для Ракитича. — Ты напряжён, — тихо шепчет Паола, а он прикрывает глаза, пытаясь выбросить из головы представления о мальчишнике, на который обещал пойти. Что там будет? Зачем он там, если всё пространство собой занимает Иван? — Просто устал от бесконечной болтовни, Марио спокойный, и я не привык к такому, — отвечает он, перебирая пальцами красные кончики. Девушка поднимает голову с его груди, улыбаясь. — Марио спокойный? — Очень, — он заворожённо наблюдает за краснотой, переливающейся в ладони. Запах вишни немного успокаивает, приносит долгожданное умиротворение. — Он сдержанный, всегда рассудительный и серьёзный, только рядом с Камиллой расслабляется, улыбается, смеётся, — Паола пристально смотрит и слушает, а потом хмыкает, поднимаясь выше. На её губах в этот раз помады нет, она целует его сухими губами, забираясь пальцами под футболку. — Кому-то нужно купить очки, — шепчет она в губы парня. — О чём ты? Зачем? — он удивлённо смотрит на неё, получая в ответ улыбку. — Потому что кто-то не видит очевидного, — она затягивает его в очередной поцелуй. Пауло жмётся к ней ближе, прижимает к себе и вдруг вспоминает тот момент, когда остался в темноте один. Пусть это был его дом, его крепость, в которой он может сидеть безвылазно. По углам этого дома всё равно могут сидеть твари. Опасные и страшные, они могут выбираться из укрытия, подбираясь к нему ближе. Паола спасала его от этих монстров своими губами, а Марио почему-то всегда находился рядом, но сегодня... Страх забивает глотку, он хрипло выдыхает. Тонкие пальцы касаются лица. Сегодня его некому будет спасать. Сегодня он останется один.