Ocean

Пауло открывает глаза словно по щелчку. Поднимает голову от не своей подушки, оглядываясь по сторонам. Комната не его, но знакомая очень, на второй половине кровати спит Паола. Укрытая одеялом, прижимает к себе подушку и тихо сопит, пока Дибала соскребает себя с кровати, удивляясь тому, что не хочет выблевать свой желудок после выпитого вчера. Значит, алкоголь был хорошим, вот только виски́ немного давит, когда он на память добирается до ванной. Вода шипит и пенится, он набирает её в ладони, щётки нет, поэтому приходится довольствоваться просто пастой, растирать её по зубам пальцами. Сонный мозг просыпается быстро, перематывает вчерашнее событие в голове и напоминает, что его почти выносили на руках из ресторана, потому что идти он сам не мог. Камилла смеялась над пьяным братом и говорила, что жизнь после такого у неё будет точно самой лучшей. Жизнь и так бы была лучшей, потому что рядом с ней лучший человек. Полотенце очень жёсткое, вызывает покраснение на щеках. Хочется пить. На кухне тихо шумит чайник, и Пауло по звукам находит нужную комнату, видя за столом Ивана, что-то делающего в планшете. Тот листает какие-то фотографии, лениво пьёт кофе и поднимает голову, глядя на зашедшего в комнату мальчишку. — Доброе утро людям, глотающим алкоголь так, будто это вода, — Дибала морщится от приветствия и кивает. — Кофейку? Чая? — Чай, — Ракитич поднимается со стула, подходит к шкафчику, вытаскивая из него коробку с нарисованными на ней листьями. — Всё было плохо, да? — Ну, сюда я вносил тебя на своих бедных руках, ты очень тяжёлый. Худей, пожалуйста, — Пауло утыкается лицом в ладони, в последний раз он так много заливал в себя в пятнадцать. Мысль перед свадьбой была, что и бокала не сможет выпить. Оказывается, смог. Чайный пакетик заливается кипятком, пахнет карамелью, кружку ставят перед ним. Иван опускается на прежнее место, заблокировав планшет. — Не хочешь поговорить? — пристальный взгляд раздевает, не даёт отгородиться даже одеждой. Пауло обжигается о горячие стенки кружки. — О чём? Нам с тобой разговаривать не о чем, — был бы на месте Ракитича Лука, то, возможно бы, беседа пошла в нужном направлении, но напротив Иван, хмыкающий и слишком уж бодрый после весёлого торжества. По традиции сегодня второй день, только уже дома и без выпивки. Пауло думает, что не хочет возвращаться, потому что праздновать будут в их доме, он уверен в этом. — Например, о том, почему молодые мальчики влюбляются во взрослых мужчин? — Или взрослые мужчины ведут себя как придурки, делая вид, что не замечают? Взгляд глаза в глаза, долгий и упрямый. Ракитич дёргает уголком губ, начинает скалиться. — Ты ничего не знаешь. — О, правда? Я давно заметил, что ты немного пришибленный, — пререкания молодого мальчика и взрослого мужчины. Пауло не хочет трогать тему Марио, потому что это до сих пор больно. — Старших нужно уважать, принцесса. — Лучших друзей тоже, но ты, видимо, забыл про это. — Я делаю то, что считаю нужным, — улыбка кривая, Дибала непонимающе смотрит во вдруг поникшее лицо. — Постоянно дёргая его и целуя просто так? Очень нужное, я бы за такое тебе по лицу дал. — Ну так дай, не вижу пробл… — Доброе утро, — Ракитич замирает, увидев на пороге ещё сонного Луку. — Подняли шум с самого утра, заткнитесь. — Пауло не поворачивается к Модричу, продолжает рассматривать мужчину перед собой. Их маленький диалог завершается, потому что лишние уши ни к чему. Дибала встаёт, чтобы пойти за телефоном, чай за это время уже должен остыть. Два сообщения от мамы, которая говорит, чтобы они приезжали после обеда. Вспоминается вчерашнее предложение Луки, он точно должен обговорить это с Лео и Элианой, чтобы потом это не стало неожиданностью. — Когда вы собираетесь возвращаться в Хорватию? — Модрич смотрит на него через зеркало, когда он появляется в дверях ванной комнаты. Мужчина вытирает лицо и моргает пару раз, чтобы уж точно прийти в себя. — Сегодня ночью. — Сегодня… ночью? — взгляд ошарашенный, Лука лишь пожимает плечами. — У нас отпуска кончаются, нужно на работе быть вовремя, поэтому отпразднуем сегодня и завтра утром летим, Ваня уже купил билеты. Пауло провожает шокированным взглядом обнажённую спину и думает, что нужно как можно скорее поговорить с мамой, сказать сестре, что он уезжает. Вопрос о разговоре с Марио остаётся открытым, он не знает, как поступить. Будет лучше, если не распространяться, тихо попрощаться с сестрой, мамой и Лео. Будет ли лучше? — Чего застыл? — тонкие руки обнимают, а Пауло понимает, что осталось совсем немного. — Подождите, а как вы купили мне билеты? — Паспорт у тебя в пиджаке был. Дибала думает, что точно не успевает за полётом своей жизни. У него было всего лишь одно желание перед отъездом в другую страну, но теперь это желание может остаться лишь желанием, потому что времени мало. — Вызовите мне такси!

✖ ✖ ✖

Принимать такие решения, как переезд в другую страну, без родителей и денег в кармане — опасно и безрассудно. Нужно было поговорить с мамой, нужно было попросить у Модрича немного времени, чтобы всё успеть, но у мужчин работа, а он не вправе их задерживать. Хочется выпнуть водителя такси из салона и повести самому, потому что нужно быстрее, он опаздывает. Толстый мужик недовольно смотрит по сторонам, наоборот снижает скорость, и Пауло думает, что это конец. Ему нужно было уточнить всё, узнать, поговорить, а он лишь молча согласился и всё, не узнал, не спросил, не поговорил. Идиот. Развязанный галстук болтается на шее, когда он заходит на участок, где ничего не изменилось, кроме разложенных столов для гостей. Нужно найти Лео и маму, объяснить, придумать достойную причину того, почему он уезжает. На секунду, парень тормозит, останавливается посреди цветочных клумб, разглядывая растения, за которыми ухаживает мама. Можно же отказаться, никуда не лететь и остаться здесь. Причина, по которой он хочет уехать одна, высокая, с карими глазами и острым подбородком, Пауло сжимает руки в кулаки и быстрым шагом доходит до дома. — Мама! Лео! Нам нужно поговорить!

✖ ✖ ✖

— Пауло, если у тебя что-то важное, говори прямо сейчас и не пугай нас, пожалуйста, — просит женщина, обеспокоенно глядя на своего сына, сидящего перед ними в том же костюме и с тем же галстуком. Пауло не знает, как родители отреагируют, они могут не пустить его, могут сказать, что и в Аргентине есть много достойных университетов, да и Хорватия не самый хороший выбор, на самом деле. Парень поджимает губы. — Я хочу уехать, — женщина и мужчина переглядываются. — В смысле, переехать. В другую страну, — звучит ещё хуже. Слова подбирать становится тяжелее с каждой минутой. Почему в такие важные моменты он всегда запинается? — Лука предложил мне поступить в университет в Хорватии, он сказал, что поможет с поступлением, с проживанием, с этим не будет проблем. — Элиана смотрит на него непонимающе. — Мам, я хочу самостоятельной жизни, я уже такой взрослый, а сижу у вас на шее. Пусть я не задержусь там, но я попробую хотя бы, мне уже семнадцать, в ноябре восемнадцать. — Тебе дома плохо? — ожидаемый вопрос. — Нет, что ты, конечно, нет, — тут же отвечает мальчишка. — Я просто… чувствую, что так надо, необходимо прямо сейчас, и, пока есть возможность, я хочу ухватиться за неё, попытаться жить самостоятельно, не без помощи Луки, конечно, он ведь сказал, что поможет. Мама смотрит на него долго, а Пауло умоляет её взглядом, чтобы согласилась. Ему нужно это сейчас, как никогда нужно, чтобы он уехал. Хорватия — лучший вариант, не видеть, не слышать, не вспоминать. Она будет его спасением, точно будет. — Что думаешь? — Лео чешет подбородок и смотрит на него сомнительно, а Дибала плюёт на всё и вся, сползая с дивана и вставая перед родителями на колени, хватая за руки маму и отчима. — Прошу, я не подведу вас. Обещаю, — мужчина кусает нижнюю губу, отводя взгляд. — Только чтобы домой вернулся умным, понял? — Элиана наблюдает за тем, как меняется лицо сына. Пауло налетает на Лео с крепкими объятьями, говоря "спасибо" столько раз, что не сосчитать. — Только не говорите никому, что я уезжаю, ладно? Так проще будет, да? Точно будет.

✖ ✖ ✖

— Свадьба — это прекрасно, но я так устала, — выдыхает девушка, пока Марио распутывает ленты на её корсете. Ткань мягкая, но тугая, слышится ещё один вздох, когда сжимающая рёбра ткань ослабляется и повисает на талии. Манджукич смотрит на идеальное перед собой тело и думает, что любой бы мужчина хотел оказаться на его месте. Камилла — прекрасная добрая девушка, с талантом к готовке, как и мама, улыбчивая и очень счастливая сейчас, пусть и очень уставшая. Марио чувствует, как тонкие пальцы цепляются за пиджак, расстёгивают пуговицы, затем идёт галстук. Отец говорил, что он станет другим человеком, женитьба меняет людей, меняет взгляды на жизнь. Теперь их в этой жизни двое, но взгляды не меняются, потому что перед глазами другие зелёные глаза, другие губы. От этого не спрятаться, не скрыться. Это накрывает волной, когда он обхватывает руками тонкую талию, девушка вышагивает из тяжёлого платья, тонет в его руках и целует. Только брачная ночь не удаётся, потому что она засыпает через минуту, как её голова касается мягкого одеяла. С её присутствием в этой квартире комнаты приобретают другие оттенки. Обстановка непривычна, потому что теперь необязательно возвращаться туда, где все началось. Теперь можно подумать о переезде, собирании вещей и завтрашнем дне празднования. Мужчина накрывает девушку одеялом и поднимается, потому что спать не хочется. Пауло ходит за ним по квартире тенью, пугается лунных полос, шугается от света в ванной. Коньяк, стоявший тут около месяца, оказывается как раз кстати, потому что он не пил сегодня. Нужно было быть в здравом рассудке, чтобы не натворить глупостей. Глупостей, не подобающих взрослому мужчине. Женитьба и правда что-то меняет в жизни, но не кардинально, не резко. Марио откручивает крышку и бросает её на пол рядом с креслом, в которое опускается сам. За окном — горящий город, в этот день поженились, скорее всего, десятки пар. Манджукич представляет, сколько из них счастливы, рисует в голове белые платья и чёрные костюмы, делает глоток крепкого алкоголя, потому что в груди — шум. Не машин или города, а шум волн, такой привычный и знакомый. Пауло присаживается рядом с ним на подлокотник, касается пальцами волос и спускается ниже. Больная фантазия и больные мысли, потому что не хватает. Тот вечер, который с балкона перетёк на мягкую кровать, был последним в его жизни. Это уже он обещал себе, но не вслух. Мальчишка не должен был слышать. Мальчишка вообще не должен был подходить так близко. Повторяющиеся из раза в раз слова колются и шипят, мозг-то протестует, трезвый и ясный, не обманешь его ничем. Кажется, что алкоголь поможет, но делает только хуже. Сознание плывёт, квартира перед глазами тоже, через час бутылка пустеет на половину, а он по-прежнему наблюдает за пожаром в окне. Сейчас тут нет тех средств, чтобы потушить его, потому что океан растворяется на горизонте вместе с дымом и хочется курить. Что бы он сейчас ни делал, всё кажется пресным и сырым. Алкоголь делает хуже, сигареты тоже. Музыка в голове не его, любимая из плейлиста мальчишки, яркая и опасная. У него нет наушников, чтобы послушать её, это вызывает сожаление. — Хватит уже шугаться, никого в темноте нет. — Это ты так думаешь! В темноте сейчас сидит он, убитый и расслабленный алкоголем. Тени должны бояться его, не подходить ближе, чем положено. Демоны обступают со всех сторон, атлантической бездной смыкают когти на плечах, разрывают рубашку. Больное воображение бьётся о веки. — Тебя никто не тронет, пока я здесь. Он говорил это и трогал сам. Сантиметр за сантиметром, сдирал кожу с тела мальчишки, чтобы потом умереть вместе с ним. Душа ноет, так безнадёжно и глупо, скулит, как раненный волк, не поймавший добычу и раненный охотниками. У Пауло в руках ружьё, и он не умеет им пользоваться, поэтому выстрел куда-то в плечо. — Марио, пожалуйста, включи свет. Если бы только свет помог ему излечить больное сознание. Если бы только свет помог изменить жизнь так, как хотелось бы. Бутылка коньяка пустеет и не обещает пустоту внутри, она обещает воспоминания, приятные и колющие, обещает тело на постели при лунном свете и нежную кожу. Обещает взгляд зелёных глаз, но не выполняет, потому что мальчишки здесь нет. — Почему ты в моей рубашке? И что ты забыл в нашей комнате? — Я ходил во сне. — Ты ходишь во сне? Теперь всё понятно, для теперешнего пьяного мозга всё ясно. Холодное стекло прикасается к губам, целует и заливает внутрь ещё несколько граммов крепкого напитка. — Ты любишь её? — На этот вопрос обязателен ответ? — Я не заставляю. Он поклялся, что не оставит её никогда. Это значит многое, но всё это стирается, как мел с доски, когда перед глазами неловкая улыбка и взгляд. Он слишком далеко заплыл и берег машет ему рукой, провожая в долгое путешествие по огромному океану. Проблема в том, что у Атлантики краёв нет, она цепляется за другие океаны, а его несёт всё дальше по течению, потому что остановиться невозможно. Пауло тенью касается губами щёк, шеи, скользит пальцами под расстёгнутые пуговицы на рубашке и шепчет что-то о том, что он не сможет забыть. Будет касаться ладонями женского тела и вспоминать его — низкого и худого, вспоминать всю жизнь, как ему было хорошо там, где Атлантика целовала его ноги.

✖ ✖ ✖

— Эй, просыпайся, дорогой муж, — шёпот около плеча и нежные пальцы, поглаживающие плечо. Марио открывает глаза, замечая сидящую около кресла девушку. Камилла улыбается, гладит его по щеке и кивает на бутылку с коньяком. — Праздновал без меня? — Прости, — хрипит мужчина, понимая, что тело онемело от сна в неудобном положении. На улице сегодня солнце, снова яркое, снова такое же, как и всегда. Девушка хмыкает и предлагает крепкий кофе, на что Манджукич кивает. Нужно встать и пойти умыться, но тело ватное, не хочет собираться. Руки обессилено свисают с подлокотников, приконченная ночью бутылка валяется около ног. Отметил, ничего не скажешь. — Мама звонила, сказала, что гости скоро будут, нужно ехать, — Марио кивает и морщится, когда всё-таки поднимается на ноги. Рубашка и пиджак вместе с брюками отправляются в стиральную машину, после утренних процедур и долгой чистки зубов он натягивает на себя обычные джинсы и футболку. Камилла ждёт его в лёгком летнем платье, оставленном здесь очень давно. Манджукич берёт в свою ладонь женскую руку и чувствует себя странно. — Как-то непривычно даже, — она смеётся неловко, будто не они прожили с ним по одной крышей больше двух месяцев и не провстречались больше трёх точно. Странно. Для обоих.

✖ ✖ ✖

Гостей снова много. Тёти и дяди, он успел перезнакомиться с ними на пять или даже десять раз, встречают его с девушкой яркими улыбками и крепкими объятьями. Все подарки со вчерашнего торжества лежат у них в комнате, но Камиллу мало они интересуют, потому что она сразу же устремляется к маме, приветствуя её крепкими объятьями. — Ну, как оно? — Ракитич, уже пригубивший бокал с коньяком вместе с тремя дядюшками, подходит слева. — Как первая брачная ночь? — Марио закатывает глаза. — Камилла заснула, я праздновал в одиночестве, — Иван улыбается чему-то и кивает. Лука находится рядом с маленькой девочкой в лёгком платье, он чистит её апельсин, смеётся тихо, слушая рассказы девочки. Мужчина рядом подвисает, а Манджукич не может отвести взгляда, потому что нужно на чём-то сконцентрироваться. Его душа снова затрещит, увидь он Пауло сегодня. Лучше не сталкиваться и не смотреть вообще. — Вам бы уже давно быть вместе, — тихо говорит Марио, на что Ракитич хмыкает, горько и безнадёжно. — Если бы я только был достоин его, мы бы уже давно поженились. Второй день начинается не так уж плохо, учитывая то, что сюда приходят даже соседи, приносят с собой дорогое вино. Всё, как полагается, всё как надо.

✖ ✖ ✖

Пауло всё ещё боится толп в аэропорту, но желание сейчас пересиливает и перекрывает всё. Покупка билета — легко, найти посадочную и увидеть знакомую в форме девушку тоже. Он возвращается так скоро, что непривычно. По фотографиям Хорватия со всех сторон окружена водой, там он может посещать пляж хоть каждый день, но это не то. Всё не то, когда воспоминания несут тебя в другую страну, совсем одного, с мамиными деньгами, с обещанием их вернуть. Камилла получит от него ещё одни поздравления, как только он вернётся, но это будет потом... наверное. Он попрощается с ней обязательно. Сейчас Марио рядом нет, а полёт не занимает так много времени, Паола перед посадкой написала, чтобы он был осторожен. Сложность заключается лишь в том, чтобы найти человека в Монтевидео, который отвезёт его. Сложность лишь в том, что колени дрожат при воспоминаниях, а музыка давит на мозг, прижимает к черепу. Всё будет хорошо. Становится каким-то чёртовым девизом, проклятьем, высекающимся на коже. Пауло думает, что нужно сделать татуировки, где-нибудь на руке. Например, просто кольца, обозначающие его выдержку, его нормальную жизнь. Он всё сделает, как только приедет в Хорватию. Сидеть на шее у Модрича он не собирается, сразу же будет искать подработку, совмещать её с учёбой и пытаться выжить. Мысли будут заняты рабочим процессом, ещё нужно дописать книгу, нужно столько всего сделать, целой жизни не хватит на все построенные планы. Рука немного дёргается, когда он записывает очередные мысли в свою тетрадь. У него есть меньше суток на то, чтобы запомнить, посмотреть ещё раз, убедиться в реальности. Теперь он, правда, в ней один, без тёплых рук и дыма крепких сигарет, теперь он едет туда, где они были вдвоём. Слова перестают получаться, пальцы просто рисуют решётку прямо на написанном. Он хочет перечеркнуть то, что было единой чертой. До Монтевидео около получаса, мысли не идут, а музыка снова застывает на одной песне. Прокручивается и прокручивается, колет язык словами.

Перед тобой я обнажаю свои чувства, Ведь притворство – ложный шаг, Рано или поздно оно заставит нас прогнуться. И будет знамение, И взбунтуется водная стихия, и время ужаснёт своим бездушием.

Почему текст так похож? Почему так подходит?

✖ ✖ ✖

В Монтевидео пасмурно и из-за этого темно. Пауло сразу же включает карты, чтобы знать, куда ехать. Денег ещё достаточно, поэтому сначала он покупает билет обратно, пролистывает карту города и тех мест, которые находятся ближе всего к знакомой местности. Город, в который ему нужно, называется Колония-дель-Сакраменто, а пляж… Пауло ломает язык и, в итоге, забивает, переключаясь на то, как до туда добраться. Можно на машине, как они в прошлый раз и на пароме. Выбор падает на поиск какого-нибудь такси, которое за нормальную сумму сможет довести его. Обратно идут автобусы, поэтому он должен успеть. Сообщение от Модрича приходит очень вовремя. Лука: Не забывай о том, что мы летим рано утром. Я поговорил с твоей мамой, всё хорошо, она спокойна. Вы: Мне нужно будет ночевать у вас? Лука: Где ты вообще? Вы: В Уругвае :) Лука: Что? Какого ты там забыл? Вы: Не спрашивай, я приеду обратно до того, как нужно будет лететь. Лука: Ты — безрассудный мальчишка. Вы: Я должен попрощаться кое с кем перед тем, как уехать. Лука: Но он здесь. Пауло улыбается и думает, что его выбор не был опрометчивым или безрассудным. Вы: с ним я попрощался ещё несколько дней назад. Марио тогда сказал, что он больше не придёт. Сказал много чего, половину из этого Дибала не помнит, да и не хочет помнить. Сейчас мысли заняты тем, как добраться до заветного места, чтобы проститься. Окончательно.

✖ ✖ ✖

Перемены зачастую пугают людей. Человек живёт так, как ему удобно и не хочет, чтобы происходили резкие изменения, потому что это может пошатнуть уверенность в будущем, пошатнуть жизнь. Пауло не может сказать, чего он боится больше, мужчины рядом или перемен, потому что водитель междугороднего такси выглядит как маньяк, постоянно поправляет свои усы и вот-вот набросится. Лео учил его когда-то водить машину, а там если что удар в кадык и покатили дальше. Мужчина вещает о местах, мимо которых они едут, рассказывает много интересных вещей про Уругвай — свою любимую и родную страну. Улыбка с выпирающими вперёд зубами пугает ещё сильнее, но это забывается, когда приходит сообщение от Элианы. Мама: Камилла знает, что ты уезжаешь? Пауло поджимает губы. Если узнает Камилла, узнает и Марио. Подросток до сих не может ответить себе на вопрос, почему Манджукич не должен ничего знать. Просто так захотелось, просто так кажется легче... да? Вы: нет, но ей можно сказать… Ответа не следует. Он прикрывает глаза на секунду, потом открывает и видит всё знакомые пейзажи. До пляжа Сакраменто около часа, он вежливо просит мужчину дать свой номер, чтобы отвести его обратно в Монтевидео. Время около двух дня. Ещё девять часов до самолёта, за это время можно многое успеть. О чём подумает Марио, когда узнает? Что сделает? Как отреагирует? Он ведь теперь хороший муж, ему вообще нужно забыть о том, что было. Им обоим это нужно для лучшей жизни. Наушники путаются, цепляются за пальцы, а до заветного места остаётся совсем немного. — Насколько я помню, этот пляж не очень популярный для посещений, — грозно выдыхает мужчина. — Я еду прощаться с другом, — с улыбкой отвечает Дибала, надеясь, что прощание выйдет хорошим. Он ничего не теряет, кроме собственного сердца, бьющегося в глотке, потому что становится страшно уже не от водителя. Становится страшно от того, что вот так просто он способен поменять свою жизнь. Вот просто появляется Лука и предлагает ему уехать, потому что понимает, знает — каково это. Ракитич такой придурок.

✖ ✖ ✖

Всё как-то сумбурно и мимо. Марио не успевает принимать поздравления по десятому кругу, жать руки, улыбаться, танцевать. Камилла с Элианой постарались, на столах много вкусной еды, а на участке много радостного народа. Каждый хочет снова сказать пару слов. Манджукич вздыхает и, сжимая пачку сигарет в своём кармане, встаёт из-за стола, извиняясь. Дом кажется таким тихим по сравнению с улицей, здесь гуляет ветер из-за открытых дверей и окон. Лето улыбается солнцем, бликами по стеклянным поверхностям и полам, пока он поднимается в комнату, где есть балкон. На этом балконе совсем недавно он прижимал к себе худое тело и пытался выжить, тогда луна пряталась за крышей дома. Огонь зажигалки спокойный, подпаливает кончик сигареты. Дым даёт вздохнуть спокойно, без лишних взглядов и слов. Он всё-таки не подходит для таких мероприятий, не его это. Родители приехали недавно, тоже с маленькими подарками, вежливо всем улыбались и принимали поздравления. Для них свадьба сына — важный день, для мамы так особенно. Марио вспоминает чужую истерику, вспоминает, как успокаивал, как прижимал к себе. В груди начинает давить. Пора бы уже остановиться окончательно. Почистить мозг и вспомнить, что скоро он не увидит того, кто залез в голову без спроса. Элиана сказала, что Пауло уехал гулять с друзьями, Марио не хочет признавать, что среди толпы родственников, знакомых и друзей всё время пытается выцепить знакомую фигуру. Мальчишка нашёл выход из ситуации, пора бы и ему найти. Сигарета тушится, а он возвращается обратно.

✖ ✖ ✖

На этот раз дом ему не нужен. Он бы хотел заехать к Эди и поздороваться, но времени нет. Знакомые кустарники и деревья, Пауло пробирается сквозь них, отодвигает ветви, поправляет рюкзак на плечах, в которых лежит всё самое необходимое. Сделает это позже, сейчас главное добраться и упасть на белый песок под тёмным небом. Шаг за шагом приближает его к знакомым звукам, ещё немного и он окажется там, где исполнилась его мечта, а теперь меняется жизнь. Последняя лесная полоса, ветви отодвигаются руками, и он выходит прямо на берег. Дыхание перехватывает, он стягивает с себя кеды, поднимает их и босиком идёт по песку. Сегодня океан неспокойный, такой же тёмный, но уже не тихий. Волны точат камни на берегу, врезаются в песок. Пауло закатывает джинсы и оставляет рюкзак с обувью недалеко. Несколько шагов, чтобы вспомнить. Недавно ему снилось, как он плывёт, и это было волшебно, только сейчас рядом нет Марио, который бы поймал, удержал, спас. Манджукича самого сейчас надо спасать. — Ты соскучился по мне? — пальцы касаются холодной воды. Тучи смотрят на него приятно и с улыбкой, подгоняют волны. — А я соскучился. Жаль, что в ближайшее время я больше не вернусь сюда. Атлантика недовольна, с ещё большей силой пытается сбить человека с ног и утянуть за собой, но она сама его выкинула и пути назад нет. Пауло заходит в воду, разрезает ногами синюю гладь и останавливается. Хочется кричать невыносимо и так, чтобы он услышал. У него впереди — новая жизнь. Она должна изменить его, принести что-то новое. Возможно, он допишет книгу, пока будет учиться, допишет полностью и на свои же деньги пустит в печать, возможно, станет прекрасным человеком, найдёт себе пару и будет жить с ней, забудет всё, что было здесь. Одно ключевое слово выбивается из мыслей. Это только возможно. Забыть то, что здесь было — невозможно. Воспоминания не рисунки на песке, они не смываются волнами, хотя так хотелось бы. Смазать рукой рисунок жизни, отпустить всё, улыбнуться светлому будущему в другой стране, с другими людьми. Постоянные мысли об этом — боль, потому что он сейчас в другой стране, но ему не легче. Волны цепляются за пятки, он выходит из воды и падает на берегу, притягивая к себе колени. Несмотря на бушующий океан, тут тихо и спокойно, всё так же нет людей, он выбрал лучший момент, чтобы вернуться. Хочется зарисовать то, что перед глазами, но у него никогда не было таланта художника. Чёрная гелевая ручка не даёт сделать ошибки, короткие линии, полосы, заштрихованные облака вверху. Это всё, что он увезёт с собой, всё, что останется после. Так мало. Музыка тихо включается на этот раз без наушников, песня за песней, теперь ничего не заедает, потому что в голове тысячи мыслей. Ещё несколько часов и начнёт темнеть, он проделал такой путь до сюда. Зарисовка закрывается, тетрадь откладывается в сторону, песок забирается на страницы. Он бы хотел уснуть здесь, снова прожить ночь и всё время, пока будет темно, смотреть на океан, подаривший ему многое. Он так хотел бы раствориться пеной, как Русалочка из сказки, и прекратить быть ребёнком.

✖ ✖ ✖

Лука стучит пальцами по столу тихо, но нервно. Иван сидит рядом, иногда улыбается старушке на соседнем стуле и видит, что друг не отводит взгляда от Марио. — Он должен знать, — тихо говорит Модрич, повернув голову. — Пауло бы этого не хотел, — отвечает Ракитич. Манджукич улыбается родной тётке со стороны невесты, целует полную руку в кольцах. Выглядит мерзко, если честно. — Нет, но Пауло не думал о том, что будет чувствовать Марио, когда узнает. — Он ребёнок ещё, пусть и умный порой, но всё ещё ребёнок… — Ваня смотрит удивлённо на друга. — Эй, ты куда? Модрич думает, что это больно — когда человек, нужный тебе, хоть и недоступный, собирается сбежать. Модрич извиняется перед Пауло множество раз перед тем, как подходит к Манджукичу. — Нужно поговорить, — Камилла удивлённо смотрит на хорвата. Марио кивает и встаёт из-за стола, спасённый от ужасной женщины. Они идут в дом, Лука предлагает покурить, поэтому единственным местом, защищённым от остальных, является балкон в спальне мальчишки. — О чём поговорить хотел? — Модрич смотрит пристально, подкуривает и ведёт языком по пересохшим губам. Сегодня снова жарко, он ненавидит такую погоду. — За эти слова меня могут казнить, но я всё равно скажу, потому что ты должен знать, — молчание. — Что должен знать? Лука запускает руку в свои волосы, дышит через раз, пытаясь не подавиться дымом. — Лука. — Я забираю его, так будет лучше для вас обоих. — Забираешь? Куда? — Марио кажется, что он весь начинает дрожать. Сигарета грозится выпасть из пальцев. Он ничего не понимает, кроме того, о ком ведётся речь. — В Хорватию, сегодня ночью мы улетаем. Я помогу ему поступить в университет и попробую научить жить заново. Прости меня, Марио. Манджукич хотел бы придумать миллион аргументов, почему он не должен этого делать. Почему Пауло нельзя увозить, почему нельзя отрывать от него кусок души, но слова застревают в глотке. — Так будет лучше, я понимаю. Но… сейчас он где? Не с друзьями гуляет, да? — Он в Уругвае… — ток по венам и непонимающий взгляд. — Ты знаешь, куда он поехал? Знает. Слишком хорошо знает и не верит в происходящее. Этот парень, вечно сидящий дома и ленивый до жути, уехал с самого утра в Уругвай. — Если ты хочешь с ним попрощаться, напиши ему, пусть он вернётся пораньше, — недокуренная сигарета тушится в пепельнице. Модрич смотрит удивлённо. — Скажешь, что у меня возникли срочные дела на работе. — Марио, подожди! — Пожалуйста, Лука, — мужчина оборачивается уже около двери. — Только не натвори глупостей. — Спасибо. Последний затяг застревает и жжётся на языке. Иван смотрит на него недовольно, когда друг возвращается за стол, а Модрич улыбается, потому что это нужно было сделать. — Ты пожалеешь об этом. — Жалею всю свою жизнь.