Глава 11: Сраный Озборн
10 сентября 2024 г., 17:03
Питер еще никогда не добирался до места назначения так быстро. Казалось, он сбежал с места преступления — именно так он себя чувствовал. Перед входом в апартаменты, снятые Гарри, Питер остановился, тяжело дыша. Он толкнул дверь и увидел внутри полный бардак: повсюду валялись люди, кто-то дремал на диванах, кто-то прямо на полу. Один парень ухитрился укрыться вазой — это зрелище поразило Питера больше всего. За баром сидела девушка и пара парней, лениво споривших и запивая свои возражения очередным глотком алкоголя.
Питер осторожно перешагивал через тела, лежащие на полу, и быстро поднялся на второй этаж, но Гарри нигде не было. Немного поблуждав по огромным апартаментам, он наконец нашел балкон, где сидел Озборн, покуривая сигарету. Его глаза были слегка красными, под ними виднелись темные круги — он явно не спал, ждал Питера. У Паркера ёкнуло сердце. Он шагнул на балкон.
— Привет, — Питер неуверенно переминался с ноги на ногу. — Не спишь?
— Ждал тебя, — сухо ответил Гарри. Питера сразу пронзило нехорошее предчувствие. — Как свидание с Дэдпулом?
Перед глазами Питера пронесся весь вечер: Уэйд, их страстный поцелуй. По телу пробежали мурашки, но он взял себя в руки.
— Гарри, как и сказала Гвен, он спас меня когда-то, и я ему благодарен, но между нами ничего нет, — соврал Питер так уверенно, как, казалось, никогда не лгал. Даже Тони.
Гарри внимательно посмотрел на него. Питер приблизился и сел между его ног, слегка флиртуя, уложив голову на бедро Гарри. Он взглянул на него своими большими карими глазами, немного исподлобья.
— Питер, ты же знаешь, я люблю тебя, — Гарри коснулся его щеки, нежно поглаживая большим пальцем. Питер потерся о его ладонь, словно кот, жаждущий ласки.
— Я знаю, — шепотом ответил Питер и поцеловал руку Гарри. Он не сказал в ответ ничего, и молился, чтобы Гарри этого не заметил. И он не заметил.
Гарри притянул его ближе, усаживая к себе на колени. Он гладил его лицо, а потом нежно поцеловал. Питер ответил на поцелуй, но внутри у него все переворачивалось. Гарри был замечательным парнем, лучшим на свете, но Питер бесповоротно влюбился в Уэйда. Это его убивало. Он первым отпрянул от Гарри, а тот внимательно оглядел его, поправляя выбившиеся прядки волос.
И вдруг Гарри жадно схватил Питера за бедра, прижимая его к себе так, что Питер отчетливо почувствовал твердость, упирающуюся ему в задницу. Внутри похолодело. Он неловко погладил Гарри по плечам, избегая его взгляда. Но Озборн сжал его бедра сильнее и начал осыпать шею Питера поцелуями, которые скорее походили на укусы. Питер ежился, стараясь, чтобы Гарри не видел его лица. Он понимал, что врет, и врет так, что может не выбраться из этого. Нужно было что-то делать, но внутри он уже был мертв, пока Гарри продолжал целовать его шею.
Озборн подхватил Питера на руки, и через пару мгновений они оказались в спальне. Гарри уложил Питера на кровать, сам забрался сверху, торопливо и страстно начиная расстегивать его рубашку. Питер оставался неподвижен, но Гарри, казалось, этого не замечал. Он стянул узкие джинсы с Питера, оставив его в одном белье, и медленно начал целовать его живот, постепенно опускаясь все ниже. И вдруг замер.
— Все нормально? — выдохнул Гарри, едва сдерживая возбуждение.
— Да, — ответил Питер. И Гарри потянулся к резинке его трусов. В этот момент Питер будто очнулся от глубокого сна. Он резко отбросил руку Гарри, возможно, даже слишком резко. Отскочил назад, вжимаясь в спинку кровати.
— Слушай, я не могу. Сегодня столько всего произошло… мне кажется, это не тот момент.
— Чёрт… — Гарри зло зарычал и сел на кровать, весь пылающий.
— Я пойду домой, — прошептал Питер, и слезы подступили к его глазам. Внутри что-то надломилось. Никогда раньше он не чувствовал себя таким неправым.
Питер спрыгнул с кровати, не оглядываясь на Гарри. Руки дрожали, и он едва смог застегнуть джинсы. Напряжение в комнате было невыносимым, как будто воздух сам по себе стал тяжёлым, и Питеру было трудно дышать. Ему казалось, что он задыхается, погружаясь в омут вины и смятения.
— Прости, — тихо бросил он, нащупывая рубашку и не поднимая глаз. Гарри молчал, и эта тишина гулом отдавалась в голове Питера.
Он стремительно выбежал из комнаты, словно спасался бегством. Его шаги эхом разносились по коридору. Пролетая мимо спящих на полу людей, он с трудом удерживался от того, чтобы не расплакаться прямо там. Мучительное чувство вины сдавливало грудь. Казалось, что каждый, кто мог его увидеть, знал о его предательстве.
Добравшись до выхода, Питер почти вылетел на улицу. Утренний воздух встретил его прохладой, но облегчения не принес. Он остановился на мгновение, пытаясь взять себя в руки, и только тогда позволил себе оглянуться. Окна апартаментов Гарри сияли огнями, но теперь это место казалось Питеру чужим, пугающим.
Он зашагал прочь, бездумно выбирая дорогу, просто стремясь уйти подальше. В голове всё смешалось: образ Гарри, его теплые руки, жаждущие прикосновений, и лицо Уэйда, его улыбка, которая переворачивала весь мир. Питер чувствовал, как его разрывает на части. Он любил Гарри, но то, что он испытывал к Уэйду, было совсем другим, глубоким, всепоглощающим.
Шаги стали быстрее, он почти побежал. Мысли путались, сливаясь в один мучительный поток. «Что я наделал? Что же я наделал?», — думал он.
Питер стоял на пороге своей съёмной квартиры, но так и не смог повернуться к двери. Он знал, что за дверью его ждёт тишина, которую сейчас просто невозможно вынести. Мысли, словно голоса, шептали ему на ухо, напоминая о всех ошибках, о Гарри, о лжи, которую он только что сотворил. Оставаться одному было невыносимо.
Не думая, Питер развернулся и направился к единственному кому мог сейчас доверять.
Шаги были быстрыми и решительными, словно его вела невидимая сила. Он понимал, что время шесть утра, но его это не остановило. Вскоре Питер уже стоял у входа, проводя картой доступа и входя в здание. Тишина холла встретила его, но это была не та гнетущая тишина, от которой он пытался убежать. Это было место, где он чувствовал себя в безопасности.
Лифт мягко поднял его на нужный этаж. Наконец, дверь спальни Тони оказалась перед ним. Питер ворвался туда как сумасшедший.
— Питер? — донесся сонный голос Тони.
Тони, приподнявшись на локте, сонно щурился, явно не ожидая увидеть Питера в такой час, да еще и с таким выражением лица. Увидев сына, он тут же проснулся полностью, мгновенно почувствовав, что что-то не так.
— Сынок, что случилось? — он сразу подался вперёд, тревога тут же заполнила его голос.
Питер не мог сдержаться. Он подошёл к кровати и буквально рухнул на неё, прямо на руки Тони, прижимаясь к нему, как испуганный ребёнок.
— Я не знаю, что делать, — Питер прошептал сквозь слезы, его голос был едва слышен. — Я всё испортил. Гарри... Уэйд... Я не могу больше так...
Тони, не задавая вопросов, обнял его, поглаживая по спине. Он чувствовал, как Питер дрожит в его руках, и сердце сжалось от боли за него.
— Тише, тише... Всё будет хорошо. Мы разберёмся, — тихо успокаивал он его, слегка покачиваясь, как будто убаюкивая.
— Я запутался, пап, — Питер крепко держался за Тони, словно за последний якорь в бушующем море эмоций. С каждой минутой его дыхание становилось ровнее, но страх и вина по-прежнему давили на него. — Я не хотел... Я не хотел ранить Гарри, — Питер наконец произнес это вслух, слова сорвались с его губ, как признание в страшном грехе. — Но я не могу забыть Уэйда...
Тони продолжал держать его, позволив Питеру выговориться.
— Ты справишься — Тони говорил мягко, его голос был полон уверенности и тепла. — Мы разберёмся вместе, шаг за шагом. — Тони не знал на самом деле как успокоить Питера. – Как хреново, что твоего отца здесь нет, я самая худшая жилетка для слез, — горько усмехнулся Тони.
— Это правда, — смеясь сказал Питер.
— Господи, ты что влюбился в Уилсона? — проанализировав все спросил Тони, Питер в ответ уткнулся ему в плечо, тихо всхлипнув. — Блять…
Питер толи засмеялся толи заплакал сильнее, но точно прижался ближе к Тони. Старк крепко обнял его размышляя над тем как будет медленно по кусочку отрезать Уэйду яйца.
— Уэйд не виноват, — ели слышно сказал Питер. — Я целовался с ним а потом как ни в чем не бывало пришел к Гарри, это все моя вина, — выпалил Питер.
Тони тихо вздохнул. Убивать парня в которого влюблен твой сын, идея так себе. Учитывая ещё то, что ублюдок бессмертный. Старку ещё требовалось время смириться с этим.
Устав от переживаний, Питер начал засыпать прямо в объятиях Тони, чувствуя, как груз, хотя бы на время, стал легче. Тони же оставался рядом, не отпуская его до тех пор, пока он полностью не уснул, а затем осторожно укрыл его одеялом, чтобы сын мог отдохнуть после этого тяжёлой ночи.
Тони долго смотрел на спящего Питера, зная, что впереди его ждёт что-то очень сложное. Но тут он был полностью бессилен, ничего поделать он не мог.
***
Питер медленно просыпался, его глаза с трудом привыкали к утреннему свету, пробивающемуся сквозь шторы. Он слабо разлепил веки и ощутил мягкость постели под собой, ту самую, которая всегда ассоциировалась у него с детством. Вспомнив, как ещё совсем маленьким, он, перепуганный ночными кошмарами, забегал сюда, к родителям, Питер ощутил острое чувство тоски. Тогда всё казалось таким простым. Но сейчас всё было иначе. Воспоминания об Уэйде и Гарри накрыли его, словно лавина, с новой силой. Тяжесть вины и смятения снова сдавила грудь, как только мысли о том, что он натворил, выплыли на поверхность сознания. Питер с трудом поднялся с кровати, чувствуя себя опустошённым. Ноги сами понесли его к кухне, как будто в поисках хоть какого-то утешения или привычного тепла дома. Когда Питер вошел на кухню, его встретил запах подгоревших блинчиков. Тони стоял у плиты, сосредоточенно наблюдая за сковородой, но при этом явно уже мысленно готовясь к тому, что его очередной кулинарный эксперимент потерпит неудачу. — Доброе утро, — произнёс Тони, не поворачивая головы, но его голос звучал более бодро, чем настроение в комнате. Питер молча сел за стол, ощущая, как его накрывает волна уныния и безысходности. Он едва заметил подгоревшие блинчики, но именно это позволило его мыслим переключиться на что-то другое, хоть и ненадолго. — Знаешь, Стив всегда умел это делать намного лучше, — с кривой усмешкой сказал Тони, пытаясь немного разрядить обстановку. Но, взглянув на Питера, понял, что это не сработало. — Эй, что за мрачный вид? У нас же блинчики! Пусть и не идеальные... Но Питер всё так же молчал, погружённый в свои мысли. Тишина повисла в комнате, становясь всё более напряжённой с каждой секундой. Тони глубоко вздохнул и, словно приняв какое-то важное решение, наклонился к столу и вытащил из-под него большую коробку. — Слушай, я не хотел это дарить вот так, без праздника, — сказал Тони, протягивая коробку Питеру. — Но вчера ты был явно не в настроении, и я подумал, что, возможно, это немного тебя подбодрит. Питер неохотно взял коробку, ощущая, как растёт напряжение в его груди. Открыв её, он увидел новые веб-шутеры. На первый взгляд они казались обычными, но, зная своего отца, Питер понимал, что здесь скрыто нечто большее. — Эти шутеры не просто улучшают твою старую модель, — начал объяснять Тони, присаживаясь рядом с Питером. — Они оснащены системой, которая будет оповещать тебя, если за тобой кто-то следит. Кроме того, они могут блокировать такие слежки. Я подумал, что это может быть полезно, учитывая… ну, знаешь, твоё нежелание проходить регистрацию. Питер поднял взгляд на Тони, его лицо было непроницаемым, но внутри он ощущал себя маленьким ребёнком, которому снова приходится выбирать между безопасностью и тем, во что он верит. — Я знаю, тебе не нравится эта идея, — тихо продолжил Тони, заметив его реакцию. — Но, Питер, тебе теперь восемнадцать. Ты взрослый, и я не могу больше закрывать на это глаза. Правительственные агентства проявляют интерес не только к Человеку-пауку, но и к тебе лично. Ты должен быть готов к тому, что ситуация может усложниться. И, чёрт возьми, я хочу, чтобы ты был в безопасности, даже если ты не согласен с тем, что я делаю. Питер молчал, его руки сжимали шутеры. Он чувствовал, как внутри всё бурлит от противоречивых эмоций — благодарности, злости, отчаяния и вины. Но, несмотря на это, в глубине души он знал, что Тони прав. Эта реальность, от которой он пытался убежать, настигает его, как бы он ни старался её игнорировать. — Спасибо, пап, — наконец тихо произнёс он, избегая взгляда Тони. — Но я всё ещё не знаю, что мне делать. Тони сжал его плечо, пытаясь передать ту уверенность, которой он сам не обладал. Тони бросил взгляд на Питера и, стараясь выглядеть как можно более небрежным, усмехнулся: — Ну, давай, ешь блинчики, иначе мне начнет казаться, что я совсем хреновый кулинар, — его голос был лёгким, но в нём все равно проскальзывало беспокойство. Питер, заметив это, слегка улыбнулся, отложил шутеры в сторону и потянулся за тарелкой. Он полил блинчики большим количеством кленового сиропа, стараясь скрыть напряжение за привычным действием. Тони с облегчением смотрел, как Питер с видимым удовольствием поглощает еду, хоть и не самую удачную. Но внезапно на лице Питера мелькнула тень. Вкус сиропа напомнил ему кое-что, о чём он предпочёл бы сейчас не думать. Медленно жуя, он вспомнил о том, что дал ему Уэйд. Телефон, для связи со Стивом, с двумя звонками, из которых он ещё не использовал ни одного. Питер почувствовал тяжесть в кармане, будто этот телефон с каждым мгновением становился тяжелее. Питер остановился, отпустил вилку и, взяв телефон из кармана, положил его на стол перед Тони. — Пап, — начал он, пытаясь подобрать слова, — Кое-кто дал мне это. Телефон для связи с отцом. Там всего два звонка, и после того, как они будут использованы, он самоликвидируется через десять минут. Слова Питера повисли в воздухе, а Тони словно застыл. Два года. Прошло два года с тех пор, как он в последний раз слышал голос Стива. Два года боли, обиды и разочарования, смешанного с ненавистью. Ненависть за то, что Стив покинул его, предал их любовь, отказался от всего ради своих принципов. И всё это время Тони твердил себе, что больше не хочет его видеть, не хочет о нём думать. Но вот он, этот проклятый телефон, лежит прямо перед ним, давая шанс услышать его голос снова. Тони сжал кулаки, не зная, что делать. Его глаза вспыхнули, полные противоречивых чувств. Он мог бы взять телефон и раздавить его, положив конец всем этим мучительным сомнениям. Но он не мог заставить себя сделать это. Мысли путались: гнев и боль переплетались с острой тоской и любовью, которую он пытался похоронить, но не смог. — Где ты его взял? — наконец, спросил Тони, его голос был напряжённым, словно он боролся с желанием закричать. Питер отвёл взгляд, чувствуя, как его сердце бьётся сильнее. — Уилсон, — тихо прошептал Тони, сразу поняв всё, и сжал зубы от ярости, переполняющей его. Как же он ненавидел Уэйда в этот момент. Ненавидел за то, что тот втягивает Питера в эту грязную историю. Ненавидел за то, что тот посмел принести ему это. Но больше всего Тони ненавидел себя за то, что, несмотря на всё это, он всё ещё скучал по Стиву. Он всё ещё любил его. Питер посмотрел на Тони, видя, как тот борется с собой, и спокойно добавил: — Пап, я не думаю, что у Уэйда есть какая-то информация, кроме этого телефона. Он просто передал то, что ему дали. Ты знаешь Капитана Америку, он бы не стал доверять что-то важное Дэдпулу. Тони медленно поднял телефон, взвешивая его в руке, словно он был куда тяжелее, чем могло показаться. Его руки дрожали. Он не знал, что делать. Части его хотелось выбросить этот телефон и навсегда забыть обо всём. Но другая часть, гораздо более сильная, заставляла его прижать его к груди, словно это могло вернуть Стива обратно. В глазах Тони блеснули слёзы, и он отвёл взгляд от Питера, чтобы сын не увидел его слабости. В голове кружились мысли: если он позвонит, он снова услышит голос Стива, возможно, даже поговорит с ним. Но сможет ли он вынести это? Сможет ли он пережить те эмоции, которые давно пытался забыть? Или это разрушит его окончательно? Питер видел, как отец борется с собой, и чувствовал, как внутри разрастается тревога. Он понимал, что для Тони это не просто телефон. Это — возможность, шанс, который может как спасти его, так и окончательно сломать. — Папа, — мягко произнёс Питер, пытаясь достучаться до Тони. — Этот телефон предназначался нам обоим. Я не буду использовать свой звонок, хочу чтобы эта вещь была у тебя. Я не знаю, что правильно, но я думаю, что ты должен сделать то, что чувствуешь. Не важно, что это будет. Питер был благодарен Уэйду, за то, что тот дал ему этот мобильник. Это лучшее, что он мог сделать. Но Питер хотел бы увидеть отца снова и говорить с ним лично, для него это стало принципиально важным. Тони тяжело вздохнул, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить сердце, колотящееся в груди. Он снова посмотрел на телефон, ещё раз ощутив всю тяжесть своего выбора. —Я подумаю, — наконец, прошептал он, его голос был сломлен и едва слышен. Тони взял себя в руки за считанные секунды и убрал телефон куда-то в кухонный стол подальше от его глаз. Он отвернулся от Питера чтобы заварить кофе и немного выждав спросил: — А что будешь делать ты? — не поворачиваясь сказал он. — С Озборном и этим тупорылым придурком? — Тони не отказывал себе в возможности оскорбить Уэйда. — Я подумаю, — повторяя слова отца, пробубнил Питер. — Скажи Озборну правду или не мучай парня. Дэдпул самый неудачный выбор в твоей жизни, и я до последнего буду его осуждать. Только вот…— Тони ненадолго замолчал и наконец повернулся к сыну. — Это твой выбор. Питер напряженно проглотил остатки блинчиков, ничего не ответив Тони.***
Паркеру нужно было проветриться. Патрулирование — отличная идея. Днём он покинул башню Старка и, натянув костюм в своей квартире, отправился в центр Нью-Йорка. Хотелось хотя бы немного понаблюдать за людьми, похожими с высоты паучьего полёта на маленьких муравьишек. Правда, это не вызывало у него чувства величия. Лишь страх перед тем, насколько наши жизни ничтожны и малы. Но он был готов спасти каждую из них. Паркер сидел на краю крыши, болтая ногами, и вдруг почувствовал под тканью костюма холодок от стали, к которому так привык, что уже забыл о нем. Он замер, осознав, что это такое. — Жетоны Уэйда… — пробормотал Питер, сняв маску и расстегнув цепочку. Сжимая жетоны в руке, он сидел так какое-то время, погружённый в мысли. Выследить Уэйда не составило никакого труда. Этот придурок почти всегда ходил в своём костюме. И как его ещё не задержали правительственные охотники за нелегальными супергероями? В полном обмундировании Питер уже стоял напротив жилища Уэйда в каком-то гетто. Это явно не была единственная квартира Уэйда; в процессе поиска он наткнулся ещё на семь, где Уилсон появлялся время от времени. Питер забросил учету на пару дней, чтобы побывать во всех квартирах, это было плохо. Но найти Уэйда было сейчас важнее интернатов и всякой научной хуйни. Питеру было не по себе от того, что он в костюме разгуливает по такому району. Но никто даже не подошёл к нему, не уставился. Скорее всего, думали, что он косплеер Человека-паука. Или же всем было просто похуй, потому что вокруг были только торчки и барыги. Питер слегка неуверенно нажал на полусломанный дверной звонок, кривясь от неприятного звука. Через несколько секунд он услышал шаги за дверью. — Кого, нахрен, сюда принесло в такой час? — Питер был удивлён услышать женский голос. Пожилая женщина? Он мог ошибиться адресом? — Извините... мэм? Я просто хотел узнать... эм, не живёт ли тут один человек, — Питер растерялся, когда из-за двери последовала тишина. — Его зовут Уэйд... Уэйд Уилсон. Дверь тут же открылась, и перед ним предстала пожилая чернокожая женщина с седыми волосами, похожими на одуванчик. На её глазах были солнцезащитные очки, плотно прилегающие к лицу, в руке она держала трость. Питер понял, что она слепая, и тут же почувствовал стыд за то, что побеспокоил её. — Если ты пришёл его убить, я буду только рада, — пробурчала женщина. — Нет, я... к сожалению, наверное, его друг, — неловко выпалил Питер. — «К сожалению, наверное», значит, точно друг, — она усмехнулась и ткнула его тростью. Паркер тихо засмеялся, а женщина жестом пригласила его внутрь. Квартира была обычной: старая, слегка пошарпанная, с разбросанными вещами. Женщина двигалась по комнате уверенно, будто действительно видела. Она уселась на диван, устроилась поудобнее и сделала радио немного потише. — Он без умолку болтает о тебе, мальчик-паук, — улыбнулась она, похлопав рукой по месту рядом с собой. Питер, сняв маску, послушно сел. — Но как вы... как вы поняли? — спросил Питер, всё ещё немного растерянный. — О, молодой человек, слепые видят намного лучше зрячих, — тепло ответила она, касаясь руки Питера. Он улыбнулся. — Уэйд сейчас здесь? — осторожно спросил он. — Конечно! Нюхает кокаин и дрочит как сумасшедший в соседней комнате. Так, что даже нас не слышит, — прохрипела она. — Всё из-за тебя. Питер был уверен, что она подмигнула ему, несмотря на тёмные очки. Его немного передёрнуло. — Старая ты сука, Эл! — раздался голос из соседней комнаты, и вскоре на пороге появился Уэйд. На нём был костюм, но без маски, и, что особенно бросалось в глаза, — розовые кроксы на ногах. — Зачем ты выставляешь меня в таком свете перед моим пирожком? — Хватит нюхать кокаин для продажи, Уэйд, — строго сказала она. Уэйд закатил глаза и бросил в неё большой белый свёрток. К удивлению Питера, женщина ловко поймала свёрток и, усмехнувшись, спрятала его где-то рядом с собой. — Малыш, давай, хватит слушать эту старую каргу, — сказал Уэйд, махнув рукой в сторону Эл. — Пойдем со мной. Питер послушно двинулся за Уэйдом, хотя внутри его трусило, как при десятибалльном землетрясении. Он на мгновение задержался, слегка сжав руку старушки, как бы в знак благодарности. Она в ответ улыбнулась ему. — Чёрт, это же пиздец как странно, — Питер оказался в комнате Уэйда, которая была увешана плакатами с Человеком-пауком. Полки под окнами были заставлены лимитированными фигурками. — Ты маньяк. — Эй, ты что, переобщался с этой грымзой? Или совсем не рад меня видеть? — обиженно, почти по-детски, забурчал Уэйд, усаживаясь на кровать. — Нет, просто не думал, что ты такой... фанат Человека-паука, — засмеялся Питер, всё ещё оглядывая комнату. — Просто потому, что… — Уэйд наклонился ближе и заговорщически прошептал: — Человек-паук — это Питер Паркер, а этого зайку я обожаю. Питер залился краской и уже пожалел, что снял маску. Он сжимал в руке жетоны Уэйда и подошел ближе, протягивая их ему. На мгновение лицо Уэйда застыло, и Питер не мог понять, был ли тот польщён или расстроен. — Ты просил их сохранить... Ну, и вот, — Питер неуверенно посмотрел в пол, чувствуя неловкость. После короткой паузы Уэйд забрал жетоны и положил их на прикроватную тумбочку. — Спасибо, принцесса, — усмехнулся Уэйд, но в его голосе чувствовалась некоторая грусть. Наступила пауза, которая, похоже, смущала только Питера. Уэйд, словно ничего не произошло, улёгся на кровать, открыл какой-то комикс и стал его читать, будто Питера в комнате вообще не было. Паркер почувствовал, как внутри поднимается волна злости. — Какого хуя? Ты просто будешь лежать? — Питер выпалил это и тут же почувствовал себя последней истеричкой, которая «ебёт Уэйду мозг». — А что ты хочешь? Трахнуться по-быстрому? Я уже подрочил двенадцать раз, нужно время на перезарядку, — Уэйд не отрывал взгляда от комикса, словно говорил о чём-то совершенно обыденном. Внутри Питера всё кипело. Он не сдержался: вырвал комикс из рук Уэйда и швырнул его в стену, так что несколько страниц порвались. — Эй! Мажорик, ты должен мне новый!!! — вскрикнул Уэйд, приподнимаясь на кровати. — Почему ты так себя ведёшь?! — Питер сжал кулаки, едва сдерживаясь от слёз. — Будто между нами ничего не произошло! Будто меня вообще нет! Уэйд на мгновение замолчал и в упор посмотрел на Питера. Этот взгляд был настолько холодным и проницательным, что Питеру стало не по себе. — Малыш, Питти, это не я сбежал с вечеринки своего парня, чтобы провести время с ебучим шизоидом и извиваться в его руках, как маленькая похотливая шлюха, — Уэйд говорил спокойно, но в его словах чувствовалась ядовитая насмешка. Лицо Питера покраснело, как помидор. Он уже взрослый человек, почему Уэйд позволяет себе так говорить с ним, будто он всё ещё подросток? — Ты так себя ведёшь, будто только я это чувствую? Почему, Уилсон? Ну какого хуя?! — Питер ругался, не в силах остановиться. — Ты можешь хотя бы на секунду выключить внутреннего долбоёба, хотя я уверен, у тебя их внутри несколько! Ты можешь хотя бы пару минут быть честным со мной и осознать, что тебя не было два ебаных года!!! И нет, не ты чувствуешь стыд из-за того, что твоя первая настоящая любовь вернулась и разрушает, возможно, самые идеальные отношения в твоей жизни! Первая настоящая любовь. Ебать. Желтый и белый просто кричали внутри Уэйда, споря друг с другом, но он упорно молчал, спокойно глядя на Питера. — Повзрослей, — холодно произнёс Уэйд, смотря Питеру прямо в глаза. Того передёрнуло от этих слов. — И определись, чего ты хочешь. С этими словами Уэйд встал, не спеша подошёл к брошенному Питером комиксу и начал его поднимать. Питер не выдержал — сердце билось как бешеное, кровь кипела. Он выстрелил паутиной, притянув Уэйда к себе с такой силой, что тот едва удержался на ногах. Паркер в ярости ударил Уилсона ногой в живот, заставив его отшатнуться назад. Питер сорвался, его кулаки сжались до боли. Он бросился на Уэйда, его удары были быстрыми и хаотичными, полными отчаяния. Но Уэйд не отвечал. Он не ударил в ответ, хотя мог бы. Он лишь подставлял руки, защищаясь, отражая удары Питера. Его лицо оставалось непроницаемым, словно каменная маска, но в глазах читалась мучительная борьба. Иногда Уэйд наносил лёгкие, почти неощутимые удары, скорее для того, чтобы сбить Питера с толку и не дать ему ранить себя самого. — Бей меня! — кричал Питер. — Давай! Ты же так и видишь во мне ребёнка, да?! Думаешь, я не способен выдержать настоящую боль?! Но Уэйд молчал, продолжая уклоняться, блокируя удары, только чуть сильнее обхватывая его запястья, когда те устремлялись к его лицу. — Хватит! — взревел Питер, врезая кулаком по лицу Уэйда. Кровь выступила на губе Уилсона, но он даже не отшатнулся. — Давай, бей меня! Покажи, что я тебе не безразличен! Покажи блять хоть что-то кроме твоего тупого ни к чему не идущего флирта! Но Уэйд всё равно не отвечал. Он только сильнее прижал Питера к себе, сдерживая его ярость. В какой-то момент Питер остановился, тяжело дыша, оглядел Уэйда — и заметил это. Уэйд мог бы разорвать его на части. Но он этого не делал. Он мог бы ударить так, что Питер бы не смог встать, но не сделал этого. Уилсон только защищался, принимая на себя удары. Питер почувствовал, как подступает тошнота. Осознание накатывало волной, его трясло. Он отступил назад, запинаясь о собственные ноги, и опустился на колени. Всё тело дрожало, а в голове проносились мысли, одна хуже другой. — Ты... ты не можешь... — Питер схватился за голову, пытаясь переварить всё это. Он едва дышал, чувствуя, как что-то внутри него ломается. Уэйд опустился на колени перед Питером, осторожно коснулся его лица рукой, но Питер отдёрнулся. — Питти, — тихо сказал Уэйд, его голос был странно мягким. — Я не могу сделать тебе больно. Ты сам знаешь, почему. — Почему? — прошептал Питер, его голос дрожал. Уэйд молчал. Он смотрел на Питера, как будто пытался найти ответ где-то глубоко внутри, но не мог его высказать. Вместо этого он просто молча обнял его, крепко прижимая к себе. Паркер чувствовал только одно — страх потерять то, что было между ними, что бы это ни было. Питер, не вытирая слёз, приподнял голову и, словно заколдованный, потянулся к Уэйду, мягко касаясь своими губами его губ. Это было почти инстинктивно, как будто всё, что он знал и хотел, сводилось к этому мгновению. — Не надо, — прохрипел Уэйд, с усилием отстраняясь. Он не хотел отстраниться, но не мог иначе. В тот день, на день рождения Питера, он позволил себе слабость, как и два года назад. И теперь это снова нависло над ним, угрожая всё разрушить. — Почему? — всхлипнул Питер, его большие карие глаза блестели надеждой, которая угасала с каждой секундой. — Потому что я нахрен испорчу твою жизнь, — Уэйд сжимал его плечи, как будто удерживал его от прыжка в пропасть, зная, что сам он уже давно в ней. Он провёл рукой по волосам Питера, словно это могло бы как-то смягчить удар. — Посмотри, что я уже с тобой сделал. Тебе лучше остаться в идеальных отношениях с Гарри Озборном, чем фетишировать на страшных ублюдков вроде меня. Он улыбался, поглаживая Питера, но внутри всё рвалось на части. Желание прижать его крепче боролось с мучительным осознанием того, что он не достоин этого. Уэйд смотрел в глаза Питера, зная, что это неправильно, что он не заслуживает права видеть в них такую надежду, такую любовь. — Богатенькие мальчики должны быть с богатенькими мальчиками, — усмехнулся Уэйд, голос его был полон сарказма, за которым скрывалось отчаяние. Он взял лицо Питера в свои ладони, большим пальцем поглаживая его щёки, как будто прощался. Взгляд Питера горел злостью и обидой, и Уэйд уже точно был готов, что тот бросится его пиздить. — Поцелуй меня. Слова Питера прозвучали утвердительно, как приказ, которому Уэйд не мог не подчиниться. Питер буквально заставлял его одним только голосом. Уэйд долго осматривал его лицо, сжимая зубы. Он боролся с собой, с каждым демоном, который тянул его в противоположные стороны. — Поцелуй меня, или я уйду прямо сейчас, и ты никогда меня не увидишь, — серьёзно сказал Питер. — Я уйду и обещаю, никогда не вернусь. Я не позволю тебе больше найти меня. Если я тебе так противен, если я так мал для тебя, то я просто исчезну и никогда больше не вспомню о тебе. Нутро Уилсона заполнила паника, и он не знал, как на неё реагировать. Он хотел отшутиться, хотел отчитать Питера, как всегда, но всё, что он мог делать, — это бороться с этим разрушающим его желанием. Он хотел придушить Питера, вылить на него всю свою ярость. Но вместо этого он сдался. Уэйд медленно притянул Питера к себе, их губы встретились, и в этот момент всё остальное исчезло. Его поцелуй был нежен, и это было пугающе. Это не был тот жёсткий, страстный поцелуй, который мог бы заставить их забыть обо всём, нет. Это было что-то большее. Нечто такое, что требовало всего Уэйда, его полного погружения, его настоящих, не скрытых чувств. Уэйд оторвался от Питера на секунду, понимая что его переполняет бешеная страсть. — Засранец, — выпалил Уэйд, и только уголки губ Питера успели приподняться в улыбке, как он ощутил горячий язык Уэйда в своем рту. Питер задохнулся от неожиданности и страсти, которая захлестнула его с головой. Он обвил талию Уэйда ногами, прижимаясь ближе, словно стремился стать с ним единым целым. Каждое его движение отзывалось огнем внизу живота, и когда он почувствовал, насколько огромен Уэйд, холодный пот выступил на его спине. Уэйд рычал ему в губы, поглощая каждую частичку его существа, не давая сделать ни единого глотка воздуха. Питер судорожно дышал, но не отстранялся, напротив, он хотел больше — больше Уэйда, больше этого безумного поцелуя. Но когда Уэйд почувствовал, что Питеру нужен перерыв, он тяжело оторвался от его губ, дыша так, словно только что вынырнул из ледяной воды. — И что теперь? — вопросительно изгибая бровь, спросил Уэйд. Питер растерянно бегал глазами по его лицу. Губы Уэйда были неожиданно манящими. Питер не мог отвести от них взгляд, время от времени переходя к красивым глазам мужчины, которые только разжигали безумие внутри. Питер ещё пару раз похлопал длинными ресницами, и Уэйд издал полу-визг, умилённо глядя на него. — Я тебя поцеловал, солнышко. Что дальше? — Питер округлил глаза ещё больше, надул губы и спрятал лицо в груди Уэйда, как ребёнок. Уэйд снова заскулил, увидев эту картину. — Как можно быть таким милым сексуальным щеночком… — Я вообще-то не думал, что дальше. Я просто очень хотел тебя поцеловать, — промычал Питер в грудь Уэйда, так тихо, что, возможно, мужчина и переспросил бы, но всё прекрасно расслышал. — Чёрт возьми, тебе правда восемнадцать? — вздохнув, пробурчал Уэйд. Питер со всей дури лупанул его в грудь. — Ай! Гаденыш, папочке нравится, когда жестко, но твоя суперсила — это просто пиздец! — Я думал, ты тоже суперсильный, — совершенно наивно спросил Питер, как будто не сидел на руках у Уэйда, потираясь спандексом на заднице о его промежность. Уэйду захотелось слегка придушить паренька, чтобы тот закашлялся и умолял его трахнуть. — Можно я тебя чуть-чуть придушу, а ты поумоляешь трахнуть себя? —пародируя наивный взгляд Питера, слегка наклонил голову Уэйд. Питер тут же залился краской, одним ловким движением выскользнул из рук Уэйда, сползая задницей на пол и толкнув мужчину ногами в пресс. — Ты испортил момент, — сквозь смущение прорычал Питер. Уэйд даже не почувствовал толчка в грудь. Перед его глазами были только длинные, подкачанные ноги, идеальные, словно вылитые из стали. Уэйд не успел прикоснуться к ним из-за юркости паучка. — Мисс Хилари Клинтон, но это вы сами подняли юбку! — крикнул Уэйд, вставая с пола. — Господи, Питти, твой пубертат ещё не закончился, да и задница у тебя мягкая, как у подростка. Не обижай меня… — Иди нахер, — буркнул Питер. Его голос звучал хрипло. Он не знал, что делать дальше. Как одурманенный, он ушёл с Уэйдом, вернулся к Гарри, вспомнил о жетонах и снова оказался так близко к Уэйду. Безумие. Питер был как под наркотиками в объятиях этого чокнутого и умолял его о поцелуе. Иногда он даже задавался вопросом, не отравили ли его. — Не начинай говорить это, если знаешь, что я скажу после, — Уэйд облизнулся. Питер почувствовал это спиной. — Мне нужно… — Питер стоял спиной к двери, ведущей из комнаты. — Тебе нужно к твоему парню, — с нарочитым удивлением открыл рот Уэйд, приложив руки к лицу, словно в пародийном шоке. Питер вспыхнул. В его груди закрутилась смесь ярости и бессилия — Уэйд снова над ним издевается, не пытается понять. Все это только добавляло хаоса в его мыслях, усиливая панику. — Я должен сделать то, что должен, — хрипло выдавил Питер, будто убеждая самого себя. — Ты должен сделать то, что хочешь, — лениво бросил Уэйд, раскинувшись на кровати звездой. Питер иногда удивлялся, насколько Уэйд мог быть здравомыслящим и даже… нормальным. Правда, случалось это крайне редко. Но больше всего его бесило другое. Такое глупое, почти детское ощущение, будто все это — план Уилсона, разработанный годами, чтобы заставить Питера влюбиться в него. Иначе откуда у Уэйда эта непрошибаемая самодовольная улыбка? Питеру хотелось верить, что Уэйд чувствовал к нему что-то настоящее с самого начала, все эти два чертовых года, что они были порознь. Но страх оставался: а вдруг для Уэйда это просто игра? Вот он сейчас бросит Гарри, отдаст этому придурку лучшие годы своей жизни, а тот снова исчезнет, как тень. Эти мысли лишь сильнее затуманили сознание. Питер стоял у двери, слишком долго не решаясь сделать шаг, будто сам Уэйд исчезнет вместе с его уходом. И вот, когда он наконец-то решился и потянулся к дверной ручке, уверенный, что уйдет из этого странного, безумного жилища, он ощутил чужие руки на своей талии. Питер замер, чувствуя, как напряжение сдавило грудь. — Я найду тебя вечером, — прошептал Уэйд, уткнувшись носом в его непослушные локоны. Питер закрыл глаза от внезапного наслаждения, но тут же резко очнулся и, собравшись с духом, выбежал из квартиры, на прощание крикнув что-то старой Эл. Он бежал к университету, будто спасался от самого себя. Мысли крутились, рвали душу на части. Пока его разум еще был ясен, нужно было найти Гарри. Нужно все сказать, разорвать. Это было честно, правильно. Неважно как, но он обязан. — Господи, лишь бы это не было ошибкой, — прошептал Питер, пробегая через шумные улицы мегаполиса, словно молитву.***
ПАУЧОК В НАС ВЛЮБЛЕН ПО САМЫЕ ЯЙЦА Слава Тору, что ему уже восемнадцать! — гремел белый голос в голове Уэйда. Теперь ты не будешь вышибать нам мозги, Уэйд, когда мы представляем, как этот сладкий ротик... — продолжал желтый, смакуя каждое слово. Трахать, трахать, трахать, трахатьтразвтьахалазахалтвж!— словно ломаясь на полуслове, кричали они хором. Но Уэйд почти не вслушивался. Его мысли давно улетели куда-то вдаль, оставив голоса за гранью восприятия. Он думал о Питере. О том, какой он красивый. Особенно когда плачет. Уэйд был бы готов убить любого, из-за кого у Питера на глазах появятся слезы. Даже себя, если это было бы нужно. Правда, жаль, что смерть для него — всего лишь временное неудобство. Глаза Питера... Они были особенными. Уэйд трахал множество людей, красивых, чертовски красивых, даже после того, как его изуродовало. А до этого — еще больше. Но таких глаз, как у Питера, он не встречал ни у кого. Никто и никогда не смотрел на него так, как Питер. Разве что Ванесса. Когда-то давно. Когда она еще любила его. Но память об этом становилась все более размытой. Столько раз его сознание разбивалось на осколки, столько ударов он пережил — теперь это проявлялось провалами в памяти. И все же в эти моменты было так тепло и сладко осознавать, что Питер сам его выбрал. Уэйду не пришлось ни приковывать его наручниками к батарее, ни убивать Озборна. Сраный Озборн! Мы должны его убить! — резко вернулся желтый голос. Этот говнюк лишил девственности нашего малыша!— подхватил белый. Погоди, может, Питти еще целочка? Видел, как он краснеет от прикосновений?— желтый был явно настроен на спор. Целочки так не трутся об стояк таких, как мы!— возмутился белый. Ебаный Гарри Озборн! Как он мог? Нас не было всего два года, а Питти уже поддался на его деньги! — яростно вскрикнул желтый. Богатенькие мальчики должны быть с богатенькими мальчиками, да, Уэйд?— их разговор становился все громче, труднее было их игнорировать. Уэйд тяжело вздохнул, чувствуя, как шум голосов разрушает его попытки сосредоточиться. — Парни, заткнитесь, — устало, но спокойно произнес он. Честно говоря, сейчас ему было не до этих криков. Голоса разжигали в нем те аспекты, которые он старательно сдерживал, когда был рядом с Питером. И все же, в одном они были правы: сраный Озборн. — Питти мой, и мне совершенно насрать на этого Гарри Стайлса, — пробормотал Уэйд себе под нос. Уэйд, ты тупой мудак! — закричал белый. — Он бросит тебя из-за любой херни, как только Гарри Стайлс поманит пальцем! Он вообще супертупой! Лежит тут и мечтает о нашем Питти, будто не понимает, что тот влюбился в нас только потому, что эмоционально нестабилен, — поддержал желтый. — Он уже не подросток! — возразил белый. — Два дня как перестал, уебок! — отрезал желтый. Уэйд почувствовал, как его нехило придавило от этих споров в голове. Встав с кровати, он побрел к Эл — нужно было отобрать у нее кокаин и немного расслабиться. Перед встречей с Питером дурь должна выветриться.***
Питер переоделся в гражданское в ближайшей подворотне. Он никогда раньше не был так неаккуратен. Прямо возле университета — его точно могли заметить, но он особо не успевал об этом думать. Питер оббежал несколько кампусов — Гарри точно ещё был в университете, его пары по ядерной физике заканчивались только поздно вечером. А сейчас должен был быть перерыв. Нужно было только найти его. Паркер так хорошо знал Гарри. Он знал, что если у него перерыв между вечерними парами, тот никогда не пойдет ужинать — бережёт фигуру. Он не будет тусить на стадионе или пропадать в библиотеке, это точно. Гарри любил курить сигареты вместе с Гвен. Питер оббежал все курилки за углами, которые знал, и наконец, забежав за очередную лестницу снаружи здания, увидел Гвен и Гарри на заднем дворе. Они валялись на траве, курили лёжа, кто-то читал, кто-то просто валялся и общался с остальными. Толпа была небольшая. Ну конечно, здесь Гарри Озборн — все хотят быть в его компании. Питер никогда не видел ничего особенного в популярности Гарри. Он привык, что вокруг тех, кто побогаче, всегда собирается много народу. Он и сам был таким в некоторых школах. Но сейчас эта ситуация его напрягала и злила. — Питер? — Гарри, мило общавшийся с каким-то парнем, увидел Паркера. Его глаза засверкали. Ой-йой. Вся уверенность Питера тут же превратилась в немую неловкость. Фигура его стала маленькой и подавленной. Гарри вскочил, заключив Питера в объятия. — Питер! Тебя не было несколько дней, ты не брал трубку, дома тебя тоже не оказалось, ещё немного, и я пошёл бы в полицию, — Гарри прижимал растрёпанного Питера к себе так сильно и тепло, что стыд внутри Питера нарастал. Ему стало легче, когда он подумал, что если бы Питер пропал, Уэйд бы вскрыл его могилу, лишь бы достать его. — Прости, — Питер отстранился от Гарри, с трудом заглянув ему в глаза. Вся компания с умилением наблюдала за воссоединением влюбленных. Кроме Гвен — она внимательно вглядывалась в лицо Питера, иногда подозрительно косясь на его дрожащие руки. — Гарри, мне нужно… — Ни слова, мы сегодня должны поужинать вместе. Я даже, так уж и быть, пропущу спортзал. Мне тебя так не хватало, Питти... — Не называй меня так. Питер был достаточно громким, чтобы его могли услышать. Но все сделали вид, что заняты своими делами. Кроме Гвен. — Ладно, — растерянно вымолвил Гарри. — Ты такой напряжённый, всё в порядке? Говори. Говори, Паркер. Говори, мать твою. — Всё в порядке, — пробормотал Питер, будто сам себе. — Я просто не смогу сегодня поужинать, мне нужно к родителям… — могло показаться, что Паркер — худший лжец на планете, но Гарри решил этого не замечать. — Ладно, сладкий, — улыбнулся Гарри. Питера передёрнуло от ещё одного ласкового слова. Никто не должен так с ним говорить. Кроме одного. — Завтра я иду на свадьбу к родственникам вместе с отцом. Пойдёшь со мной? Хотя подожди, ты пойдёшь! Потому что я уже сказал об этом папе! Гарри был таким невыносимо улыбчивым. Питер умер. У него сегодня встреча с Уэйдом. — Гарри, я просто… Озборн заставил Питера замолчать поцелуем. Грязным и жадным, настолько, что кто-то из компании, казалось, даже хотел это сфотографировать. Питер широко распахнул глаза и не отвечал на поцелуй, но Гарри, похоже, и так было нормально. Паркер слегка заёрзал, стуча пальцами по груди парня. Тот нехотя отстранился. Внутри Питера была пустота. — «Гарри, я просто так счастлив, что надену свой лучший костюм», — думаю, ты это хотел сказать, — улыбнулся Гарри, чмокнув Питера напоследок в щеку. Тот дёрнулся, но Озборн упорно ничего не замечал. — Мне с ребятами пора на дополнительную пару, увидимся. — Но нам нужно поговорить, — выпалил Питер, уже когда Гарри и несколько ребят собирались уходить. — Всё завтра, малыш, — подмигнул Озборн. Питера передёрнуло. Когда парни скрылись в ближайшем кампусе, Питер взвыл, уставившись на одну оставшуюся Гвен. Питер смотрел на Гвен, которая молча стояла напротив, всматриваясь в него с подозрением. Ему казалось, что она вот-вот начнёт задавать неудобные вопросы, но она медлила. — Он опять, нахрен, это делает! — Питер раздражённо запустил руку в волосы, сводя взгляд к земле. — Да что? — Гвен прищурилась, не до конца понимая его резкость. — Называет меня этими прозвищами. Зачем он это делает?! — Так делают влюблённые люди, разве нет? — Гвен усмехнулась, но по её голосу было понятно, что она всерьёз задумывается над его словами. — Аааааавввв, ты не понимаешь! Он это не так делает. — Ты какой-то странный, — Гвен посмотрела на него с любопытством и подозрением. — Забудь, — пробормотал Питер, не желая продолжать разговор. В воздухе повисла неловкая пауза, и Питер решил, что нужно сменить тему. — Может, поедим что-нибудь сладкое? Я с ума схожу, просто хочу огромное мороженое с орешками и карамелью, — предложил он, вспоминая про ближайшее кафе, где всегда можно было найти что-то вкусное. Питер всегда ел сладкое, когда мозг кипел. — С удовольствием, — ответила Гвен, улыбнувшись. Питер облегчённо выдохнул. Гвен не задавала лишних вопросов, хотя казалось это было просто делом времени. Пока они шли к кафе, Гвен, не теряя возможности сменить тему, спросила: — Слушай, можно я сегодня переночую у тебя? В общежитии травят тараканов, а к дяде я точно не поеду — он опять пьёт, — она пыталась быть улыбчивой, но было видно как ей неловко от того, что приходится просится к Питеру. Паркер задумался на мгновение. Он не был против, но вечер ещё был расписан в его голове: встреча с Уэйдом, которая могла произойти в любое время. Он даже не знал, во сколько это случится. — Конечно, — Питер улыбнулся, отдавая Гвен ключи. — Чувствуй себя как дома. Но учти, у меня ночные съёмки Человека-Паука для «Дэйли Бьюгл», так что меня не будет до утра. — Поняла, спасибо, — Гвен взяла ключи и, казалось, на мгновение расслабилась. Питера захватывало то, какая Гвен удивительная. Он просто не мог отказать ей в помощи. Порой ему казалось, что она так дорога ему, что он хотел бы обнять её и никогда не отпускать. По пути в кафе он украдкой бросал на неё взгляды, замечая тонкую грусть в её глазах. Она молчала, и было ясно, что её мысли бродят где-то далеко. Питер невольно улыбнулся, когда увидел, как Гвен слегка нахмурилась — она выглядела так очаровательно в этот момент. Неожиданно Гвен остановилась. — Эй, Питер... — Она посмотрела куда-то вдаль с удивлёнными, широко распахнутыми глазами, пару раз моргнув. — Это Дэдпул нам сейчас машет?
Примечания:
Привет, следующая глава на самом деле уже в процессе написания, так что ждите скоро!!!
Не забывайте ставить «жду продолжения» и делится своими мыслями по поводу главы в отзывах.
