Simple things

— Я пришёл сюда за Питером. Думаю, это и так ясно, — холодно произнёс Старк, а рядом неотрывно следил за каждым движением его верный водитель Хэппи. — Я никуда нахрен не пойду, пока ты мне всё не объяснишь! — резко бросил Питер, сжимая кулаки и делая шаг вперёд, практически в упор к Старку.       Тони тяжело вздохнул, взгляд его стал суровым. Он продолжил говорить, но теперь в голосе чувствовалась усталость: — Питер, твой отец, Стив, отказался от нас ради каких-то старых отголосков прошлого. Ему уже всё равно, что здесь происходит. Его жизнь здесь больше не имеет значения... как и наша для него.       Эти слова поразили Питера, как молния. Всё действительно настолько плохо? Как это могло случиться так быстро? Тогда, когда Питер уезжал, они были как семья, но теперь все изменилось.  — Питер, умоляю, поедем домой. Там я расскажу тебе всё, что нужно знать, — голос Тони стал тише, но в нём звучала непоколебимая решимость.       Питер остановился, отступая на шаг назад, немного скрываясь за плечом Уэйда. Уилсон, сложив руки на груди, бросил насмешливый взгляд на Старка, словно проверяя его на прочность. — А почему этот придурок здесь? — раздражённо бросил Тони, при этом его глаза расширились от удивления. — И… господи, это что, моя пижама?! — Ооо, Железный человек любит розовый? — Уэйд с притворным восхищением наклонил голову. — Ну что ж, кажется, у нас так много общего. Может, мне залететь к вам на тройничок с звезднополосатеньким патриотом? — Какого хрена ты творишь, Тони?! Чарльз бы давно разобрался с этим правительственным беспределом! — взорвался Росомаха, перебивая Уэйда. Логан прекрасно знал, о чём говорил. Они с Людьми Икс не раз бывали в Овальном кабинете, и Чарльз всегда находил способ урегулировать конфликты. — Чарльза взяли, Логан, — с горечью бросил Тони. — Теперь нам нужна жёсткая рука, понимаешь? Ты вообще осознаёшь, сколько невинных людей погибает из-за всех этих ряженых в костюмы, действующих по прихоти? — Для этого и был нужен Чарльз, тупой ты кусок дерьма! — Логан взревел, бросаясь на Старка. Его когти, обнажённые и смертоносные, были всего в дюйме от горла Тони. Но Логан внезапно замер, осознав, что десятки лазерных прицелов красных точек упираются в его грудь. — Я так и знал, что ты не рискнёшь прийти сюда один, — прошептал Логан, убирая когти. — Теперь ты боишься нас, как и все остальные? — Хватит! Прекратите! — Питер отчаянно встал между ними. — Я пойду с тобой, Тони. Только, прошу, оставь их в покое, ладно? Я больше не могу этого терпеть... — Его голос дрожал от напряжения, он украдкой взглянул на Логана, а затем на Брюса, который сидел молча, словно окаменев. — Дай им уйти.       Тони долго смотрел на сына и все же кивнул. Он поднял руку, и в ту же секунду все красные огоньки снайперских прицелов исчезли. — Питер, ты не обязан это делать, — мягко проговорил Логан, его голос был полон тревоги. — Он ведь всё равно не отстанет, пока я с вами, — горько улыбнулся Питер. — А так у вас будет время всё обдумать... — Я вообще-то ещё здесь! — обиженно пробормотал Тони, скрестив руки. — Жду тебя в машине.       Питер кивнул отцу, по которому, если честно, безумно скучал. Но в этот момент любить его оказалось невероятно трудно. Когда Тони вышел, Питер бросился к Логану и Брюсу, крепко обняв их. Оба смотрели на него с заботой. — Питер, ты всегда можешь... — начал Логан, но слова давались ему с трудом. — Я знаю, — Питер улыбнулся, на этот раз чуть теплее. — Спасибо. — Пойдём, Логан, — вдруг проговорил Брюс, с отчаянной искрой в глазах. — В гараже, кажется, стоит старенький Ford Mustang шестьдесят седьмого года выпуска. Думаю, Тони не помешает небольшая порция соли на рану.       Логан усмехнулся и кивнул. Они направились в гараж, окликнув Уэйда, чтобы тот следовал за ними. — Да, догоняю! Но я еду спереди, ясно?! — крикнул Уэйд. Питер прошёл мимо него, быстрым шагом направляясь к выходу. Но как бы он ни старался, боль не отпускала. Это был тот самый момент, когда нужно было всё забыть: забыть о Уэйде Уинстоне Уилсоне, забыть о Дэдпуле, вычеркнуть из памяти весь тот стыд, что он испытал. Питер чувствовал себя обузой для Уэйда, и эта мысль не давала покоя.       Вдруг что-то крепко схватило его за запястье и развернуло к себе. Перед ним стоял Уэйд, его рука цепко удерживала Питера. На лице Уэйда отражались все муки и страдания мира, но он отчаянно пытался улыбнуться. В его взгляде сквозила боль, которую Питер раньше не замечал. Уэйд притянул его руку ближе и вложил в неё два своих армейских жетона. Он отпустил Питера и медленно отступил назад, взгляд его оставался прикован к парню. — Сохрани их для меня, — прошептал Уэйд, отводя глаза в сторону.        Сердце Питера бешено колотилось, гулким эхом отдаваясь в ушах. Кровь пульсировала в жилах, дыхание стало прерывистым и неровным. Питер смотрел на жетоны у себя в руке — на них было выгравировано имя Уэйда. Мир начал кружиться вокруг, и всё внутри говорило ему: возможно, это их последний момент вместе. Возможно, он больше никогда не увидит его.       И тут, словно по наитию, Питер отключил разум и шагнул вперёд. Уэйд не отпрянул, их взгляды встретились. Питер осторожно прикоснулся к щеке Уэйда, притягивая его ближе. Он встал на носочки, чтобы дотянуться до него, и наконец их губы встретились.       Фейерверк.       Уэйд замер на мгновение, но потом сдался, прижимая Питера к себе за талию. Никогда в жизни он не чувствовал ничего подобного. Ему казалось, что всё это — какая-то странная шутка, злой розыгрыш или даже иллюзия, созданная кем-то, чтобы издеваться над ним. Но нет, это была реальность — сладкая, болезненная и разрушительная.       Питер, тяжело дыша, осторожно отстранился, лицо его пылало от смущения. Он на мгновение встретился взглядом с Уэйдом, в глазах которого читалась неподдельная нежность. Но долго выдержать этот взгляд он не смог. Питер резко развернулся и, не оглядываясь, бросился к выходу.

***

      Питер сидел на заднем сиденье бронированного «Рендж Ровера» рядом с Тони. Дорога до аэропорта была долгой. В руке он сжимал те жетоны, что отдал ему Уэйд. Питер был растерян, влюблён и разбит. — Вы разведётесь? — спросил Питер, не поворачиваясь к отцу.       Тони удивлённо приоткрыл рот, глянул на Хэппи через зеркало заднего вида и вздохнул. — Не знаю, — ответил Тони. — Слушай, Питер, всё это сложно... — Я уже не ребёнок, пап, — уверенно сказал Питер.       Старк много раз слышал это от Питера, наверное, лет с двенадцати, но сейчас он звучал до страшного убедительно. — Можешь объяснить, что случилось?       Тони устало откинул голову на сиденье, немного потер переносицу и собрался с мыслями. — Объявился Баки Барнс, — с небольшой злостью проговорил Тони. — Зимний солдат, такая же ледышка, как твой папа, его старый друг. И всё было бы ничего, только вот Барнса перепрограммировали плохие люди, и он совершил много плохих вещей... — Тони замешкался на секунду, и Питер был готов поклясться, что слышит, как Старк скрипит зубами. — Но Стив решил, что грехи прошлого простительны, если у Барнса отшибло память. Это был первый звоночек к его уходу, — эмоции внутри Тони нарастали, хоть он и старался быть сдержанным. — Потом агент Мария Хилл обратилась к Стиву за помощью. Кучка супергероев не справилась с атакой на школу; не дождавшись подкрепления Мстителей, они решили сами обезвредить нескольких суперзлодеев, в результате чего погибло шестьсот двенадцать гражданских. Хилл хотела, чтобы Стив поддержал акт о регистрации супергероев после этого случая. Она хотела быть уверена, что Капитан Америка и Мстители поддержат правительственное решение. Они хотели, чтобы в случае бунта некоторых героев, — у Питера в голове тут же возникли образы Брюса, Логана и Уэйда, — Капитан был на их стороне. — Но он не согласился идти против товарищей, — закончил Питер.       Тони горько улыбнулся. — Да, — коротко сказал он. — Сейчас я не знаю, где он. Хорошо прячется вместе с этим Барнсом, — Тони сжал кулаки. — Тебя никто не тронет, Питер, по крайней мере, до того момента, пока тебе не исполнится восемнадцать. Но если ты хочешь быть Человеком-пауком, тебе нужно пройти регистрацию. Либо на тебя будут охотиться.       Питер отвернулся к окну и замолчал. Тут было только два варианта развития событий. Либо пройти регистрацию и лишить себя тайны личности, навсегда подвергнув всех своих друзей опасности, навсегда лишившись частной жизни. Питер не был к этому готов. Он не хотел переживать то, что переживал в детстве. Ему не нужно было внимание, которое окружало Тони: кучи журналистов и отсутствие возможности ступить шаг. Второй вариант Питер не хотел озвучивать даже в собственных мыслях, ведь это означало полностью отвернуться от Тони. Питер задумался над тем, где сейчас Стив. Ему так хотелось услышать его, чтобы взвесить все «за» и «против». — А что будет с такими... — Питер замялся и устремил взгляд в свои кеды. — С такими, как Уэ... Дэдпул? — С совершенно конченными отбросами и убийцами? — усмехнулся Старк, но тут же стер улыбку с лица, потому что увидел, как Питер хмурится и поджимает губы. — Скорее всего, его подержат в тюрьме какое-то время, а потом будут отправлять на всякую грязную работу, по типу той, которую он обычно и делает. США ведёт достаточно войн, в которых такие, как Дэдпул, расходный материал, — просто хмыкнул Старк.       У Питера на мгновение остановилось сердце. Война — это то, чего он не желал Уэйду. «— О чём ты молился тогда в церкви?» «— О прощении»       Питер вздрогнул от всплывшего воспоминания. Для себя он точно всё решил.

***

      Питер был настроен решительно. Ему нужно было вырваться из-под влияния Старка, хотя бы на время учебы в колледже. Этот план казался ему единственным шансом обрести свободу. Но чтобы сдать экзамены экстерном, требовалось время. Питер понимал, что его жизнь как Человека-паука продолжится, и он прямо заявил об этом Тони. О регистрации не могло быть и речи — он твердо заявил, что не собирается проходить через это, и внимательно следил за реакцией Старка. Тот молчал, не предпринимая никаких действий. Питер знал, что его отец не позволит причинить ему вред, и пока правительство терпело исключения для Человека-паука, парень впервые на полную использовал влияние своего отца.       Тем временем, Питер сдавал экзамены как одержимый. Он учился день и ночь, иногда позволяя себе лишь короткие перерывы на еду. Ему нужно было просто вырваться из дома Старка, а затем уже разбираться со всей этой супергеройской суетой. Питер твердо решил поступить в колледж экстерном, найти Людей Икс, отыскать Логана и Стива. Но больше всего его волновал Уэйд.       Каждую ночь Питер оставался на тех крышах, где они патрулировали с Уэйдом до самого утра, надеясь, что тот появится. Он жаждал вновь почувствовать его объятия, ощутить себя в безопасности, помочь Уэйду избежать ловушек правительственной программы и просто знать, что он рядом. Однако с тех пор, как они поцеловались, Уэйд исчез, и это сводило Питера с ума.       В последнюю их встречу Уэйд вел себя странно, но Питер не придавал этому значения — он был слишком поглощен тем, что Уэйд ответил на его поцелуй. Это означало, что мужчина испытывал те же чувства, что и Питер, не так ли? Но с каждым днем неуверенность росла. Питер сходил с ума от беспокойства. Мысли о том, что Уэйд разделяет его чувства, были единственной нитью, удерживающей его от краха, когда казалось, что все вокруг рушится. Все знали, что Человек-паук продолжает патрулировать город, и Питер хотел верить, что Дэдпул следит за ним, как и раньше. Но тянулись недели, затем месяцы, и эта уверенность постепенно таяла.       Сомнения терзали его душу. Он думал, что сходит с ума. Неужели это все было лишь иллюзией? Питер чувствовал, как страх и одиночество сжимают его сердце ледяными когтями. Он знал, что должен продолжать бороться, несмотря на разочарование и гнев, растущие внутри. Питер не мог избавиться от чувства, что их судьбы переплетены, и что он не может просто так отпустить Уэйда.       Питер продолжал искать ответы, каждый раз надеясь увидеть его на горизонте, услышать его саркастический голос, почувствовать его присутствие. Но реальность была другой. Уэйд исчез, и Питер оставался один на крыше, слушая лишь шепот ветра и стук собственного разбитого сердца.       Однажды Питер получил письмо из Колумбийского университета. Он весь день просидел, уставившись на этот конверт. Уже четыре месяца прошло с тех пор, как он не видел Уэйда, а мысли его по-прежнему крутились только вокруг него. Питер мечтал открыть это письмо вместе с Уэйдом. Тот наверняка обрадовался бы, начал бы сразу шутить и предлагать варианты сексуальных студенческих образов, а потом потащил бы его на тако, чтобы отпраздновать это событие. Питеру до боли хотелось разрыдаться, как маленькой девочке.       Его мучительные размышления прервал звук входящего сообщения. Питер тяжело вздохнул и потянулся к телефону, чуть не свалившись с кровати. На ярком экране высветилось имя «Гвен». Он открыл сообщение:       «Привет, мой депрессивный мальчик! Мне тоже пришел ответ из Колумбийского, и я знаю, что у тебя он тоже уже на руках! Давай откроем их вместе на нашем месте ❤️💋».       Питер не смог сдержать улыбку. Гвен была замечательным другом, и он был рад, что они поступают вместе. Она пережила настоящую трагедию: её мама погибла в автокатастрофе, а отец не вынес утраты и покончил с собой. Гвен отправили жить к дяде, который только и делал, что пил, не заботясь ни о чем другом. Когда Питер вернулся, он видел, как сильно она страдала, и ненавидел себя за то, что не был рядом, когда это произошло. Гвен была самой сильной из всех людей, которых он знал. Она натягивала улыбку и усердно училась, чтобы вырваться из лап тирана-дяди. Питер не мог понять, как она выдерживала такие удары судьбы, не раскалываясь на части, в то время как он сам плакал ночами из-за Уэйда и развода родителей.       Питер вскочил на ноги, полон решимости. Если Уэйд, черт бы его побрал, не соизволил появиться в его жизни, Питер не собирался упускать такой момент с Гвен. Он натянул на себя костюм паука, чтобы попатрулировать улицы после встречи, а сверху надел толстовку и широкие джинсы.       Их с Гвен «место» находилось в самом сердце Нью-Йорка, хотя было неприметным для большинства. Это был маленький китайский ресторанчик в подворотне — не самый изысканный, но уютный и любимый ими обоими.       Когда Питер вошел в заведение, его взгляд сразу же упал на Гвен. Она выглядела потрясающе: сияющая, с идеальной белой кожей, румянцем на щеках и веснушками, словно рассыпанными по носу. Ее пшеничные волосы блестели даже при тусклом освещении. Гвен, подперев ладонью подбородок и закусив губу, пристально изучала свой конверт.       Питер уверенно сел напротив, вытащив свой конверт. Гвен бросила на него короткий взгляд, а затем, облизывая губы, снова уставилась на конверт. — Ты готов? — её глаза искрились озорным огоньком. — Теперь не уверен, — прохрипел Питер, чувствуя, как напряглось всё его тело. Гвен широко улыбнулась и тихо, почти шёпотом, сказала: — Открываем... — Открываем, — эхом повторил Питер, глотая ком в горле.       Они одновременно вскрыли свои конверты, жадно разрывая бумагу. Вцепившись в напечатанный текст, они лихорадочно пробежали глазами строки, пока не наткнулись на самое важное. — Я не могу в это поверить, — Гвен нервно поднесла пальцы к губам, отодвигая конверт. — Питер, у нас получилось!       Питер, глядя на своё письмо, начал смеяться, чувствуя, как на душе становится легче. Теперь он наконец-то сможет самостоятельно заняться поисками Стива. Это не означало, что Тони Старк перестанет приглядывать за ним, но теперь Питер чуть-чуть выходил из его поля видимости. Это было больно и неправильно, ведь он любил Тони, но знал, что должен отыскать Стива. Ради их семьи. У Питера получится лучше, чем у всех агентов Щ.И.Т.а — в этом он не сомневался. А ещё, возможно, это поможет ему отвлечься от мыслей об Уэйде, которые разрывали его сердце на части. — Боже, Гвен, — Питер расплылся в широкой улыбке, а Гвен, не раздумывая, бросилась к нему и обняла со всей силы.       Питер был так счастлив, что внутри него что-то будто разломилось, и на этом месте начали распускаться цветы. — Слушай, Гвен... — Питер немного отстранил её от себя и глубоко выдохнул. — Гвен, мои родители — это Капитан Америка и Железный Человек. Они, ну, женаты и всё такое, и меня усыновили. Но эти два придурка разводятся из-за какой-то супергеройской фигни, и мой папа Стив сбежал или типа того, и теперь никто не знает, где он, — Питер говорил, едва дыша, его так тресло, что было сложно представить что-то сильнее. — Ты мой самый лучший друг, Гвен, и ты единственная, кто вообще знает это из нормальных людей, — он улыбался, словно полный идиот, но Питер был абсолютно уверен в своих словах. — Воу… — протянула Гвен, карикатурно вытянув губы уточкой. — Так и знала, что они вместе.       На мгновение повисла тишина. Но в следующий момент они оба разразились смехом — таким сильным, что у них начали болеть животы. — Я никому не скажу, Питер, — успокоившись, сказала Гвен, вытирая слёзы смеха. Питер благодарно кивнул, а Гвен вновь расплылась в улыбке. — Боже, это же так очевидно! Почему весь мир об этом не кричит? — Мир кричит, просто все делают вид, что не слышат, — хихикнул в ответ Питер. — Поэтому ты был такой грустный? — серьёзно спросила Гвен, пересаживаясь ближе к нему. Питер глубоко вздохнул. Если уж рассказывать, то до конца. — Да, но не только, — он всё ещё улыбался, но улыбка его стала грустной. — Был один парень... В общем, мне кажется, я влюбился в него, или всё ещё влюблён. Мы поцеловались, и с тех пор даже не виделись. Он не выходит на связь, и сам не пытается связаться. А ещё я постоянно думаю о том, почему он не стал целовать меня первым… Прошло уже почти полгода, Гвен, почему это так больно?       Питер нервничал всё сильнее; руки его дрожали, и казалось, что вот-вот начнётся паническая атака. Он с трудом взял себя в руки. — Вечер откровений, да, — мягко сказала Гвен. Она положила свою руку на ладонь Питера и заглянула ему в глаза. — Питер, всё будет хорошо. Спасибо, что доверился мне. Думаю, тебе стоит забыть про этого парня. Если он тебя игнорирует, ты не должен страдать из-за одного поцелуя.       Питер угрюмо кивнул и обнял Гвен. Вот-вот их жизнь должна была полностью измениться. 

***

Прошло полтора года.

      Питер сидел в кафе, склонившись над книгой. Мысли его были заняты физикой и тем, как не уснуть. Хорошо учиться и одновременно быть героем оказалось не так просто, как он представлял. — Эй, это не у этого красавчика сегодня день рождения? — раздался знакомый голос.       Питер почувствовал, как его обняли сзади, и невольно улыбнулся. — Гарри, только не кричи, не хочу привлекать внимания, — тихо сказал Питер, лукаво глядя на парня. Он развернулся к Гарри, чтобы поцеловать его, и тот с радостью ответил на этот жест.       Когда их губы разъединились, Питер слегка улыбнулся и подвинулся, давая Гарри место рядом. — Слушай, я понимаю, что ты скромняга, но я уже снял апартаменты для твоей Питер-вечеринки! — радостно сообщил Озборн. Они с Питером были вместе уже полгода. Началось всё ещё тогда, когда Питеру было четырнадцать, но тогда они расстались, слишком уж были малы для чего-то серьезного. И Гарри, честно сказать, был тем ещё мудаком. Но тут Гарри тоже оказался студентом Колумбийского университета и даже однокурсником Паркера, хоть и не поступил экстерном, как Питер. После нескольких месяцев ухаживаний и пошлых шуток, Питер сдался. Сейчас Гарри было двадцать, и он выглядел просто шикарно: кудрявые волосы блестели, на лице всегда сияла широкая улыбка, а одежда сидела идеально. Он был воплощением мечты, и Питер чувствовал себя неловко на его фоне, ведь сам он всё ещё выглядел и одевался как подросток, несмотря на то что ему сегодня исполнилось восемнадцать. — Гарри, ну зачем... — простонал Питер, закрывая лицо ладонями. — Может, просто позовём Гвен, Нэда и Эм Джей и поедим пиццу? — с надеждой предложил он, умоляюще глядя на Гарри. — Паркер, не своди меня с ума, — выпалил Гарри, а затем быстро взял себя в руки. — Малыш, брось, будет весело, я тебе обещаю, — улыбнулся он, но в глазах промелькнула тень. Питер передернуло от слова «малыш», он уже много раз просил Гарри не называть его так.       Питера ужасно раздражали эти всплески агрессии у Гарри. Честно говоря, он был бы идеальным парнем без этого. Гарри был заботливым, чутким, с забавным чувством юмора и чертовски красивым. Питер не мог не дать ему второй шанс — такому изменившемуся и взрослому. — Выпьем, развеемся, прокачу тебя на лимузине, — шептал Гарри, зарываясь носом в волосы Питера. — Ага, — хмыкнул Питер, как будто его действительно волнуют лимузины. Иногда его чертовски раздражали все эти типичные богатые ухаживания Гарри. Питер и так был знаком с этой жизнью, где, кроме отличных возможностей и комфорта, не было ничего особенного. Он любил свою жизнь сына Старка, но Гарри явно перебарщивал, даже не подозревая о реальном положении Паркера. — Вот и славно, сегодня в восемь. Адрес скину на мобильный, — сказал Гарри, чмокнул его в щеку и поспешил удалиться.       Питер уткнулся носом в книгу, издавая звук, похожий на стон страданий.       Прошло уже столько времени, а он так и не вышел на связь со Стивом. Тони постоянно вставал у него на пути, хоть Питер и не стремился домой и не маячил у Старка перед глазами. Он окончательно сменил имя на Питер Паркер, устроился работать фотографом в «Дэйли Бьюгл» и снял небольшую квартиру. В любой момент он мог открыть счёт с тысячами долларов, но не брал оттуда ни копейки. Деньгами Тони Питер пользовался только тогда, когда был с самим Тони. В те редкие выходные, когда Старк насильно тащил его по магазинам, потому что «Ты можешь быть супергероем, скрываться от правительства и покупать учебники на дерьмовую зарплату, но мой сын не будет выглядеть как бомж». Это бесило Питера, но он не спорил.       Когда Питеру удавалось скрыться с глаз Тони, и патрули, выслеживающие Человека-паука, немного сбавляли обороты, Паркер тут же начинал искать Роджерса. Но ничего, кроме данных о последнем передвижении Стива полгода назад, он не находил. Питер начинал терять надежду.       Погрузившись в размышления, Питер не заметил, как к нему подошла Гвен. — Привет, именинник! Смотри, что у меня для тебя есть, — сказала она, протягивая Питеру небольшую подарочную упаковку. — Гвен, не стоило… — смущённо пробормотал Питер, принимая подарок. Он аккуратно сорвал подарочную бумагу и увидел под ней редкое издание по инженерии. — Господи, Гвен, спасибо! Я так давно искал эту книгу!       Питер был потрясён. Он действительно долго охотился за этим учебником. — Рада, что тебе понравилось, — мило улыбнулась Гвен.       Питер каждый раз был счастлив, что она у него есть. Он доверил ей большую часть своей жизни, и Гвен никогда его не предавала. Единственное, что Питер скрывал от неё — это то, что он Человек-паук. Ведь тогда Гвен могла бы оказаться в опасности.       К Питеру и Гвен неожиданно вернулся Гарри. — Отец отменил обед, — хмыкнул он. Питеру стало немного грустно — он прекрасно понимал, что чувствует Гарри. Богатый отец, который просто не может найти на тебя время... Питер понимал это слишком хорошо. Гвен тоже с сочувствием смотрела на Гарри. — Гвен, милая, Питер уже пригласил тебя на свою вечеринку? — внезапно сменил тему Озборн. — Вечеринка? Оу, Питер, как ты мог такое скрыть! — надула губы Гвен. — Ты же знаешь, я не люблю такое, — ответил Питер. — Ботаник, — показала ему язык Гвен. Питер лукаво ухмыльнулся. — Гвен, это будет лучшая вечеринка! Обязательно приходи. Может, мне даже удастся пригласить Человека-паука — Питер его обожает, — Гарри рассмеялся. Он был уверен, что Питер — большой фанат Паучка, потому что тот постоянно делал его фотографии для «Дэйли Бьюгл». — Брось, Человек-паук никогда не придёт на твою вечеринку, Гарри. Его не купишь, — Питер, трепая Озборна за щеку, усмехнулся. В глазах Гарри промелькнула тень обиды, но он быстро скрыл её, чмокнув Питера в щёку и обняв его за плечи. — Оу, малыш, ты не представляешь, сколько я ему предложу, — ухмыльнулся Гарри. Внутри Питера всё сжалось, улыбка сошла с его лица, и он тихо прошептал Гарри на ухо: — Я просил, не называй меня так, — слова были едва слышны, но Гвен уловила их. Никто не мог называть Питера «малышом» — это слишком напоминало ему о прошлом, которое он старался забыть. Гарри лишь извиняюще улыбнулся, не придавая особого значения странной реакции Питера. «Ну не нравится — так не нравится», подумал Гарри.       Гвен решила разрядить обстановку. — Гарри, ну ты совсем глупыш! — игриво сказала она. — Даже не знаешь, по какому супергерою сохнет твой парень! — Питер замер. — Я ведь давно заметила, что Питер постоянно смотрит ролики с Дэдпулом.       Внутри Питера всё перевернулось. — Он же даже не герой, а какой-то наёмник, — усмехнулся Гарри, глядя на Питера. — Правда, сохнешь по Дэдпулу, Питер?       Питер нервно начал поправлять волосы, нахмурившись. — Да нет, — хрипло прошептал он. — Как же нет? Вы ведь знакомы, разве нет? Тогда, в парке, когда мы гуляли, ты вдруг побежал к нему, усадив меня в машину. Я думала, он тебя спас или что-то в этом роде, — голос Гвен затих, когда она заметила, как побледнел Питер. — Оу... — только и смогла произнести она. — Ух ты, Питер, это здорово! — оживился Гарри, встряхнув его за плечо. — Хотя я немного ревную, ведь этот сукин сын накаченный как стеройдовая бомба. Но знай, что для тебя у меня всегда наготове одна катана, — рыкнул он, смеясь. Питер покраснел. — Фуууу! — простонала Гвен, забирая картошку фри из тарелки Питера.. 

***

      Вечеринка оказалась именно такой, как представлял себе Питер: ужасно весёлой, громкой, с кучей друзей Гарри и несколькими знакомыми ботаниками, которых Питер знал по университету. Эти парни напились первыми и, несмотря на свои скромные наклонности, пытались веселиться как могли. Они смеялись, танцевали, а кто-то даже пытался заигрывать с девушками. Питер, напротив, чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.        Голова гудела от громкой музыки и алкоголя, который он выпил больше, чем стоило бы. Глаза лениво скользили по комнате, в которой смеялись и танцевали люди. Чувство одиночества нарастало, словно тень, ползущая по полу. Это был его день рождения, но радость от этого события куда-то испарилась, оставив только лёгкое недомогание и смутное ощущение ненужности.       Гвен, заметив его уныние, подошла и уселась рядом, весело толкнув Питера в бок. — Эй, именинник! — весело сказала она, обнимая его за плечи. — Что за мрачный вид? Ты ведь должен сегодня отрываться, общаться с друзьями, а не киснуть в углу! — Я... не знаю, Гвен. Просто не чувствую себя на месте, — признался Питер, слегка вздрагивая от её прикосновения. Голова была тяжелой, мысли путались. — Да брось, Питер, — настояла Гвен, слегка встряхнув его. — Тебе всего восемнадцать, впереди вся жизнь! Это твой праздник, и ты должен наслаждаться им, понимаешь? Отпусти себя, забудь о проблемах хотя бы на один вечер.       Питер попытался улыбнуться в ответ, но на душе по-прежнему было тяжело. Он знал, что Гвен права, но погрузиться в атмосферу веселья ему не удавалось. Он лишь кивнул, пытаясь принять её слова.       В этот момент к ним подошёл Гарри. — Питер, хочешь потанцевать? — спросил он, протягивая руку.       Питер посмотрел на него, всё ещё колеблясь. Его сердце забилось быстрее. Он знал, что Гарри постарался ради него, устроив эту вечеринку, и понимал, что отказать ему было бы неправильно. — Ну же, Питер, — подбодрила его Гвен, подталкивая к Гарри. — Это твой вечер, воспользуйся им!       Питер, наконец, вздохнул и взял протянутую руку Гарри. Тот, не теряя времени, мягко увёл его в центр зала, где играла медленная, романтическая музыка. Лампы с приглушённым светом создавали уютную атмосферу, будто отгораживая их от остального мира.       Гарри привлёк Питера ближе, положив его руки себе на плечи. Питер ощутил тепло тела Гарри и запах его парфюма. Он закрыл глаза, позволив музыке и ритму движения увлечь себя. Все звуки вокруг начали сливаться в единый, приглушённый шум. Они двигались в такт музыке, и на мгновение Питер забыл о всём. Забыл о своей неловкости, о тревогах и сомнениях. Он просто был здесь и сейчас, рядом с Гарри, чувствуя его близость. — Спасибо тебе, — тихо сказал Питер, едва шевеля губами. Его голос дрожал от эмоций, которые нахлынули неожиданно и стремительно. — Спасибо за всё это. — Ты заслуживаешь лучшего, Питер, — прошептал Гарри, его губы коснулись уха Питера, от чего по телу пробежала дрожь. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.       Питер знал, что этот момент — это всего лишь иллюзия покоя. Он знал, что реальная жизнь сложнее, чем этот волшебный миг. Но сейчас, в этот момент, он позволил себе поверить, что всё будет хорошо, хотя бы на одно мгновение. В его сердце поселилось слабое, но тёплое чувство, что, возможно, в этой сумасшедшей жизни всё-таки есть место для счастья.       Медленная композиция снова сменилась быстрой музыкой и Питер немного отстранился от Гарри, чтобы взглянуть на него. Глаза Озборна были переполнены теплом и любовью. Гарри поцеловал Питера в щеку и сказал что ему нужно на время удалится, Паркер предано кивнул.  Когда Гарри ушёл, оставив Питера одного на танцполе, волна одиночества вновь накрыла его с головой. Окружающий мир, наполненный смехом, громкой музыкой и весёлыми лицами, вдруг начал казаться далёким и ненастоящим. Питер почувствовал, как в душе нарастает странное чувство тоски, несмотря на тёплые слова Гарри. Он попытался ухватиться за ощущение счастья, но оно медленно утекало сквозь пальцы, оставляя лишь пустоту. Стоя в одиночестве, Питер всматривался в толпу, как будто надеялся найти там ответы на свои вопросы. Ему хотелось уйти, спрятаться в каком-нибудь укромном уголке и остаться наедине с собой. Но не успел он окончательно погрузиться в свои мысли, как его схватили за руку и буквально утянули к бару. — Ну что, Питер Паркер, сколько можно грустить? — подмигнула Гвен, толкнув его в плечо. — Давай к нам, будем играть в «Я никогда не»! — Нэд уже разливал выпивку, активно размахивая бутылкой в руках, как будто только этого момента и ждал. — Не знаю, ребята, я не очень хорошо себя чувствую, — попытался отговориться Питер, но его голос утонул в дружных возгласах одобрения. К тому же, избежать этого веселья было практически невозможно, особенно когда вокруг него собрались друзья, решившие, что сегодня он должен хотя бы немного расслабиться.       Игра началась весело и оживлённо. Один за другим, участники высказывали свои «никогда не», и за каждым таким признанием следовали смешки и подколы. Питер не заметил, как с каждой новой порцией алкоголя его тело начало поддаваться слабости, мысли путались, а язык уже не так послушно выполнял его команды. — Я никогда не целовал Человека-паука, — с усмешкой сказал Нэд, глядя прямо на Питера. Тот покраснел и опустил глаза, но всё-таки поднял стакан и сделал глоток. Это вызвало бурю смеха и свист среди друзей. — Вот это да, Питер! — засмеялась Гвен, толкнув его в бок. — Даже не думала, что ты такой смелый!       Питер улыбнулся, но его улыбка была натянутой. Внутри всё ещё гудела лёгкая тревога. Он чувствовал, что слишком сильно расслабился, позволил себе больше, чем планировал. Но остановиться уже было трудно. Алкоголь разливался по венам, пьяня и притупляя чувства.       И вот, когда игра была в самом разгаре, к ним внезапно подбежала Эм Джей. Она была взволнована, глаза горели. — Питер! — почти выкрикнула она, хватая его за руку. — Там какой-то мужик в красном костюме, он ждёт тебя в гостевой спальне! Представляешь, пробрался через окно и вообще ведёт себя странно!       У Питера сердце екнуло. Он сразу понял, о ком идёт речь. Голова моментально прояснилась, и волнение охватило его с новой силой. Это мог быть только один человек. — Уэйд, — прошептал Питер себе под нос, но его голос прозвучал достаточно громко, чтобы остальные услышали. Гвен нахмурилась, а Нэд прищурился. — Питер, всё в порядке? — спросила Гвен, всматриваясь в его лицо. — Да, да, — быстро отозвался он, вскакивая с места. — Всё нормально. Я... я сейчас вернусь.       Питер пробирался через толпу, пытаясь не обращать внимания на веселье, которое ещё больше усиливало его чувство тревоги. В голове крутились тысячи мыслей, но одну из них он пытался подавить — что привело Уэйда сюда и зачем он его ищет?       Он поднялся по лестнице на второй этаж и подошёл к гостевой спальне. Дверь была приоткрыта, и Питер осторожно вошёл внутрь.       Комната была погружённа в мягкий полумрак, который создавал в помещении почти интимную атмосферу. Тусклый свет лампы бросал длинные тени на стены, придавая всему пространству загадочный вид. Его взгляд блуждал по комнате, пока он не наткнулся на фигуру, стоящую у окна.       В чёрно-красном костюме, ярко выделяющемся на фоне спокойных тонов спальни, стоял человек, скрывающий лицо под маской. Питера пронзило ощущение смешанных эмоций: удивление, радость и, возможно, даже облегчение. На мгновение ему показалось, что всё это — плод его воображения, что в комнате стоит настоящий Уэйд Уилсон.       Сердце учащённо забилось, когда человек в костюме повернулся к нему. Питер ринулся вперед не зная хочет ли он обнять или ударить Уэйда, но его прервал голос: — Привет, красавчик, — это не был голос Уэйда. Питер замер. — Гарри…? — дрожащим голосом прошептал Питер. «Дэдпул» снял с себя маску, и под ней действительно оказался Гарри. Питер почувствовал себя полным дураком: Гарри ведь совершенно не был похож на Уэйда. Как он мог так ошибиться? — Да, это я, — смущенно проглотил Озборн, нервно улыбнувшись. — Думал, тебе понравится. Первый раз, и сразу с супергероем... — Он шагнул ближе, притягивая Питера к себе и жадно сжимая его бедра.       Мир перед глазами Питера вдруг начал расплываться. Алкоголь, который он до этого пытался игнорировать, резко дал о себе знать. Он чувствовал, как реальность отступает, уступая место фантазиям, которые он не позволял себе. Красный и черный мелькали перед его глазами, и на мгновение ему показалось, что это действительно Уэйд, тот, о ком он столько раз думал в одиночестве.       Но правда, жестокая и простая, вернулась, как холодный удар в грудь. Питер ощутил вспышку гнева, смешанного с разочарованием. Он резко оттолкнул Гарри, заставив того пошатнуться. — Это что за чертова шутка, Гарри?! — голос Питера дрожал, срываясь на крик. Боль и гнев звучали в каждом его слове. — Ты думал, это будет смешно? Или сексуально? Сделать мой первый раз вот так?!       Гарри, ошеломленный неожиданной реакцией, замер. Он попытался что-то сказать, но Питер не дал ему и шанса оправдаться. — Ты даже не понимаешь, что ты сделал, — продолжал Питер, его голос срывался от эмоций, которые он так долго подавлял в себе. — Питер, если ты не готов, просто скажи, — растерянно пробормотал Гарри, пытаясь снова притянуть его к себе. — Я думал, что это будет крутой момент. А этот костюм... это же просто шутка… Гвен сказала, что ты сохнешь по Дэдпулу, я подумал, это тебя заведёт. — Шутка? Я готов к сексу, Гарри, но точно не с парнем в костюме супергероя из магазина для гиков! — Питер истерично выкрикнул, хотя сам понимал, что дело было совсем не в этом. Чувства к Уэйду, которые он считал давно погребёнными, вдруг всплыли на поверхность. И когда он услышал про «мужчину в красном костюме, ждущего его», что-то в нем ожило. Он не хотел этого признавать, но ждал именно этого момента. — Мне нужно проветриться, — сквозь зубы процедил Питер, и тут же рванул к выходу, стремясь как можно скорее выбраться из душной комнаты. Музыка и голоса поглотили его, и он, расталкивая толпу, пытался пробиться к двери.       Но то, что он увидел у входа, повергло его в еще больший шок.       На пороге стоял Дэдпул, споря с охранником и тыкая в него пальцем. — Мы с Питти друзья, мне нужно подарить ему подарок, слышишь, тупой кусок кошачьего помета? Ты думаешь, эти пушки пластиковые?!       Питер замер, наблюдая за этой сценой, пока гнев внутри него не достиг предела. Настоящий или нет, он должен был это выяснить. Быстрым шагом он подошёл к Уэйду вплотную. — Оу, Питти, с днюшнкой! — Дэдпул широко улыбнулся сквозь маску. — Эта сырная морда не пускает меня на вечеринку, — Уилсон тараторил, как ни в чём не бывало.       Питер почувствовал, как ярость       захлёстывает его. Он схватил Уэйда за руку и грубо вытолкнул его из квартиры, захлопнув дверь у него за спиной.       Все на вечеринке были уже слишком пьяны, чтобы заметить этот инцидент. Никто не обратил внимания на их отсутствие. Никто, кроме Гарри, стоявшего в коридоре и наблюдавшего за происходящим с тенью тревоги на лице.

***

— Оу, сладкий, нежнее... понимаю, скучал, но давай БДСМ оставим на потом, — бормотал без умолку Уэйд, пока Питер тащил его на задний двор. — Солнышко, мне немножко боль... НООО, ах ты, маленький сексуальный говнюк!       Питер резко бросил Уэйда в стену. Теперь у него было достаточно силы, чтобы сделать это. Он смотрел на наёмника в упор, тяжело дыша, с глазами, полными гнева и разочарования. — Ты что, стал выше? — прохрипел Уэйд, хрипло смеясь.       Питер сжал зубы, на его глазах выступили слезы. В мгновение ока он кинулся на Уилсона, ударив его кулаком в скулу. Уэйд только рассмеялся, но это лишь усилило ярость Паркера. Он нанес ещё один сильный удар, теперь в живот.       Уэйд резко дернулся, оттолкнув Питера, но тот ловко сделал сальто и с ноги ударил Дэдпула в челюсть. Уилсон успел схватить его за лодыжку, из-за чего Питер потерял равновесие и упал на землю. Уэйд занес кулак над лицом Питера, но в последний момент ударил в асфальт рядом с его головой. Паркер не сдавался — он тут же выскользнул из-под Дэдпула, делая подножку, отчего Уэйд свалился, и они поменялись местами.       Уэйд поморщился от боли в затылке, но его глаза светились азартом. Питер тяжело дышал, сидя прямо на его бедрах. — Ух, крошка, та страсть, которую я люблю... Давай сделаем это, Барби, прямо здесь, в грязной подворотне, — простонал Уэйд, приподнимая бедра. Питер почувствовал это движение и на секунду замер, затем, собравшись, потянулся руками к маске Уэйда, чтобы стянуть её.       Он тяжело вздохнул, увидев лицо Уэйда, изуродованное шрамами, с небольшим следом крови, текущей из носа от его ударов. Но Уэйд продолжал улыбаться, скаля зубы. — Настоящий, — прошептал Питер, и его охватил смех, полный облегчения и счастья. Он лег на грудь Уэйда, крепко сжимая его бедра ногами. Питер вжимался в него так сильно, как только мог, чтобы убедиться, что это реальность.       Уэйд обнял его одной рукой за талию, а другой нежно поглаживал по волосам. — Тяжело тебе было, да, малыш? — тихо спросил Уэйд, его голос неожиданно стал мягким и успокаивающим. Питер, чувствуя тепло и защиту, которую он так долго искал, тихо всхлипнул, лежа на его груди.       Они лежали так какое-то время. Питер уже не плакал — слёзы иссякли, оставив лишь усталость и пустоту. Он просто лежал на Уэйде, слушая его размеренное дыхание, как будто это было единственное, что могло удержать его в этом мире. Пальцы Питера, казалось, жили собственной жизнью, медленно скользя по груди Уэйда. Подушечки его пальцев ощущали каждую складку и неровность ткани костюма. Что это было? Он сам не знал. Возможно, это был отчаянный поиск утешения или слабая попытка зацепиться за реальность.       Уэйд, видимо, почувствовал это, и, не проронив ни слова, начал мягко гладить его по талии, а затем слегка похлопал по спине, словно пытаясь напомнить: «Ты здесь, и я здесь». — Сладкий, у меня зад отмерз, — прошептал Уэйд, чуть пошевелившись на холодном асфальте. Питер вздрогнул от этих слов, внезапно очнувшись от своего оцепенения, и, вытирая остатки слёз, приподнялся. Он встретился взглядом с Уэйдом, и тот улыбнулся, как всегда — чуть нахально, с оттенком иронии. Уэйд, будто между делом, сжал ягодицу Питера и, подмигнув, тихо произнес: — Мальчик стал такой взрослый.       Питер даже не обиделся. Он только весело ударил Уэйда в грудь, вставая и протягивая ему руку.  — Я всё ещё злюсь, — выпалил Питер. — Ну и зачем приперся? Поцеловать меня и снова исчезнуть на два года? — усмехнулся он, будто в этом не было боли, будто он не прожил эти два года с колючкой в сердце.       Уэйд усмехнулся, но в его глазах на мгновение промелькнуло что-то тёмное и едва уловимое. — Просто не мог пропустить твоё совершеннолетие, я так давно его ждал, — пробормотал он, голос его чуть задрожал, но тут же вернулся к привычному рычанию. Питер почувствовал, как кровь приливает к щекам, хотя старался это скрыть. — И это ты меня поцеловал тогда.       В глазах Уэйда вспыхнул дикий огонь, заставив Питера отшатнуться. Он вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног, и этот огонь, этот жуткий азарт, был слишком страшным, слишком настоящим. — У меня есть парень вообще-то, — еле слышно проговорил Питер, словно пытался убедить в этом самого себя. Уэйд только усмехнулся и натянул маску. — Ну, ладно, — небрежно бросил он, пожав плечами. Но Питер заметил, как его лицо слегка дрогнуло. Это ранило, и Питер почувствовал, как в груди что-то сжимается. В этот момент Уэйд вдруг затих и начал рыться в карманах. — Я должен тебе кое-что передать.       Эти слова заставили сердце Питера замереть. Ему вдруг вспомнилось, как Уэйд на входе на вечеринку воскликнул: «Я должен подарить ему подарок!» И вот теперь, перед ним, это случилось. Уэйд вытащил из кармана старенький, явно повидавший многое кнопочный телефон и вложил его в руку Питера. Тот замер, глядя на этот реликт прошлого с недоумением. — Этот телефон дал мне Капитан Америка, — начал объяснять Уэйд, заметив удивление Питера. — И не смотри на меня так, я сам сейчас не знаю, где он. — Питер ошеломлённо смотрел на Уэйда, открыв рот. — С этого телефона можно сделать только два звонка. После второго звонка он самоуничтожится через десять минут. Один звонок для тебя, второй — для Старка. Всё понятно?       Питер смотрел то на телефон, то на Уэйда, словно не мог поверить в происходящее. Два года он топтался на месте, ничего не зная и никого не находя, а Уэйд... он нашёл Стива сам? Что? Как? — Спасибо... — Не стоит, я должен был это сделать, — резко оборвал его Уэйд, отвернувшись. Питер знал, что это неправда. Уэйд ничего никому не был должен. Вообще.       Питер был в шоке. Никто и никогда не делал для него ничего подобного. Это точно было нелегко. Он понимал, что между Уэйдом и Стивом всегда стояли непреодолимые баррикады, и, несмотря на это, Уэйд всё равно нашёл способ сделать это. — Ладно, ещё раз с днём рождения, малыш, — Уэйд перекатился с носков на пятки, сложив руки за спиной. — Я пойду. Удачного вечера.       Уэйд начал отходить, и его фигура медленно растворялась в темноте улицы. — Постой! — Питер, не думая, схватил его за запястье. Уэйд обернулся, изогнув бровь под маской. Питер растерянно замер, не зная, что сказать. — Может, пройдемся вместе? Я не хочу возвращаться на вечеринку.       Уэйд вздохнул и посмотрел в небо, будто ища там ответ. — А как же богатенький Гарри Озборн в костюме Дэдпула? — с усмешкой спросил он, взглянув на Питера. Уэйд явно знал про это... Чёрт, до Питера только сейчас дошло, что наёмник следил за ним. Он знал про Гарри, про его глупую выходку с костюмом... Как же это странно. — Я хочу провести время с настоящим Дэдпулом, — улыбнулся Питер. Уэйд расхохотался, схватив Паркера под руку. — Значит, сегодня у нас по плану чимичанги, немного дешёвой пина-колады и жаркий флирт с моей стороны, — Уэйд перечислял всё, что они могли бы сделать вместе, размахивая руками, как будто рисуя картины в воздухе. Питер не мог удержаться от смеха, слушая его безумные идеи, и в этот момент, ему было хорошо и спокойно.

***

      Питер и Уэйд шли по пустынным улицам ночного Нью-Йорка, ощущая на себе взгляды случайных прохожих. Вопреки своим обычным привычкам, Уэйд решил переодеться в гражданское — он выбрал себе наряд в каком-то затхлом секонд-хенде, состоящий из тёмной толстовки с капюшоном и старой бейсболки, чуть скрывающей лицо. Но даже в таком виде он всё равно привлекал внимание. Люди смотрели на него с недоумением, а порой и с жалостью, будто бы считая, что Питер был заложником у этого странного мужчины. Они, наверное, думали, что Уэйд его удерживает насильно. И Питер с трудом сдерживал желание дать в лицо каждому, кто бросал на Уэйда такие взгляды.        Питер любил шрамы Уэйда. Когда-то эти шрамы казались ему уродливыми, вызывая смутное отвращение. Теперь же они стали символом мужества и стойкости, что Уэйд демонстрировал каждый день. В его глазах Уэйд был настоящим героем, самым мужицким мужиком с самыми огромными яйцами. Ему нравилась эта сила, эта непоколебимость, которая исходила от него.       На миг перед его внутренним взором возник образ Гарри — красивого, идеального, без единого изъяна. Сердце Питера сжалось от лёгкой боли, как будто он предавал своего нынешнего парня, гуляя сейчас с Уэйдом. Но он быстро отмахнулся от этой мысли. Сейчас все его внимание было приковано к Уэйду, который, кажется, вёл ожесточённую внутреннюю перепалку со своими голосами. Его губы подрагивали, словно он отвечал кому-то, кого никто, кроме него, не мог услышать. — Питер ебанутый на всю голову, — вдруг тихо пробормотал Уэйд, обращаясь, казалось, не к Питеру, а к своим внутренним собеседникам. Он скосил взгляд на Паркера и усмехнулся. — Ему нравится шизофреник с голосами в голове.       Питер не смог сдержать улыбку. — Знаешь, я действительно немного ебанутый, — ответил Питер, медленно приближаясь к Уэйду, чтобы тот почувствовал его присутствие всем своим существом. — Но мне это нравится. И ты мне нравишься, Уэйд.       Уэйд резко остановился, и Питер почувствовал, как его сердце на мгновение замерло. Они стояли посреди улицы, вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночного города. Уэйд, казалось, замер, вслушиваясь в что-то невидимое для остальных, а затем неожиданно рассмеялся — так громко и искренне, что Питер невольно рассмеялся вместе с ним. — Ты правда чокнутый, Питти, — сказал Уэйд, обнимая его за плечи и притягивая ближе.        Питер немного ущипнул его. Уэйд театрально закатил глаза и тут же встрепенулся, будто его осенило гениальной идеей. — Паучок, смотри, это то, что нам нужно! — воскликнул он, прыгая на месте, как ребёнок, который впервые увидел сладкую вату. Его палец указывал на неоновую вывеску, которая, словно маяк, светилась над входом в маленький, но явно уютный караоке-бар.       Питер, с подозрением посмотрев на вывеску, нахмурился. — Караоке? — с лёгким недоверием спросил он, пытаясь понять, насколько это серьёзно. — Ни. За. Что. — отчеканил Питер, сжатая челюсть выдавала его твёрдую решимость не уступать.       Уэйд, словно только этого и ждал, облизнул губы, увидев испуганное и полное непонимания лицо Питера. С выражением неуемного энтузиазма он схватил его за плечи, решительно толкая в сторону заведения. Питер пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Уэйд был настойчив, как натренированный бульдог. Они дошли до самого входа, и Уэйд, воспользовавшись моментом, начал щекотать Питера, вызывая у того приступы смеха и беспомощные попытки отбиться. — Уэйд, прекрати! — сквозь смех умолял Питер, но Уэйд, вместо ответа, только ещё больше усилил атаки, смеясь вместе с ним. — Внутри у тебя не будет шансов отказаться, Пити-сладкая-попка! — весело прокричал Уэйд, распахнув дверь бара. Музыка, доносившаяся изнутри, окутала их, словно волна тёплого воздуха, и Питер вдруг ощутил слабое предвкушение, хотя оно и было замаскировано за нервозностью.       Заведение оказалось неожиданно уютным, с приглушенным светом и мягкими диванами, расположенными вокруг небольших столиков. В центре зала располагалась сцена с микрофонами, над которой висел огромный экран для текста песен. Бар был заполнен смеющимися компаниями, которые, судя по всему, хорошо проводили время, обмениваясь шутками и неловкими попытками петь в микрофон. На сцене кто-то уже пытался исполнить хит 80-х, но его голос звучал слишком громко и фальшиво. — Слушай, малыш, здесь круто! И даже не пахнет спермой и блевотиной, как в тех местах где я обычно бываю, — настаивал Уэйд, с энтузиазмом оглядываясь по сторонам. — Ну же, давай, это же весело! — Нет, Уэйд, я серьёзно, — упрямо покачал головой Питер. — Я не умею петь, и уж точно не собираюсь делать это перед всеми.       Уэйд склонил голову на бок и прищурился, как охотник, уставившийся на свою жертву. — Кто сказал, что тебе нужно петь одному? — сказал он, подмигнув.        Питер неохотно вздохнул, понимая, что от Уэйда так легко не отделаться. Он знал, что если сейчас не согласится, Уэйд будет мучить его до тех пор, пока он не сдастся. — Ладно, но я выбираю песню, — пробормотал он, и Уэйд тут же засиял, как ребёнок, которому разрешили ещё один кусок торта. — О, да! Давай, выбирай что-нибудь романтичное! — с восторгом воскликнул он.       Питер подошёл к терминалу и начал пролистывать список песен, пока не остановился на одной. Он оглянулся на Уэйда и с лёгким волнением сказал: — Taylor Swift... Mine.       Уэйд удивлённо поднял брови.  — Боже тебе точно сегодня восемнадцать? Потому что ментально такое чувство что двенадцать. Ладно, признаюсь я тоже обожаю богиню Тэйлор, — с усмешкой произнёс он, и оба поднялись на сцену.       Музыка начала играть, заполняя зал знакомыми нотами. Питер нервно сжал микрофон, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее. Но Уэйд, увидев его волнение, подошёл ближе и шепнул на ухо: — Расслабься, малыш, это всего лишь песня. Мы здесь только вдвоём.       Питер глубоко вдохнул, и, когда первые строчки начали выводиться на экран, он запел, чувствуя, как его голос слегка дрожит. You were in college Ты учился в колледже, working part time, waiting tables подрабатывал официантом... Уэйд подхватил следующую строчку, его голос был низким и неожиданно глубоким. Left a small town, Покинул свой маленький городок, never looked back и никогда не оглядывался назад...       Питер почувствовал, как его напряжение постепенно спадает. Музыка захватывала его, унося в другое место, где они с Уэйдом не были супер людьми, туда где они просто Уэйд и Питер.        Когда они дошли до припева, их голоса слились в один, и Питер заметил, как взгляд Уэйда смягчился, стал каким-то невыразимо тёплым. Do you remember we were sitting there by the water? Помнишь, как мы тогда сидели у воды? You put your arm around me for the first time И ты впервые меня обнял. You made a rebel of a careless man's careful daughter Ты превратил в бунтарку заботливую дочь беспечного отца. You are the best thing that's ever been mine Ты — лучшее из всего, что когда-либо было моим!       У Питера вырывалось сердце из груди, он вкладывал в каждую строчку всю душу, они с Уэйдом жадно вцепились в микрофоны. Flash forward and we're taking on the world together Мчимся вперед, мы вместе против этого мира. And there's a drawer of my things at your place И шкаф с моими вещами расположился в твоей комнате. You learn my secrets and you figure out why I'm guarded Ты узнаёшь мои секреты, ты понимаешь, почему я осторожна. You say we'll never make my parents mistakes Ты говоришь, что мы ни за что не повторим ошибок наших родителей. Питер повернулся на Уэйда пропевая несколько строчек, с какой-то грустью. В горле стоял ком, и Паркер чувствовал себя в ебаном мюзикле. I ran out crying and you follow me out into the street Я выбежала в слезах, а ты побежал за мной на улицу. Braced myself for the goodbye, cause that's all I've ever known Я приготовилась к прощанию, ведь иного я никогда и не знала. And you took be my surprise, you said, "I'll never leave you alone" И ты удивил меня, ты сказал: "Я никогда не оставлю тебя одну..."       Когда песня подошла к концу, Питер почувствовал, как в его груди что-то щелкнуло. Это было как признание, которое он боялся сделать самому себе. Музыка стихла, но в воздухе ещё долго витала её магия, окутывая их обоих.       Питер и Уэйд стояли друг напротив друга, тяжело дыша, но напряжённое молчание внезапно было нарушено грубым голосом из угла заведения: — Ну и гейство! — с ухмылкой пробормотал какой-то мужчина из компании, сидящей за дальним столиком. Питер почувствовал, как кровь приливает к лицу от стыда. Он отвернулся от Уэйда, чувствуя, как его щеки пылают от смущения.       Но Уэйд был совершенно непоколебим. Уловив настроение Питера, он моментально вытащил пистолет, скрытый под одеждой, и направил его на мужчину. Заведение тут же погрузилось в напряжённую тишину, нарушаемую только приглушенными вскриками нескольких девушек. — Имеешь что-то против геев в самой свободной стране на свете? — прорычал Уэйд, его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Авраам Линкольн явно не за это боролся, ёбаная ты морда!       Мужчина побледнел и, прячась за свою спутницу, начал лепетать: — Эй, мужик, я просто пошутил…       Бармен начал кричать что-то о вызове полиции, но Питер, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, быстро схватил Уэйда за руку и потянул его к выходу. Они выбежали из караоке-бара, не разбирая дороги, стремясь как можно дальше уйти от этого места.       Когда наконец остановились, чтобы перевести дух, Питер ещё чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. — Как тебе караоке? — спросил Уэйд, криво ухмыляясь, когда они остановились в тени ближайшего здания. В небе уже начинало светать. — Не так уж и плохо, — тихо ответил Питер, на лице которого играла слабая, но искренняя улыбка. Его сердце всё ещё не успокоилось. — Моя любимая часть песни — где ты тычешь мужику стволом в ебало.       Питер бросил взгляд на свои наручные часы. Пять утра. Вечеринка у Гарри наверняка ещё продолжалась — с его друзьями это было неизбежно. И хотя Питер знал, что ему следовало бы вернуться, он чувствовал, как что-то внутри него разрывается на части. Гарри… Он совсем забыл о нём. О том, как он сбежал, не сказав ни слова, как последняя истеричка. Гарри, без сомнения, сейчас переживал за него. Но вернуться к нему сейчас казалось почти невозможным — слишком много эмоций нахлынуло за эту ночь. — Мне нужно идти, Уэйд, — с болью в голосе сказал Питер, пытаясь взять себя в руки. Лицо Уэйда было непроницаемым, на нём не отражалось ни одной эмоции, но что-то в его взгляде не давало Питеру покоя.       Уэйд внимательно рассматривал Питера, словно запоминая каждую деталь. Он изменился. Его волосы стали длиннее, лицо — более мужественным, а тело приобрело форму, достойную настоящего супергероя. Но не такого, как Тор или Капитан Америка, а именно такого, каким и должен быть Человек-паук: ловкого, грациозного, созданного для стремительных движений и акробатических трюков в воздухе. Темные круги под глазами, усталый и болезненный взгляд — всё это делало Питера ещё более притягательным для Уэйда. Он сходил с ума по нему. — Ты не можешь просто уйти, — резко сказал Уэйд, притягивая Питера к себе и крепко обнимая за талию. Питер, возможно, должен был бы вырваться или сопротивляться, но вместо этого он обмяк в руках Уэйда, мгновенно отдаваясь его объятиям. Уэйд наклонился и жадно поцеловал его, врезаясь языком в его рот с такой страстью, что Питер едва мог дышать. Он стремился навстречу, прижимаясь к Уэйду так сильно, что вскоре запрыгнул на него, обвивая ногами его талию. Наёмник нежно гладил его бёдра, но в каждом прикосновении сквозила животная страсть.       Питер тихо застонал, кусая губы Уэйда, а тот, улыбнувшись, отстранился, давая Питеру возможность перевести дыхание. Их взгляды встретились, и в этот момент Питер вдруг осознал, что стоит на земле, на какое-то мгновение отстранившись от Уэйда. — Уэйд, это… — Питер покраснел до самых корней волос, осознав, насколько сильно он возбудился. Стыдливо прикрываясь, он мялся на месте. — Мне нужно идти… Гарри…       Его дыхание было прерывистым, сердце колотилось как сумасшедшее. Сильнейший супергерой Нью-Йорка, и вот он стоит перед Уэйдом Уилсоном, краснея и стараясь натянуть толстовку пониже, чтобы скрыть свой стояк. — Хорошо, — хмыкнул Уэйд. Он наклонился к Питеру, чтобы нежно поцеловать его в лоб. Питер ощутил лёгкую дрожь, пробежавшую по всему его телу. Он развернулся и, не оглядываясь, побежал, выпустив из своих веб-шутеров паутину, чтобы подняться на ближайшее здание.       Но, отлетев на несколько метров, Питер вдруг остановился и оглянулся. Уэйд стоял там, где он его оставил, и смотрел ему вслед. Черт. Питер почувствовал, как его щеки снова начинают пылать, и резко отвернулся. Но через пару секунд он снова оглянулся. Уэйд всё ещё смотрел на него. Черт. Черт. Черт.       Питер умчался как можно дальше от парка, чувствуя, как его одолевает боль и стыд. И ещё Питеру было до усрачки страшно.