Do u wanna cross the line?

Особенность Йена в том, что он все делает идеально. Танцует, улыбается, ходит, готовит, занимается спортом… врет. С малых лет приходилось врать отцу, что учеба на дому ему нравится. Потом – что элитный колледж это просто его мечта. Потом – что ему нравится соседка Блэр – дочь владельца автосалона. Потом – что он принимает таблетки. Сейчас – что он работает менеджером в оптовом магазине. Да, эта должность далеко не авторитетная, но звучит уж точно лучше, чем «Привет, пап, я работаю танцовщиком в гей-клубе. А у тебя как дела?». Он настолько привык врать, что давно перестал чувствовать стыд. Он вообще ничего не чувствовал. С момента последнего похода в клуб прошло две недели. Тогда его чуть не пристрелил новенький охранник. С тех пор, кстати, они и не виделись. Что к лучшему. Но вообще-то хорошего мало. Маниакальная фаза сменилась депрессией, и Йен безвылазно провел в постели почти неделю. Он ненавидел такие моменты. Будто терял всего себя и не мог собрать обратно. В голове не было вообще никаких мыслей. Не хотелось ни есть, ни пить. Только спать. Спать и спать. Все время. Он даже не говорил с отцом. Научился предупреждать заранее. Врал, что уезжает в командировку и будет слишком занят для разговоров. Что перезвонит через неделю. Он словно умирал на все это время, переставал жить. И даже в такой ситуации таблетки, конечно же, не принимал. Депрессия вряд ли грозила ему чем-то опасным, кроме сна. Но вот следующая фаза могла стать фатальной. Йен знал это. Понимал. Ему объяснили. Сто раз долбили в голову в ебаной клинике. Но знаете что – он не псих. Так что ему это незачем. В какой-то из дней – Йен сбился в подсчетах, какой именно – в дверь постучали. Подождите, серьезно? Он не общался здесь ни с кем. Никому не говорил свой адрес. Так кого это нечистая принесла? Пусть проваливают к херам. Но стук не прекращался. Наоборот – становился все громче. Как здорово, что он в депрессии и ему плевать. Звоните, хоть обоссытесь. Как вдруг – небывалой громкости удар, скрип завес и оглушительный звук падения двери. Вообще уже, что ли, охренели там? Грабители? Так можно быть и потише. Да похер. Он все равно не поднимется. Ни за что. Внезапно, за спиной Йен услышал чуть охрипший голос: - Галлагер, блять! Какого хуя лежим? Тебя на работе ждут, пидарок. Даже не оборачиваясь, Йен узнал его. Охранник. Тот самый, который чуть его не убил. Какого черта он вообще здесь делает? Как его нашел? Вопросов было много, но сказать их вслух не получалось. Он не ел неделю, так что слегка обессилен. - Эй, - пацан продолжал орать, - я к кому обращаюсь, блять? Может вы изволите поднять свою пидарскую жопу? «Ласточка» из-за тебя терпит убытки. Старые дрочеры отказываются приходить. Узкоглазый сатанеет! Хватит дрыхнуть, мать твою! Йен даже не пошевелился. Он готов поклясться, даже если Микки, или как там его, сейчас вытащит пушку и приставит к его башке, он все равно не тронется с места. Охранник не выдержал и схватил лежащего парня за плечо. Встряхнул хорошенько и развернул к себе. Снова заорал как бешеный: - Я, сука, тебя сейчас пристрелю и скажу, что таким и нашел, тебе ясно? – наконец он смог посмотреть Йену в глаза. Мельком заметил, какие они чертовски зеленые, словно не человеческие. Рыжие волосы слиплись на лбу. Фу, блять. Не хватало еще тут на пидаров всяких засматриваться. Микки резко убрал руку, отошел на два шага назад и сказал чуть дрожащим голосом уже издалека: - Что, решил игнорить? Да мне похуй, знаешь. Я так все шефу и передам. Пусть сам с тобой пиздит. А я руки умываю. Оно мне нахуй надо, за такое-то жалование. Буду еще всяких хуесосов обдолбаных из кроватей вытаскивать. Галлагер осмотрел гостя с ног до головы. Невысокий, но хорошо сложенный. Губы чуть пухлые, будто только после поцелуя. Все еще в форме, из кобуры на бедре торчит ствол. Через секунду охранника как ветром сдуло. Словно его и не было. Йен продолжал лежать.

***

- Да он обдолбаный, точно вам говорю! Шеф, я клянусь. Он как бревно там валяется, завонялся уже. Небось, наколол себе препаратиков и приходы ловит. Я ебал с такими связываться. Микки, всегда весьма эмоционально выражающий свои мысли, в этот раз выглядел слегка тревожным. Он словно чего-то испугался. Вот только чего именно, того, что увидел в той квартире или своих мыслей? На одну десятую секунды ему, сука, показалось, что этот рыжий пидар – красивый. Это же просто пиздец. Нет, ну серьезно. Кто тут еще обдолбаный, после такого, знаете ли. Он наматывал круги по комнате с небывалой скоростью и все никак не мог успокоиться. - Тише, ты. Не ори, - сказал Гуань, - ты так нервничаешь, ей богу, как будто это ты терпишь убытки, а не я. Не ты же владелец, в самом деле, перестань мельтешить. Гуань вообще отличался выдержкой. Ему было всего 35 или может 40, Микки хуй знает, но суров был и выдержан, словно прожил все 100 и поймал нирвану. Его нельзя было вывести из себя абсолютно ничем. И даже сейчас его голос лишь слегка повысился, в сравнении с обычным. А это для Микки обозначало, что шеф кипит. Поэтому он чуть успокоился, чтобы не злить его еще больше. - Шеф, вы извините меня конечно, но я в ярости. Между прочим этот хрен получает зарплату. Даже сейчас, когда его нет. Потому что ему приносят деньги авансом за его ебучую задницу. Меня это бесит неимоверно. Я должен сидеть здесь сутками, чтобы получить жалкую сотню баксов, а он дома валяется объебашеный и гребет, сука, бабло лопатой. Ну и где справедливость? Причем на квартирку насобирал там себе уже нехилую. А я кантуюсь в халупе, в которой темнее, чем в пидарской жопе! Милкович кипел. Буквально пылал от ярости. Его монолог все не прерывался. Не заканчивался. Он был зол как никогда. Почему? Да он и сам не понимал. Почему-то с первого взгляда этот рыжий хер не давал ему покоя. Не выходил из головы. Две недели, с самой первой их встречи, Микки вспоминал, как рыжий подошел к нему, нагло и самовлюбленно, и начал что-то пиздеть. Вспоминал его мерзкий смешок, когда тот стоял под дулом пистолета. Как он шепнул его имя и убежал. Это было отвратительно. Но когда шеф послал его найти и привести Кертиса, Микки даже обрадовался. Он планировал высказать ему все, что накипело, а лучше просто пристрелить его к херам, да и все. Но что-то пошло не так. Рыжий больше не насмехался, не пиздел и даже не шевелился. Ему больше не хотелось уебать и пристрелить тоже не хотелось. С ним было что-то не так. И это смутило Микки. Выбило из колеи. Почему-то, с какого-то перепугу, ему вдруг не все равно на этого пидара. И он хочет знать, что же произошло. - Не кипятись, Мик. Мы со всем разберемся. Все-таки охранник это не танцовщик. Хотя если ты тоже начнешь вилять своей неплохой задницей в серебряных труселях, то заработаешь не меньше Кертиса. – Гуань сказал это и заулыбался. Микки сатанел.