Незачем заморачиваться

За десять лет в полиции Гэвин повидал многое — и ко многому привык. Он мог спокойно жевать пончик, стоя над трупом, у которого из черепа мозги вываливались, и без особой брезгливости обыскивал недельной давности утопленников. Но иногда до сих пор накатывало. Вот как сейчас. Просторная квартира-студия на предпоследнем этаже новостройки напоминала скотобойню. Причем за скот выступали и люди, и андроиды; по полу расплывались лужи крови — красной и синей, свежей и уже подсохшей. У одной стены под небрежно накинутым целлофаном громоздились человеческие тела «на различных этапах разложения», как выразился бы коронер; сквозь полупрозрачную пленку были видны изуродованные, искаженные лица, кое-где из-под нее выглядывали обрубки конечностей с белеющими костями. Запах висел соответствующий. У противоположной стены стояли в специальных стендах деактивированные андроиды с прикрепленными к корпусам с помощью медицинских скобок гниющими — человеческими! — руками и ногами. Добило Гэвина не отвратное зрелище, видал он пару раз и похуже. Последней каплей стала детская кроссовка, валяющаяся в луже тириума посередине студии. Гэвин сглотнул, отвернулся и, плюнув на протокол, вывалился из квартиры. Лучше подождать криминалистов и труповозку снаружи. Опять ему «повезло» с делом. Исчезновение десятка андроидов за три дня, заявление в полицию от самого Маркуса, единственная связь между пропавшими — ремонтная мастерская в Мексикантауне, где миленькая и дружелюбная девушка-техник рассказала, что все они обращались за помощью после нападений андроидо-ненавистников... Неприятная история, но по нынешним временам довольно банальная. Была бы, если бы Гэвина не насторожила почти фанатичная обида, с которой техник рассказывала об андроидах, притесняемых лишь из-за своей непохожести на людей: ах, если бы только можно было помочь им стать человечнее! Мелочь, в принципе. После революции многие ударились в крайности — либо неистово андроидов ненавидели, либо столь же неистово их любили напоказ. Гэвин про себя охуевал от того, сколько людей заявляли, что якобы всю жизнь андроидам симпатизировали, но, видите ли, боялись в открытую это демонстрировать. Ну да, конечно, и сигареты о своего анди ты, мужик, тушил потому, что хотел пробудить в нем свободу воли, а вы, дамочка, своего как вибратор использовали от большой и чистой любви... Девушка-техник говорила вроде бы искренне, и все же чудилось нечто неестественное в ее словах. Черт, да Коннор до девиации натуральнее человеком притворялся. Гэвин заподозрил даже, что она сама анди — но нет, все документы оказались в порядке. И стоило бы закрыть дело... Однако Гэвин стал неплохим детективом в том числе и потому, что не игнорировал подсказки интуиции. Которая советовала копнуть чуть глубже. Особенно когда через неделю в том же районе начали пропадать люди. Путь к ордеру на обыск квартиры девушки-техника был долгим, но Гэвин упрямством и матами своего добился. Вот только умудрился чем-то ее насторожить. Психованная дамочка взяла в заложники женщину с ребенком-андроидом — свою соседку по этажу, и орала из-за дверей, как она всем покажет, что андроиды неотличимы от людей. Спецназ приехал быстро. Пока Гэвин вводил Аллена в курс дела, Коннор — Гэвин никак не мог привыкнуть к тому, как тот выглядел в бронежилете и с оружием в руках — успел что-то там проанализировать, подхватил чехол с винтовкой, заявил, что «выстрел с расстояния в восемьсот тридцать семь метров при текущих погодных условиях эффективно осуществим с вероятностью девяносто девять процентов», и ушел на крышу здания напротив. Гэвин выругался ему вслед, Аллен же только хмыкнул и посоветовал пока заговорить психованной зубы. В способностях Коннора тут явно никто не сомневался. Впрочем, ладно, Гэвин и сам не сомневался — но как же проще, мать вашу, было жить, пока Коннора еще получалось презирать. Тот, естественно, не промазал. Психованная поймала пулю в затылок, девчонку-андроида и пребывающую в тихой истерике женщину поспешно увели спецназовцы — на улице как раз завыла сирена скорой помощи, — а Гэвин решил осмотреться на свою голову. Эта кроссовка... О пропаже детей в последние дни пока не заявляли, но среди исчезнувших андроидов числилась одна YK500. Гэвин решительно не хотел задумываться о том, чьи конечности планировалось приделать ей. Эксперты задерживались; Гэвин как раз закурил, пристроившись задом на подоконник, когда на лестнице показался Коннор. Коротко кивнул, но, не притормозив даже, быстро прошел в квартиру. Гэвин нахмурился, затянулся еще разок, выбросил сигарету и двинулся следом. Какого черта? Забыл, что не детектив уже? Спецназу делать тут больше нечего. Он намеренно громко стукнул дверью о косяк, но Коннор и не подумал обернуться. Замерев напротив крайнего в ряду андроида — к черепу у того был прикреплен все теми же скобками скальп со слипшимися рыжими волосами до лопаток, — он провел рукой по испачканной тириумом груди, а потом поднес пальцы ко рту. — Ты ебнулся? — спросил охреневший Гэвин. О таком Андерсон не предупреждал, хотя любил под настроение травить байки о том расследовании по девиантам на пару с Коннором — новичков в участке впечатляло только так. А что Гэвин иногда прислушивался к его россказням, особенно в последний месяц, никому знать было не обязательно. — К сожалению, реактивация для них невозможна, и теперь я должен идентифицировать жертв, чтобы убедиться, что здесь присутствуют все числящиеся пропавшими. По регистрационному номеру это сделать проще всего, — сообщил Коннор ровно, и Гэвин подозрительно прищурился. Лицо тот держал превосходно, как и всегда, — но все же не выглядел че... андроидом, наслаждавшимся подобным занятием. Скорее он будто сдерживал тошноту — если андроиды могли ее испытывать. — Тебе горит? — спросил Гэвин. — В нашей лаборатории есть доступ к базам, они пробьют. — Я буду мучиться чувством вины, если не предоставлю данные как можно быстрее, — сообщил Коннор, двигаясь вдоль ряда андроидов. Гэвин понаблюдал за отвратительным зрелищем еще секунд десять и, махнув рукой, вышел. Он давно уяснил, что близкие жертв предпочитают как можно дольше находиться в неведении, лелея надежду, — и андроиды, скорее всего, в этом отношении от людей тоже не отличались. Но если Коннор хочет — пусть устраивает здесь аттракцион невиданного самопожертвования, альтруист хренов. Гэвин присел на площадке в прежней позе, повертел в руке новую сигарету, спрятал обратно в пачку и загадал: если Коннор выйдет до приезда криминалистов, он сегодня напьется. Не сложилось: бригада вывалилась из лифта спустя пару минут, Коннор же показался снаружи лишь через все десять. Гэвин сам не знал, зачем его дожидался: место преступления он экспертам сдал, можно было ехать в участок, писать отчет, ждать опознания... Но он сидел, вхолостую щелкал зажигалкой и сверлил взглядом дверь злополучной квартиры. Когда Коннор вышел, диод у него на виске светился желтым. — Детектив Рид, — начал он и затих, сглотнул — про человека Гэвин бы сказал «нервно». Уставившись на дернувшийся кадык — идеальная имитация человека — над воротником бронежилета, он все-таки зажег сигарету, поднес к губам. Молчание затягивалось. — Ну, чего? — не выдержал Гэвин, выдыхая облачко дыма. Не то чтобы он волновался — еще чего! Но Коннор... Коннор всегда был дружелюбным, и после того случая на складе «Киберлайф» Гэвин пытался отвечать ему тем же. Или по крайней мере, не доебываться, как раньше. Разговаривать нормальным тоном — ну, в интерпретации Гэвина «нормальным», но все-таки. Потому что портить отношения с коллегами, которые прикрывают тебе спину — последнее дело. — Не одолжите, пожалуйста, сигарету, детектив? — спросил Коннор, отмирая, и Гэвин чуть не подавился следующей затяжкой, стукнул себя кулаком в грудь, чтобы не раскашляться. Повторил чуть осипшим голосом: — Чего-о?! — Из-за повышенного уровня стресса я испытываю желание стереть результаты последнего анализа из списка активных оповещений. Для этого мне необходимо поместить в ротовую полость какую-либо нейтральную химическую субстанцию, анализ которой занял бы верхнюю позицию в списке, — пояснил Коннор, но вроде бы не совсем уверенно — по крайней мере, менее уверенно, чем обычно. Гэвин великодушно предложил: — Стенку оближи. Порыв добавить: «Или хуй мой пососи», — он с усилием подавил. Дру-же-люб-ность — протянул он про себя по слогам, как в детском садике. Будь дру-же-люб-ным, Гэвин. Коннор тем временем смерил исписанную маркерами стену оценивающим взглядом, и Гэвин, мигом отвлекшись от дурацких мыслей, закатил глаза. О господи, этот придурок серьезно? Хотя, признаться, чем дальше, тем чаще у Гэвина возникали подозрения, что Коннор прекрасно разбирается во всех тонкостях общения — включая современный сленг, идиомы и сарказм, — но иногда с удовольствием троллит окружающих, пользуясь своим невинным личиком. Гэвин еще раз повторил про себя «невинное личико» и скосил глаза на спецназовскую форму. М-да. — У меня последняя, — буркнул он и протянул Коннору тлеющую сигарету, отворачиваясь к окну. А потом его взяли за запястье, разворачивая кисть, и подушечки пальцев, сжимавших сигарету, будто обожгло. Гэвин, рывком обернувшись, едва не свалился с подоконника — от охуения. Коннор, вместо того, чтобы забрать сигарету себе, наклонился и обхватил губами фильтр. Неловко затянулся, выпрямился; глаза у него на мгновение опустели, а потом диод посветлел, губы приоткрылись, выпуская облачко дыма. — Спасибо, детектив Рид, — вежливо и вот теперь действительно спокойно кивнул Коннор, благодарно улыбнувшись; Гэвин только рот раскрыл. — Этот метод в самом деле помог, я чувствую себя лучше. — Ебануться и не жить, — пробормотал Гэвин ошалело, и Коннор приподнял брови, как бы спрашивая: «Что?» — Вечер благотворительности окончен, — увереннее сказал Гэвин, затушил сигарету о подоконник и, не оглядываясь, ввалился в лифт, как раз выгрузивший пару труповозов с носилками. Коннор за ним следом не вошел, и слава богу! ...Походу, андроидам все-таки реально плевать на социальные нормы. И Гэвин не хотел думать: всем или только некоторым особенным. * * * Хорошо, что работа захватывала с головой и времени задумываться о своем изменившемся отношении к андроидам у Гэвина не оставалось. Дела сыпались на отдел убийств, будто в аду день открытых дверей устроили. Гэвин уставал, как собака, приходил домой и просто отключался часов на шесть, утром продирал глаза, мылся, завтракал и отправлялся дальше въебывать на благо законопослушных граждан Америки. Так что, когда по адресу очередного свидетеля в ответ на стук и навязшее в зубах «Откройте, полиция» из квартиры раздался плач ребенка, а потом мат мужским голосом, Гэвин среагировал на рефлексах — думать сил не оставалось. Выбил ногой дверь и, выхватив пистолет, рванул на голос. — Ни с места! — рявкнул он, и мужчина, державший за плечо мелкую девчонку лет шести-семи, резко обернулся. А затем сам достал пистолет. Гэвин успел нырнуть за косяк, из которого в следующий миг две пули выбили щепки; девчонка завопила пуще прежнего. Мужчина снова выругался злобно, и вдруг раздался звонкий шлепок; девочка замолчала, словно ее выключили. — Заткнись! Заткнись! Это из-за тебя погиб Рик, ты заманила его в ловушку, притворилась настоящим ребенком, пластиковая тварь! Гэвин нахмурился. Рик — это, вероятно, Ричард Клейн. Владелец квартиры, Арнольд Вебер, был его сослуживцем в военной кампании в Сомали; они вместе вернулись из Африки три месяца назад, и Вебер, по словам соседей, последним заходил к Клейну в день его смерти. И сейчас он считал, что Клейна убил ребенок? Что за херня? К тому же девочка анди не была совершенно точно! — Мистер Вебер, — Гэвин выпрямился и осторожно выглянул из-за косяка, пытаясь разглядеть, что Вебер сотворил с девочкой, чтобы ее заткнуть. — Полиция Детройта. Немедленно уберите оружие и отпустите ребенка! Вебер снова вскинул пистолет, и Гэвин отпрянул обратно в укрытие. — Ты отправил эту маленькую шпионку?! Теперь пытаешься запудрить мне мозги! Не выйдет! — проорал Вебер. Зазвенело стекло, и, когда Гэвин снова выглянул, тот уже выбирался из квартиры по пожарной лестнице, прижимая к себе потерявшую сознание девочку. Ну спасибо, мудацкий боженька, за очередного психа! Гэвин вылез следом, по пути наверх вызывая подкрепление. Небо, хмурившееся весь день, разродилось наконец дождем, и металлические ступеньки стали скользкими, поэтому на крышу Гэвин поднялся гораздо позже Вебера. Тот успел добежать до телевизионной антенны, открыл распределительный щиток и теперь держал в руке выдранный искрящийся провод, едва не тыкая им висок лежащей у его ног девочке. — Не подходи! — прокричал он. — Иначе я поджарю ей процессор. Ты не получишь данные, что она у нас сперла! — Вебер, успокойтесь! Чего вы хотите? — спросил Гэвин, подбираясь медленно поближе и судорожно вспоминая все тренинги по захвату заложников. Не его профиль, черт побери! — Чтобы ты держался подальше! — Вебер снова достал из-за пояса пистолет, но пока не стрелял. — И чтобы меня эвакуировали! Мне нужна связь с американской базой в Джамаме! Вот теперь Гэвин довольно запоздало сообразил, что происходит. ПТСР. Что-то спровоцировало острый стрессовый эпизод, и Вебер у себя в голове вернулся в Сомали. За-ши-бись. Аллена с тройкой ребят и Коннором Гэвин перехватил у выхода на крышу и затолкал обратно на чердак. Остальные, похоже, пошли через другие подъезды — хорошо, Вебер их не увидит сразу. — Нужен психолог-переговорщик, — выдал Гэвин без прелюдии и только потом пояснил: — Парень пост-травматик, словил приход. Угрожает ребенку. Требует эвакуацию. Аллен нахмурился и потянулся к рации, но неожиданно вмешался Коннор, державшийся чуть сзади. Он еще не успел расчехлить свою винтовку — видимо, собирался сначала оценить ситуацию и выбрать место для возможного выстрела. — У меня есть нужные навыки, капитан, — негромко сообщил он, — если вы помните нашу первую встречу. Аллен оценивающе прищурился, а Гэвина неожиданно кольнуло странной злостью — это «нашу первую встречу» прозвучало чуть ли не как «наше первое свидание». Абсурд. — Иди, — наконец решил Аллен. — Мы прикрываем, — это уже остальным. — Рэй, забери у него винтовку. Ждем, пока все выйдут на позиции. — Через первый подъезд можно подойти к технической пристройке, оттуда будет хороший обзор, — сообщил Коннор, отдавая чехол, и получил в ответ молчаливый хлопок по плечу. Его однозначно приняли в свой круг. — Детектив Рид, можете повторить дословно, что он говорил? — спросил Коннор, и Гэвин скупо описал всю их беседу — если ее так можно было назвать, — наблюдая, как Коннор сжимает губы в тонкую полоску. — Он не должен никого из вас видеть, — сказал тот, кивая своим мыслям. — Любая угроза его спровоцирует, — с этими словами Коннор принялся стаскивать с себя бронежилет. — Эй, даже не думай, — прикрикнул Аллен, но Коннор, не обращая внимания, аккуратно положил жилет на трубу у стены. — Нет, никаких напоминаний об армии и войне. Он быстро расстегнул ремни кобуры и повел плечами, сбрасывая ее, снял с поясного ремня шлем, карабин, наручники и нож, пристроил все поверх жилета. Глубоко вздохнул — но андроиды же не дышат? — и вышел наружу; дождь мгновенно промочил его белую рубашку, делая ее почти прозрачной. Гэвин молча смотрел ему в спину, понятия не имея, как выразить царящий в голове сумбур: хотелось одновременно и поддержать, и не показать, что он вообще беспокоится. Коннор скрылся за углом чердачной пристройки, и Аллен жестом скомандовал своим парням следовать за ним. Но стоило Гэвину тоже попытался выйти на крышу, как он получил тычок в грудь. — Ну, нет, не сегодня, Рид. Дверь захлопнулась со щелчком; Гэвин громко выматерился. Вашу мать! В итоге, чтобы не торчать как истукан в подъезде, он вернулся в квартиру Вебера. Нашел в ванной три баночки с антидепрессантами и смартфон с десятком пропущенных вызовов от некой Минди и начал осматривать кухню, когда через разбитое окно в комнату шагнул Коннор, внешне невредимый, со все еще бессознательной девочкой на руках. Стоило ему уложить ребенка на диван, как в дверях появилась запыхавшаяся растрепанная женщина. — Сара! — она бросилась к девочке. — Кто вы такие?! Что случилось?! Что с моим ребенком?! — потребовала она визгливо, на грани истерики. Гэвин с усталым вздохом достал жетон и приготовился успокаивать. Выйти из квартиры удалось только через полчаса, причем Коннор взял на себя большую часть объяснений — не вышел еще из режима переговорщика, походу. Гэвин только и спросил у миссис Вебер, где ее супруг вчера был с десяти до двенадцати утра. — У психотерапевта, это Ричард его уговорил, с трудом и только когда я пригрозила уйти с ребенком. И правда, давно уже надо было свалить, у него же каждый день эти чертовы психозы! — ответила она и принялась допытываться у едва заметно растерявшегося Коннора, можно ли ей подать на развод. И все-таки Гэвин чувствовал себя выжатым лимоном, после такого окончания дня, и потому на площадке первым делом достал сигареты из заднего кармана джинсов. Поймал пристальный взгляд Коннора и вопросительно приподнял брови. — Детектив Рид, не поделитесь со мной сигаретой еще раз, пожалуйста? — Где ты кровь полизать нашел сейчас-то? — удивленно спросил Гэвин, однако протянул пачку и зажигалку без колебаний. Не хватало, чтобы Коннор свой трюк повторил... Даже насквозь промокший, с чуть вьющимися от влаги волосами, с мятой пачкой «Мальборо» в руке Коннор выглядел завораживающе элегантно. Щелкнула зажигалка, и лицо с россыпью мелких родинок на щеках подсветилось мягким, оранжевым, каким-то домашним светом. Гэвин сглотнул. — Я... — Коннор нетипично запнулся, затягиваясь, и взглянул Гэвину в глаза. Выдохнул медленно, и, кажется, Гэвин словил инсульт и инфаркт разом или же сошел с ума: представилось, как Коннор выдыхает этот самый дым ему в губы. — Теперь мне иногда просто хочется почувствовать что-то без причины, детектив Рид. Мне понравилось ощущение сигаретного дыма во рту в прошлый раз. Процесс его химического анализа почти не занимает мощности процессора, но перенаправляет их, позволяя снизить уровень стресса. Человек бы сказал, что его это расслабляет. — Курить вредно. Лучше жуй жвачку, — скомканно пробормотал Гэвин; Коннор протянул ему сигарету, заметил невинно-недоуменно: — Не думаю, что вы носите с собой жвачку, детектив, — и ушел. Гэвин завороженно смотрел на тлеющий кончик сигареты. Кажется, это была неловкая шутка. Или нет. Или да. Или... Заебавшись гадать, он скрипнул зубами и, сдавшись, жадно затянулся. * * * В следующий раз Гэвин пересекся со спецназом через неделю. Раньше, чем обычно — средний детектив полиции нуждался в огневой поддержке в одном деле из десяти, а то и пятнадцати, но Гэвину в последнее время везло как утопленнику. Тому самому, которого он бы с удовольствием обыскал, вместо того, чтобы сидеть на земле за своей машиной, прячась от снайпера, вздумавшего пострелять по толпе прохожих в этот погожий летний денек. Гэвина вообще-то вызвали на место после первого раунда стрельбы. Семь трупов, пятеро раненых: андроиды и люди вперемешку. Когда выстрелы прекратились, все, естественно, решили, что это конец. Ведь стандартный алгоритм действий таких вот стрелков: стреляй и беги. Приехала служба спасения, полиция и бригада баллистиков; нужно было разбираться, кто, зачем и почему устроил бойню, высчитывать, откуда стреляли, думать, как найти снайпера... Новый выстрел раздался, когда на место подтянулся фургончик журналистов. Блондинка с микрофоном первой и упала — с аккуратной дырочкой в центре лба и веером из брызг крови, мозгов и осколков костей на стекле автомобиля за спиной. Снайпер взял разрывные пули. Гэвин нырнул в укрытие, не раздумывая, и не прогадал: следом стрелок проредил зевак еще десятком выстрелов. Матерясь сквозь зубы, Гэвин выдернул из кармана смартфон. Тут не баллистики нужны, а спецназ, но пока еще ребята доберутся... А снайпер никуда не спешил. Площадь перед городским парком была усеяна телами, счастливчики попрятались кто где, но стоило какому-то парню высунуться из-за парапета фонтана — и новая пуля настигла его безошибочно. Две девушки, скорчившиеся за хлипким мусорным баком невдалеке от Гэвина, начали рыдать, судорожно хватаясь друг за друга. Гэвин в бессчетный раз выругался, приоткрыл заднюю дверь, благодаря господа — в которого все равно не верил — за то, что сегодня кинул бронежилет на сиденье, а не в багажник. К приезду спецназа он успел примерно прикинуть, откуда стреляют, помочь тем двум девушкам и еще одному парню перебраться под прикрытие машины и получить за труды пулю в правое плечо — жилет выдержал, но ударной силой приложило неслабо, аж пальцы ненадолго слушаться перестали. Вся беготня закончилась только через пару часов — снайпером оказался андроид, убежденный, что жестянки во всем круче людишек и не должны принимать их равными себе; а кто принял — тот заслуживает убийства из милосердия, потому что наивный идиот. Не новая мысль, подобные радикалы среди андроидов были с самого начала, но Маркус обычно умудрялся направлять их порывы в конструктивное русло. С этим одиночкой не сработало. Ну, либо андроиды теперь тоже могли сходить с ума... Голова слишком болела, чтобы об этом серьезно размышлять. Гэвин вообще только сейчас оказался в машине скорой — голый по пояс, позволяя доктору щупать себе спину и грудь. — Повезло, детектив, отделались гематомой и, похоже, трещиной в ключице, — таков был вердикт, и Гэвин мигом расслабился. Он ненавидел переломы и связанные с ними долгие больничные. А с трещиной Фаулер просто переведет на бумажную работу на недельку, терпимо. — Плечо щадить, и, по возможности, сделать все-таки рентген. Заодно рецепт на обезболивающие в клинике возьмете. — Не вопрос, док, — Гэвин, зевнув, откинулся спиной на прохладную металлическую стенку и прикрыл глаза. Доктор не стал его выгонять, а, судя по звукам, выпрыгнул из машины и пошел искать следующего пациента. Гэвин наощупь нашел свою джинсовую куртку рядом на кушетке, но снова зевнул да так и завис, не достав сигареты. Черт, да он щас тут заснет — адреналин отпускал, и накатывала адская усталость. Кто-то залез в машину и молча опустился на кушетку справа от Гэвина. — Да-да, ухожу, док, — пробормотал он, распрямляясь, с трудом разлепил глаза и замер. Коннор, мигая диодом с желтого на голубой и обратно, сидел боком и внимательно разглядывал — анализировал! — синяк у Гэвина на груди. Гэвин кашлянул, и Коннор резко поднял голову, моргнул и отвернулся, выпрямился, словно смутившись. Хм, а будь он человеком — покраснел бы? Или андроиды тоже умеют краснеть... ну, симулировать?.. Диод зато стал ровно голубым. — Сигареты во внутреннем кармане слева, — сказал Гэвин хрипловато, все еще переваривая нетипичное поведение Коннора и свой интерес к его физиологии. Тот без колебаний поднял джинсовку Гэвина, достал пачку, выщелкнул сигарету, ударив по дну — ловко, точно тренировался, — прикурил, прикрывшись ладонью. Уже традиционно сделал всего одну затяжку — и, как в прошлый раз, предложил сигарету Гэвину. — У меня рука совсем не шевелится, — сообщил тот, отчасти покривив душой, сам не зная зачем. Или зная... Потому что Коннор, на долю секунды задумавшись, потянулся и поднес сигарету прямо к губам Гэвина — будто зеркально тому, самому первому разу. Дым наполнил легкие; с пальцев у его губ, кажется, сползла имитация человеческой кожи, но Гэвин, задержав дыхание, не отрываясь, смотрел Коннору в глаза. — Спасибо, детектив Рид. И берегите себя, — наконец сказал тот и встал. Гэвин, проводив его отупелым взглядом, откинулся затылком обратно на стенку, прикусил фильтр и застонал. Вскоре сигарета дотлела, и он, плюнув на пульсирующее плечо, потянулся за новой, но нащупал в привычном кармане только что-то маленькое и продолговатое. Нахмурившись, достал и, едва не выронив, поднес к лицу: упаковка никотиновой жвачки. Не засмеялся он только из опасений сделать себе хуже. Вот теперь это точно была шутка — куда мягче, чем обычные шутки Гэвина, но все же. Вопрос стоял лишь один: о чем это говорило, что Коннор больше не считает нужным изображать перед ним милого, доброго мальчика? * * * Тренировочный тир спецназа от обычных детективов и патрульных был закрыт, но у дружбы с Алленом имелись свои привилегии — Гэвину тот пропуск сделал. Раньше он правда ни разу не пригождался, но сейчас Гэвин порадовался — по словам парней из отряда, поймать Коннора в одиночестве проще всего было здесь. Со снайперкой в руках он все-таки смотрелся просто зашибенно. Не менее зашибенно выглядела и его задница, обтянутая черными форменными брюками. Вот Коннор шевельнулся, наклонился ниже, переступил ногами, и Гэвин остановился у стойки-разделителя стрелковых дорожек, с наслаждением пялясь. Именно с наслаждением — хватит себе врать. Сунув тогда в рот чертову никотиновую жвачку — какой же мерзостью она оказалась, — он устроил себе спонтанный сеанс самоанализа и пришел к неутешительным выводам. Ну, по меркам прежнего Гэвина неутешительным. Первое: ему стало окончательно похрен, андроид перед ним или человек. Отличать одних от других становилось все труднее, психи вон попадались среди тех и других, нормальные, адекватные личности — аналогично. Даже диод носили все меньше андроидов, Коннор и тут отличился. А если нет разницы — с фига ли заморачиваться? И второе: Гэвину по-прежнему, со времен колледжа, нравились парни, которых не пугали его выпендреж и позерство. В этом Гэвин себе признаваться не любил, но все же осознавал — он был сраным мудаком из-за дерьмового детства, но это его не оправдывало. Иногда, по пьяни, он был сам себе отвратителен — и поэтому же в глубине души ему импонировали люди, которые могли дать ему отпор. Коннор мог, что не раз демонстрировал. Но точно так же мог проигнорировать его выпады — и погасить тем самым запал раздражения, злости или усталости. И пусть его в «Киберлайф» заточили специально под это — раскалывать людей как орехи, находить к ним подход, — когда и как пользоваться навыками, Коннор теперь решал сам. И это возвращало Гэвина к первому выводу: а если нет разницы, анди перед тобой или человек, — с фига ли заморачиваться? Тем более, что интерес, кажется, был взаимным — хотя вот это стоило еще проверить. Коннор, расстреляв обойму, выпрямился, прищурился, рассматривая мишень, и вдруг спросил: — Как ваше плечо, детектив Рид? — Лучше, чем моя никотиновая зависимость, — хмыкнул Гэвин, подходя ближе и засовывая руку в карман куртки. Коннор наконец посмотрел на него, приподнял брови и усмехнулся — совсем не невинно: — Никотиновая жвачка считается наиболее эффективным способом избавления от зависимости, но есть и другие. Раз уж вы сами выразили обеспокоенность своим здоровьем из-за курения... — Не делай вид, что не понимаешь сарказм, — раздраженно перебил Гэвин — не чувствуя на самом деле ни капли раздражения. Коннор, судя по задержавшейся на губах усмешке, это понимал, чертов проницательный ублюдок. — Держи, тебе. Чтобы не воровал мои сигареты, — Гэвин бросил на стойку нераспечатанную пачку и скрестил руки на груди. Коннор, даже не поглядев в ту сторону, качнул головой; улыбка его стала как будто мягче. — Но мне нравятся именно ваши, детектив. Как ответ на незаданный Гэвином вопрос, это было чертовски однозначно. * * * Кроме психов Гэвину еще отменно везло на заброшенные склады «Киберлайф». В этот раз дело касалось убийства крупного политика, Фаулер и высшее руководство были на нервах — и тянули из Гэвина все жилы целую неделю. Последняя зацепка привела сюда, и с Гэвином, не спрашивая его мнения, сразу отправили отряд Аллена. Каким-то чудом все прошло без эксцессов, убийцу, оказавшегося наемником, повязали, пистолет, из которого застрелили политика, нашли тут же, склад опечатали... Радуйся, вроде бы — но Гэвин не мог расслабиться, сказывалось напряжение последних дней. Чтобы не топтаться на месте, мешая экспертам, он вышел на улицу, спрятался за углом склада и жадно закурил. В висках и затылке давило, намекая на подступающую головную боль. Когда его нашел Коннор, сигареты оставалось на одну затяжку — чем тот и воспользовался: деликатно взял Гэвина за запястье и притянул его руку к своему лицу. Позволив скину сойти с губ, затянулся, и Гэвин машинально погладил подушечками пальцев твердый прохладный пластик. Коннор выдохнул дым ему в ладонь и спросил: — Ты сейчас в участок? Гэвин задумчиво куснул себя изнутри за щеку; гудевшие, как струны, нервы затихали, накопившееся напряжение отступало, и он вдруг понял, что безумно устал. Качнулся вперед, уткнулся лбом Коннору в плечо и прикрыл глаза, считая про себя до десяти. — Нет. Поехали домой.