Верь мне

Какаши очнулся от неправильного ощущения пустоты внутри. Чего-то не хватало, и это было очень, очень неправильно. Воспоминания о похищенной Сакуре, бое в долине Завершения и Сущности разом заполонили голову, заставив распахнуть глаза и напряженно оглядеться. Сущность, конечно, говорила, что ее мир был похож на тот, в котором они жили, но кто знает, насколько можно верить бессмертному перламутровому шарику. Миры бывают самые разнообразные. По крайней мере, никакой кислоты или лавы не наблюдалось. Дышалось тоже вполне спокойно. Какаши находился в каком-то помещении с соломой на полу и разномастными тюками вдоль стен. Приподняв руки, он попытался рассмотреть уже себя — Сущность ничего не говорила про человеческое тело, с нее станется руководить миром разумных осьминогов. Или трехруких лилипутов. Нет, тело было вполне человеческим, даже своим собственным — Какаши различил пару знакомых шрамов, оставшихся на предплечье. И одежда тоже была вполне нормальной, пусть и совсем не похожей на одеяние шиноби: обычные штаны и темная тканевая безрукавка с поясом. Проведя ладонью по подбородку, Какаши поморщился от отсутствия маски, но не стал заострять на этом внимание. Мир не пытался убить его прямо сейчас, его разум не засунули неизвестно во что — уже неплохо для начала. Его, правда, не покидало ощущение нехватки чего-то важного. И с каждой секундой отсутствие этого привычного ощущения давило изнутри все сильнее, до звона в ушах. Что-то было не так. Неправильно. Какаши нахмурился и попытался сконцентрировать чакру, когда внезапно обнаружил ее полное отсутствие. Ни следа, ни намека на внутреннюю энергию, как будто ее никогда и не было. — Ксо! — выругался он, сжимая кулаки. Гневно посмотрев на синюю спираль, он прорычал: — И как, по-твоему, я должен буду найти твоего Зверя?! Судорожный вздох совсем рядом заставил резко обернуться. Он слишком полагался на свои умения и сейчас даже не смог заметить присутствие кого-то в том же помещении! Какаши весь подобрался, готовясь к нападению, но тут же застыл, тяжело выдохнув. В противоположный угол вжималась всхлипывающая и перепуганная Сакура. Значит, искать ее по всему миру не придется. Это радовало. Хотя состояние девушки вызывало тревогу. — Сакура, все в порядке, — сказал он привычным тоном, вновь чувствуя себя сенсеем на опасной миссии, и нахмурился, поскольку девушка не только не успокоилась, а наоборот еще сильнее вжалась в угол. — Мы в другом мире, но обязательно выберемся отсюда. Я все объясню… Какаши попытался подняться, но снова застыл, потому что девушка вскрикнула и закрылась от него руками. — Сакура? — встревожено позвал он, не зная, что предпринять. — Не Сакура, господин! Меня зовут Малика, господин! — затараторила несчастная, подглядывая сквозь растопыренные пальцы. — Не бейте меня, господин! — И не собирался, — потерянно ответил Какаши. — Не бойся, я не причиню тебе вреда, С… Малика. Девушка продолжила вжиматься в угол, но руки убрала. Она во всем была похожа на Сакуру, только мелочами отличалась: волосы были подлиннее и порастрепаннее, яркие зеленые глаза не отливали уверенностью и сознанием собственной силы, а тонкие руки с обломанными ногтями явно никогда не держали ничего опаснее кухонного ножа. Какаши, внимательно разглядывая такую знакомую незнакомку, с силой сжал свою левую руку вместе с татуировкой Сущности. Вот что значила та фраза про «разбудить Сакуру»! Очень хотелось ругаться и скрипеть зубами, но это еще сильнее бы напугало Малику, поэтому Какаши лишь медленно выдохнул, ставя перед собой цели. Найти Зверя без чакры. Сразиться с ним и выжить. Вернуть Сакуру. И лучше начинать с того, что было более достижимо. — Ты меня совсем не помнишь? — осторожно спросил он девушку. Малика перестала откровенно бояться, хотя расслабляться не спешила. Она тоже рассматривала Какаши, чем неосознанно его напрягала. Без маски, без способностей шиноби, в незнакомом опасном мире, где он не знал, как защитить и спасти бывшую ученицу, оказалось невероятно трудно просто неподвижно усидеть под любопытным взглядом девушки. Если бы мысленные проклятья могли как-то повлиять на Сущность, то она уже давно бы испарилась под их грузом. — Первый раз вижу, господин, — Малика неуверенно улыбнулась. — А вы… вы пришли сюда, потому что тоже отмечены злом? — Отмечен злом? — переспросил Какаши, понимая, что это нечто важное. Девушка сникла и покосилась в единственное окно. — Солнце садится, — с отчаяньем прошептала она. — Ты… боишься темноты? — уточнил Какаши, так и не решив, как вести себя с этой Маликой-Сакурой. — Они приходят в темноте, — едва слышно пояснила девушка. — Кто они? Малика перевела на него взгляд, полный страха и безнадежности. — Пронзающие, — ответила она, — птицы тьмы, наказывающие тех, кто нарушил единый закон. Никто не имеет права применять силу или отнимать жизнь. Любой провинившийся понесет наказание. Пронзающие прилетят за ним. Какаши хмуро сжал зубы. Вот что имела в виду Сущность, когда говорила, что люди из ее мира не умеют сражаться. Они фактически были не способны даже защищаться, если хотели жить дальше. Этот мир был полной противоположностью кровавому миру шиноби. Какаши покосился на татуировку Сущности, размышляя, а как эти птицы тьмы отнесутся к нему самому? Почувствуют ли кровь нескольких войн на его руках? И чем будет грозить бывшему АНБУ жестокая кара этого мира? — Почему ты их боишься? — посмотрел он на девушку. Малика горько поджала губы. — Я виновата, они прилетят за мной, — зеленые глаза безнадежно уставились на отгорающие краски заката. — Что случилось? — Какаши снова рассмотрел девушку, но Малика в отличие от Сакуры не выглядела способной дать кому-то отпор. — Ты убила кого-то? — Нет! — тоненько воскликнула девушка. — Я… Санос просто хотел меня поцеловать, а я отказывалась. Всегда отказывалась. Вот он и решил поцеловать меня внезапно, выпрыгнул из-за угла, а я… я его оттолкнула! От неожиданности! Он упал и сломал руку! Малика заплакала. — Я совершила зло, причинила ему вред! Пронзающие уже взлетели за мной. — Это мы еще посмотрим, — мрачно пообещал Какаши, вглядываясь в быстро темнеющее небо. Он уже рассчитал, какое место в их небольшом убежище будет самым безопасным при атаке. — Иди сюда, — позвал девушку Какаши, поднимаясь на ноги. Было бы неплохо успеть осмотреть окрестности до атаки, но времени уже не хватало. Малика посмотрела на него болезненно-апатичным взглядом. Было странно видеть такое выражение на лице Сакуры, это неприятно царапало внутри — слишком неправильно. Какаши поймал себя на мысли, что втайне ждал, что девушка вновь решительно выпрямится, что улыбнется в лицо опасности, кивнет на план действий. Было почти невыносимо видеть Сакуру слабой, безвольной, готовой сдаться. Малику, не Сакуру. Приходилось все время напоминать себе. — Мужчины со злом всегда нужны, — бесцветным голосом сказала она, так и не пошевелившись. — Они могут стать стражами или телохранителями. А что делать девушке? Какаши непонимающе моргнул. — Если я и переживу сегодняшнюю ночь, то птицы тьмы заберут меня завтра. Никто не будет постоянно защищать кого-то вроде меня. — Я буду, — перебил ее Какаши, схватив за руку и рывком заставив подняться. — Укройся вот здесь, среди тюков. Он снял крышку от деревянной бочки, стоявшей у двери, и сунул девушке. Вышло что-то вроде щита. — Прикрывай голову и шею, не высовывайся, пока не позову. Поняла? Малика смотрела на него огромными зелеными глазищами, не торопясь выполнять приказы. — Прячься, укрывайся и не вылезай, — повторил Какаши, сцепив зубы. — Поняла? Малика судорожно закивала. С улицы донесся свирепый клекот, и девушка с отчаянным визгом юркнула в сторону тюков, практически затерявшись среди них. Какаши пнул бочку, заставив ее развалиться, и выбрал в качестве оружия пару деревянных обломков. Крутанув их в руках, он повернулся к окну как раз вовремя, чтобы увидеть первую птицу. Она выглядела как ворона, только с красным оперением и единственным желтым глазом с вертикальным зрачком. Клюв у нее казался несоразмерно длинным и тонким, а на кончиках крыльев выступали когти. Непривычные, явно опасные, существа могли сбить с толку почти любого, но не того, кто сражался с Десятихвостым. По сравнению с Джуби эти птицы не впечатляли. Какаши слегка прищурился и сбил первого летуна палкой. Клекот сменился слабым писком, птица рухнула в солому и больше не шевелилась. У них не появлялось огненное дыхание, их взгляд не мог парализовать или загипнотизировать, они даже умом не сильно отличались от обычных пернатых. Какаши слегка выдохнул и вошел в ритм боя, стараясь каждым ударом снести как можно больше мелких противников. Без чакры и без техник это выходило сложнее, но тело не подводило. Тело помнило все движения и слушалось без колебаний, пусть не хватало скорости и безошибочной точности, но сил, чтобы продержаться некоторое время, было достаточно. Пару раз Какаши слышал испуганные вскрики Малики за спиной. Приходилось выгадывать время, чтобы развернуться и разделаться с летуном, каким-то образом прокравшимся мимо него и пытавшимся выколупать девушку из укрытия. Время шло, а птиц меньше не становилось. На плечах и спине Какаши стали появляться тонкие кровавые царапины. Они не были и близко смертельными, но ослабляли и заставляли пропускать новые удары. Клекот внезапно стал более угрожающим. Сразу две птицы, вытянувшись в струнку, вонзились в одну из палок Какаши, пробив насквозь. Лишившись оружия в правой руке, он нагнулся и, подхватив с пола оглушенную птичку, запустил ее в нападавших. Обрадовавшиеся было летуны с раздосадованным криком разлетелись в стороны от снаряда, а потом и вовсе выскочили в окно. Какаши не стал спешить праздновать победу и опускать оставшуюся палку. Враги не выглядели способными составить стратегию боя, но и существа, с которыми Сущность напала в долине Завершения, тоже не сразу научились эффективно сражаться. На улице повисла тишина, никакого клекота или шелеста крыльев различить не получалось. Птицы исчезли, словно испарились. Осторожно подойдя к окну и выглянув наружу, Какаши убедился, что это действительно было так. — Л-луна, — пролепетала Малика из глубины тюков. — Луна вз-зошла. Стало св-ветло. Они приходят в темноте, — вспомнил Какаши ее слова. — Ты не ранена? — спросил он. Девушка замотала головой, но подняться не смогла — ноги подгибались. Пришлось подойти и подать руку. Малика тряслась и явно не верила, что осталась в живых. — Они приходят только один раз? — Ч-что? — Птицы, — Какаши старался говорить спокойно, хотя давалось ему это неожиданно сложно. Никак не получалось видеть в Сакуре обычного человека. В Малике. — Они приходят только один раз за ночь? Или будут еще раз? — О-один, — выговорила девушка, пошатнувшись и вцепившись в мужчину. — Вы спасли меня, спасли меня, господин! — Какаши, — вздохнул он, — меня зовут Какаши. Малика улыбнулась (совсем как Сакура!) и внезапно бросилась ему на шею, прижимаясь и что-то сбивчиво бормоча. Какаши застыл от неожиданности, а еще от того, что девушка больно сдавила свежие раны. Сакура бы никогда так не поступила. Какаши выдохнул и осторожно отодвинул девушку от себя, придерживая ее за плечи. — Мне нужно проверить, что там снаружи, — сказал он и поспешил выйти из помещения. Это оказался сарай на окраине небольшой деревушки — в свете звезд хорошо различались силуэты домов. Малику могли выгнать на смерть из любого. Были ли у нее родные? Ждали они ее? Или уже спокойно спали в теплых кроватях? Над горизонтом всходило сразу две луны, так что о внезапном потемнении волноваться больше не стоило. Какаши все же обошел сарай со всех сторон, но ничего опасного не обнаружил. Спешить и уходить отсюда в неизвестном направлении смысла не имело, стоило хотя бы попытаться выспаться до утра, а потом расспросить Малику. Возможно, девушка знала, где искать Зверя, даже если сама не догадывалась об этом. Какаши вздохнул и вошел внутрь. *** — Ну чего они там копаются? — в очередной раз заныл Наруто, нависая над телом бывшего сенсея и вглядываясь в его лицо. — Значит, быстро не получилось, — Саске хмуро поменял компресс на голове Сакуры и подавил желание проверить, не пора ли менять повязку на животе девушки. Когда он ее накладывал, Наруто стоял над душой, сыпал бесконечными советами и критиковал, ведь сама Сакура все делала по-другому! Поэтому Учиха предпочел бы заниматься раной Сакуры, когда Наруто будет чем-нибудь очень занят. Проблема состояла в том, что заняться Узумаки было нечем. Играть в гляделки с бессознательными телами ему быстро наскучило, окрестности патрулировали клоны, они же приглядывали за существами, оставшимися после Сущности. Оставалось только разговаривать с бывшим/лучшим другом. Но и Саске, и Наруто внезапно обнаружили, что тем для разговора у них попросту нет. Все важное они уже высказали, подтвердив искренность собственной кровью, а остальное… вызывало слишком болезненные и острые ассоциации. Коноха, другие страны, новые техники, прошлое и будущее — все так или иначе было связано с выбором Саске и его местью. — Настал час расплаты! — вдруг заявил Наруто, расплываясь в какой-то исключительно ненормальной усмешке, отчего Саске заподозрил возвращение Сущности. — Сегодня мы узнаем, как выглядит его лицо! Учиха моргнул, а потом не выдержал и скосил взгляд на маску бывшего сенсея. Нет, ему это было не интересно, вот даже близко не интересно. Совсем. Ни капельки. — Больше никаких издевательств и проколов! Наруто нагнулся, подцепил ткань пальцем и с дурацким хихиканьем потянул ее вниз, но внезапно замер. — Что такое? — подтолкнул его Саске, пытаясь сохранять невозмутимый вид и при этом сидеть так, чтобы видеть результат выходки друга. Наруто выпрямился, выпуская из пальцев маску, и посмотрел на него совершенно серьезными голубыми глазами. — Существа двигаются, — на лице Наруто появилась странная смесь гнева и азарта, — во всех направлениях. И они не собираются останавливаться. — Их нельзя допустить к селениям, — Саске подхватил свой меч и, бросив последний взгляд на неподвижных сокомандников, выскочил из пещеры следом за другом. Их ждала новая битва с неубиваемым врагом. *** В сарае Малика уложила тюки вдоль одной стены, устроив что-то вроде кровати, а павших птиц смела в угол к остаткам бочки. При свете и без клекота они не выглядели сколько-нибудь страшными. Вполне возможно, их даже употребляли в пищу. — Какаши! — девушка обрадованно повернулась на звук закрывшейся двери. — Я подумала… что вы уйдете. — Нет, — покачал он головой. Он не мог уйти один. Без Сакуры. — А вы правда пришли из другого мира? — затаив дыхание спросила Малика. — Правда, — нахмурился Какаши. Девушка оказалась слишком внимательной и смышленой, она умудрилась запомнить слова, которые он бросил, когда только пришел в себя. — И у вас нет Пронзающих? — зеленые глаза посмотрели цепко и со странной надеждой. — Нет, — Какаши решил, что честность будет лучшим выходом. Все равно что-то Малике рассказать придется, так пусть это будет правда. — А кто тогда наказывает преступников? — изумилась девушка. — Чаще всего их наказывают сами люди, — хмуро подобрал слова Какаши. — Степень их виновности и вид наказания определяется судом. Это такое собрание важнейших лиц селения. — Ничего себе! — искренне восхитилась девушка, а Какаши про себя подумал, что их судебная система крайне далека от идеальной. Скольких невинных людей приговорили из-за политики деревень? И скольких злодеев отпустили по той же причине? Малика вдруг покраснела, опустила голову и сцепила руки в замок. Сакура всегда вела себя подобным образом, когда чего-то стеснялась попросить. Например, у Саске. — А вы… вы можете взять меня с собой? — тихо спросила она, бросив пронзительный взгляд на мужчину и тут же снова уставившись в пол. Какаши вздрогнул, никак не ожидая подобной просьбы. Сердце кольнуло от жалости к этой маленькой и беззащитной душе, настолько несчастной, что она мечтала сбежать в мир шиноби. — Мне жаль, но это вряд ли возможно, — сглотнув, ответил он. Ему не хотелось давать напрасной надежды и не хотелось врать. Малика покорно кивнула, никак не возмутившись отказу. Какаши нахмурился сильнее, поняв, что девушка и не ждала согласия. — Я устроила ночлег, — улыбнулась она и, взяв Какаши за руку, потянула к кровати. — Эээ, — уперся он, — на двоих?! — Так теплее, — Малика посмотрела на него честными зелеными глазами. — К тому же… одна я сегодня заснуть не смогу. Какаши хотел отказаться и лечь где-нибудь подальше, благо тюков еще хватало, но внезапно подумал, что без чакры знать о местонахождении Сакуры (Малики) будет сложно. К тому же девушка вела себя спокойно и естественно для своего мира. Каким бы странным и ненормальным он ни казался, но применять силу здесь было нельзя. Ни к кому. И Малика без малейшего страха предлагала незнакомому мужчине разделить ночлег ради тепла. Может, в этом мире не все так уж плохо? Поэтому Какаши не стал противиться, и Малика свернулась калачиком у него под боком. Это было странно и непривычно, и все время казалось, что Сакура вот-вот поднимет голову и начнет возмущаться и сердиться от такого положения. Но девушка не двигалась. Какаши тяжело вздохнул, понимая, как сильно хотел бы увидеть рядом именно бывшую ученицу. Возвращайся, Сакура, — мысленно позвал он ее, — приходи в себя. Ничего не менялось, время шло, свет нескольких лун проникал сквозь окно, и сон все же пришел. — Какаши-сенсей! Какаши мгновенно проснулся от прозвучавшего шепота и уставился на девушку. Малика спала, она, конечно, могла позвать сквозь сон своего спасителя, но сенсеем назвать его могла только Сакура. Неужели она приходила в себя? Что именно ее разбудило? Каким способом можно было удержать ее сознание? — Возвращайся, Сакура, — тихо произнес Какаши, осторожно погладив девушку по мягким волосам. — Я в тебя верю. Губы Малики шевельнулись, как будто она собиралась сказать еще что-то, но тут снаружи сарая послышались чьи-то поспешные шаги, а потом дверь затряслась от тяжелых ударов. Кто-то ломился внутрь!