Два юнца и северная провинция

      - Что привело тебя сюда?       Он мигнул желтыми глазами. В памяти всплыло не очень приятное воспоминание. Треклятые работорговцы. Притащили его сюда в надежде получить неплохую сумму. Чудом, но он сбежал.       - Долгая история.       - Ну чего ты такой неразговорчивый? – Надулась кошка. – Теперь понятно, почему тебя зовут Скрывающий-в-себе.       Ящер ничего не ответил, продолжая разглядывать ее. Арави что-то быстро тараторила, изредка подергивая серыми ушками. Бледно-голубые глаза искрились какой-то необычайной живостью и радостью. Хотя чего хорошего может быть в Скайриме? Здесь же ужасно холодно и отвратительно.       - …И когда-нибудь я стану великой торговкой! Все, абсолютно все, я уверена, будут искать меня и мой, лучший во всем Тамриэле, товар!       - Торговля? Это твоя мечта? – удивился паренек.       Арави сощурилась.       - Что-то против имеешь? Я хотя бы знаю, чем буду заниматься, когда вырасту. А ты? У тебя есть тут родные, те, кто сможет о тебе позаботиться?       Скрывающий-в-себе вздрогнул. Мать, отец… Он даже не знает, живы ли они, ищут ли его. Тугой комок подступил к горлу. Он глубоко вздохнул.       - Теперь я сам о себе забочусь.       Каджитка сразу притихла. Лишь округлила и без того большие глаза.       - Извини, я…       - Забудь. Мне идти надо.       Отчасти это было правдой. Маленький ящер работал везде, куда его соглашались принять. Он вы-ступал то посыльным, если ленивые жители деревни не хотели пройти пару шагов, то охотником или рыболовом, то помощником в кузне.       Но сейчас он больше хотел отделаться от надоедливой и бестактной Арави. В напряженном молчании слышно было беспокойный ветер, что шумел в высоких кронах деревьев. Со стороны реки он нес холод, тоску и предвестие скорой зимы. В воздухе крутилась целая смесь запахов: к свежести примешивался слабый аромат лаванды и горноцвета, гораздо сильнее пахло металлом и обрабатываемой кожей.       Она не остановила его, когда молодой аргонианин развернулся и направился к кузне. Неприятный комок, подступивший к горлу, был проглочен. Никому здесь нельзя показывать свои слезы. Даже немного родственной душе, которая могла бы утешить его и поддержать. Скрывающий-в-себе, пытаясь отвлечься от плохих мыслей, начал вспоминать их первую встречу. Он всегда так делал, когда тоска заглатывала всё его существо.