Два юнца и северная провинция

      Воспоминания померкли, стремительно возвращая малыша аргонианина в реальность. Кузня, куда Скрывающий-в-себе, сам того не замечая, забрел, жила своей жизнью. Искры рассыпались яркими брызгами каждый раз как тяжелый молот обрушивал на них свою оглушительную мощь. Шедшее оттуда тепло окутывало малыша, задумчиво глядящего на весь процесс. Дома он не интересовался оружием (да и был слишком мал для этого), а в деревне кое чему подучился у местных мастеров и начал интересоваться клинками. Мечи да топоры уж больно велики для него, поэтому основной интерес смещался к кинжалам. Хоть и стоят они немного дешевле, чем на более суровое оружие, спрос невелик.       Что-то пронзительно запищало. Сначала Скрывающий-в-себе подумал, что ему показалось. Но потом дверь таверны распахнулась и на улицу выскочил каджит. Следом за каджитом выросла разгневанная фигура хозяйки.       - Все вы одинаковые! Нельзя ничего без присмотра оставлять, пока вы рядом! Больше ни шагу в это помещение!       - Но, послушайте, уважаемая...       Знакомый голос. Малыш только сейчас обратил внимание на бурую шерсть Джаршы. Он выглядел опечаленным и сочувствующим одновременно. Плечи сгорблены, но взгляд серьезен и тверд.       - Не заговаривай мне зубы, котяра! - Злостно крикнула женщина.       Джарша ничего не стал отвечать, только гневно дернул хвостом. Подоспел стражник, гремя мечом о доспех. Начал что-то расспрашивать, но негромко. Хозяйка отвечала резко, активно жестикулируя руками. Караванщик пытался что-то вразумить стражу порядка, но, похоже, эти объяснения сразу же покидали голову мужчины. "Это неудивительно. Она же такие вкусные блюда готовит всем стражникам, - с некоторой завистью подумал Скрывающий-в-себе. - Тут попробуй только слово против сказать. Год сухих хлебцов точно обеспечен". Вынесение приговора не заставило себя долго ждать. Подоспел еще один человек в латах и вместе с первым увел Джаршу. У малыша возник резонный вопрос: куда? Ведь в ривервудской деревушке никогда и в помине не было тюрем или темниц. Разгорающееся любопытство заглушило медленно нарастающую тревожность. Аргонианин двинулся следом за процессией, стараясь не шуметь и не привлекать внимания.       Стража отвела каджита на стену, на которой, словно воробьи на ветках, прохаживались остальные блюстители закона.       - На что это ты глядишь? - Озорной голосок Арави заставил вздрогнуть Скрывающего-в-себе. - Я хотела еще раз изви...       Она осеклась, проследив за его взглядом. Большие глаза непонимающе взирали на происходящую картину.       - Что произошло? - Со страхом прошептала она.       Он поведал все, что увидел и услышал. Вся его злость на маленькую кошечку куда-то разом иссякла. Он никогда не злился на нее дольше пары часов. Отчасти от того, что Арави вместе с караваном не задерживались дольше двух дней в деревне. Как только он закончил, Арави снялась с места и с удивительной скоростью умчалась.

***

      Он нашел ее у стоянки каравана. Каджитка громко обсуждала подробности ареста Джарши. Слишком громко.       -...Понимаете, что натворили?! Воровать у этих граждан слишком рискованно!       - Ты же понимаешь, что по-другому нам не выжить?       - Может, для начала, жить честно? - Громко произнес Скрывающий-в-себе. На малыша уставились удивленные взгляды караванщиков. А он, в свою очередь, гневно глядел на Арави, которой он верил. Верил, что ей тяжело живется. Верил, что только благодаря "необычному" товару она еще не погибла от голода. А теперь как можно верить воровке? Если бы... Если бы у него было то, что можно украсть, стала бы Арави дружить с ним?       - Как давно ты здесь, Скрывающий-в-себе? - Тихо спросила она. Кошечка явно была напугана его поведением. - Что ты услышал?       - Я слышал многое. Мы больше не друзья.

***

      Ночь. Пустая таверна. Слышен шелест ветра за окном да шуршание метлы, которой малыш чистил пол. В памяти грохотали вопросы Арави. "Почему?". "За что?". "Ты мой единственный друг". Он поморщился, вспомнив ее грустную мордочку. Она тоже была другом. Единственным.       Он долго не мог уснуть. Отвратительное чувство утраты прочно засело в груди. Это напомнило ему тот день. Слезы сами полились из глаз. Малыш подавил неприятное воспоминание. Сейчас нельзя еще больше расклеиваться. А если он будет раз за разом прокручивать в голове те события, он, вероятно, никогда не перестанет плакать. Терять друзей больно. Терять семью еще больнее. А когда тебе десять лет, боль усиливается стократно.             Давайте оставим малыша в покое, у него сегодня был тяжелый день, и осмотрим его комнату. Хотя здесь и рассматривать-то нечего. Они живет пож самой крышей на чердаке. Здесь хозяйка хранит крупы и зерна. На полу утроена лежанка аргонианина. Она не так уж и плоха, ведь состоит из пары мешков с самой непродаваемой крупой и нескольких одеял. Зимой тут, конечно, прохладно, но не настолько, чтобы заболеть. Окна на чердаке не было. Но при заселении решили прорубить. Хозяйка долго ворчала, не желая ставить стекло, потому что то стоило дороговато. Согласилась после предложения аргонианина работать месяц бесплатно.

***

      Пасмурное утро Скрывающий-в-себе встретил плохо. Еще и не выспался к тому же. Кухарка, она же по совместительству хозяйка таверны, заполучила заветный паб в связи утратой мужа, который пропал без вести в ближайшем лесу. Малыш всегда удивлялся как можно в таком редколесье не найти дорогу домой. Потом какой-то пьяница доходчиво пояснил, что мужика могли волки съесть, бандиты оприходовать. Мог он и сам уйти, могла жена наемников натравить. А сама вдовушка горевала от силы дня три.       - Сегодня пойдешь в город, - хозяйка поставила на стол мешочек с монетами. - Этого должно хватить. Купишь пару глиняных горшков.       - Я же не знаю, как туда добраться, - ужаснулся Скрывающий-в-себе.       - Ох, попроси Кьелла, он укажет тебе направление.       - Кого?       - Того стражника, который мне вчера помог. Что бы я без него делала! - Она аж заулыбалась от чего-то.       - Хозяйка,...       - Сколько можно повторять?! Агнета я, - взорвалась кухарка. - Эх, дитя... я не буду вечно спускать тебе это с рук.       Откинув со лба огненные волосы, она сурово посмотрела на него. Она была достаточно красивой для женщины средних лет. Не сказать, что стройна, но толстушкой ее точно не назовешь.       У ворот стояло сразу два хранителя порядка. И почему в этих латах они все одинаковые? Который из них тот?       -...Мягкая она, точно свежий хлеб! - С уверенностью произнес один из них. Голос его груб, руки мускулистые, скрещены на груди. - Этим ладоням удивительно повезло: они щупали богиню.       - Извините, - обратился к ним Скрывающий-в-себе. - Где я могу найти господина Кьелла?       - Ну вот он я, - откликнулся счастливый обладатель ладоней, касавшихся богини. - Чего хотел, малец?       - Мисс Агнета сказала, что вы поможете мне добраться до города.       - Да малыш, конечно, помогу, - лицо его озарила улыбка понимания. Но улыбка вышла ненастоящей и поистине жуткой. - Пойдем, до первой развилки провожу.       По дороге стражник активно расспрашивал аргонианина обо всем. Скрывающий-в-себе отвечал односложно и неохотно. Его настораживала та улыбка, а потому он не мог уверенно сказать, что доверяет стражнику. Что-то в нем было. Такое мерзкое, склизское и дурнопахнущее.       Они свернули на лесную тропку.       - Ну вот, малыш, - сказал Кьелл. - Пойдешь по тропинке прямо, пока не выйдешь к городу. Это самый короткий путь. Ну, все, удачи тебе.       Он резво развернулся и зашагал обратно.       А Скрывающий-в-себе отправился дальше по тропинке, еще не зная, что его ждет.