Trapped

      Наконец узел Чонгука стал опадать, и Сокджин зашевелился, елозя бедрами, чтобы член выскользнул из него. Убедившись, что альфа спит, он осторожно выбрался из-под его руки, удобно расположившейся поперек него, и выкарабкался из гнезда. Джин поднялся и тут же поморщился, почувствовав, как семя Чонгука потекло по его бедрам. Ему просто необходимо вымыться. Потянувшись, он огляделся – до этого у него этой возможности как-то не представилось. На одной стене висели занавески. Раздвинув их, Сокджин обнаружил, что этот проход ведет в ванную комнату, и тут же осознал, как же сильно он хотел в туалет. Справив нужду, Джин призадумался о действительном состоянии Чонгука. Ванная была чистой и явно использовалась одичалым альфой по прямому назначению. И хотя спальная комната была в ужасном состоянии из-за периодических вспышек ярости Чонгука, от альфы никогда не воняло, наоборот от него пахло деревом с шоколадной примесью. Чонгук соблюдал гигиену и был очень чистоплотен. Список вопросов о Чонгуке становился все больше и больше.       Взглянув на себя в зеркало Сокджин даже как-то удивился, обнаружив, что почти ничем не отличается от себя прежнего. Хотя, на самом деле, он и сам не знал, что ожидал увидеть в отражении. Возможно таким же, каким и ощущал себя – сломленным. Но нет, те же каштановые волосы, все так же встрепанные, как и обычно после долгого сна. Те же карие глаза, та же россыпь родинок на светлой коже. Его взгляд скользнул ниже и остановился на животе. Джин повернулся боком, чтобы оглядеть живот под другим углом, пытаясь найти какие-нибудь изменения. Не то, чтобы он мог увидеть хоть что-нибудь на таком раннем сроке, и не то, чтобы он раньше часто обращал внимание на линию своего живота, так как он заметит разницу сейчас?       Он прислушался к себе на наличие каких-то изменений в себе, может вес набрал там, и – что за тупой вопрос вообще – да, конечно же, да! День назад (или несколько дней? Ему правда нужно выяснить, как давно он тут находится) его забрали от отца и всех, кого он знал, раздели, осмотрели, как кусок мяса, продали на унизительном аукционе самому богатому мешку с деньгами, заперли в одной комнате с одичавшим альфой, с кем и потерял свою девственность, и насильно повязался с ним – ДВАЖДЫ. Естественно он чувствует себя по-другому. Отражение перед глазами размылось и поплыло, он даже сообразить ничего не успел, как отвратительный тоскливый всхлип вырвался из его глотки. Будто дамбу прорвало, его грудь отчаянно вздымалась с каждым судорожным глотком воздуха с каждым новым всхлипом, прорывающимся из него громко, зло и жалостливо. Слезы бурно текли по щекам, его дрожащие колени подогнулись, и он осел на пол, прижав ноги к груди, и Джин ревел так отчаянно, как не ревел даже после смерти его мамы.       Он скучал по отцу. Скучал по Юнги. Он хотел вернуться обратно в свою жизнь, в колледж, хотел вернуть хоть что-нибудь знакомое и родное ему, а вместо этого он был заперт в тайной комнате в особняке, не по собственной воле став племенной сукой для дикого альфы. Как в сказке братьев Гримм, где мораль каждой истории в том, что омеги заслуживают всех страданий, которые на них сваливаются, и поэтому все в конце умирают мучительной смертью.       Джин не был уверен, сколько он так просидел, выплакивая свою боль, когда его нашел Чонгук. Альфа осторожно подкрался к нему, протянул руку и нежно коснулся его головы, поглаживая. Сокджин замер, не зная как реагировать, омега совсем не горел желанием его спровоцировать. Чонгук прильнул к нему и слизал слезы с заплаканного лица. Джин покраснел и оцепенел, но потом все же оттолкнул Чонгука руками в грудь насколько у него хватало сил. С широко распахнутыми глазами Чонгук пораженно отшатнулся. Грустно заскулил.       – Нет, – процедил Сокджин низким дрожащим голосом. – Нет, это все твоя вина. Ты это сделал.       Альфа склонил голову на бок и снова начал подкрадываться к Сокджину.       – Нет! – выкрикнул Джин, отталкивая голову альфы, чтобы тот не смел приближаться к нему. – Отвали от меня!       Сокджин зарылся руками в волосы, тер глаза и молился, чтобы слезы снова не полились из глаз. Он должен собраться, успокоиться и хорошенько подумать, как можно было бы выбраться из сложившейся ситуации.       Он услышал, как Чонгук ушел, и позволил себе расслабиться. Облегчение не длилось слишком долго, потому что Чонгук скоро примчался обратно и ткнул ему чем-то в лицо. Это оказалась миска, до краев наполненная чем-то, что напоминало овсянку. Сокджин схватился за нее чисто инстинктивно. Все еще теплая.       – Откуда это у тебя? – ошарашено спросил Сокджин. – Откуда ты это достал?       Чонгук не ответил.       "Ну, конечно", – подумал Джин. Чонгук выжидающе таращился на Сокджина. И да, овсянка выглядела действительно аппетитно. Здесь были и грецкие орехи, и высушенные вишни, и что-то похожее на коричневый сахар, посыпанный сверху, а пахло-то как вкусно. Джин припомнил, что ел последний раз... блядь, завтракал с отцом перед аукционом! – и он умирал от голода.       – Я так понимаю, ложка – это слишком большая роскошь, да? – неохотно поинтересовался он, обращаясь больше к самому себе, чем к Чонгуку. Он размышлял, поглядывая на миску, как бы ему так приноровиться и найти лучший способ поесть, не измазавшись в овсянке. Чонгук нетерпеливо запыхтел, засовывая два пальца в кашу, зачепнув немного, и прижал пальцы ко рту Джина.       – Госспади! – Сокджин принялся отплевываться, отпихивая ладонь Чонгука от себя подальше. – Ты сейчас реально засунул свои пальцы в мою еду? Ты когда их мыл в последний раз?       Лицо Чонгука исказилось от злобы и он снова ткнул пальцами в рот Джина. Большая часть овсянки свалилась, но что-то еще да осталось на пальцах. Неожиданно для самого себя, Сокджин все же слизал кашу с пальцев Чонгука и даже насладился ее вкусом. Чонгук же выглядел до отвращения довольным собой, и снова зачерпнул овсянки для Джина.       – Я сам справлюсь, здоровяк! – вспыхнул Сокджин и отобрал миску. Он демонстративно зачерпнул немного и отправил кашу себе в рот. Он чавкал нахально и широко раскрывая рот прямо в лицо Чонгуку, чтобы прояснить ситуацию. К его вящему раздражению, это лишь заставило Чонгука улыбаться.       "И это довольно милая улыбка. Нехрен тут сидеть таким счастливым!" – подумал Сокджин.