Trapped

      Не прошло и двух часов, как вдруг дверь с глухим ударом о стену распахнулась, прерывая умиротворенные объятия альфы и омеги, наслаждавшихся друг другом после сытного секса. Чонгук тут же подскочил, закрывая собой Сокджина и защищая его, разъяренно рычал на вторгшихся в его владения бет. Он уже приготовился наброситься на них, как вдруг Тэхен поднял пистолет и выстрелил Чонгуку прямо в грудь. Сокджин в ужасе закричал.       — Чонгук! — он бросился в сторону альфы, спотыкаясь и падая на колени. — О боже, Чонгук!       Омега повернулся к Тэхену и заорал:       — Какого хера, уебок?!       — Прекращай верещать, омега, — бета закатил глаза, будто ничего такого он и не сделал. — Это всего лишь транквилизатор. Он его нормально переносит, не в первой. Оклемается зверюга через пару часов.       — Он не зверь! — яростно возразил Сокджин. Хосок и Чимин подхватили его под руки, оттащили от накаченного снотворным Чонгука и с силой впихнули в шелковый и явно очень дорогой халат. Омеге вдруг пришла в голову мысль, что он впервые с тех пор, как его заперли здесь с Чонгуком, надел на себя что-то из одежды. Ткань теперь ощущалась такой непривычно странной и нелепой, и она так неприятно соприкасалась с кожей. Джин сопротивлялся бетам, пытался вывернуться и добраться до Чонгука, чтобы убедиться, что тот дышит. Тэхен не соврал — Чонгук лежал ничком на полу с торчащим из груди дротиком транквилизатора, а не с пулевым отверстием, как того боялся Джин.       — Что вы, блять, здесь забыли? Куда вы меня тащите? — Сокджин требовал ответов, пока его волокли из комнаты.       — Мы не собирались держать тебя там вечно, — отозвался Хосок. — Я говорил тебе, мы выпустим тебя, как только тест окажется положительным.       — Вы не выпустили меня! — голос омеги дрожал от подступающих слез. — Вы похитили меня, стреляли в моего альфу!       — Оу, только не говори, что ты привязался к нему! — Чимин едко рассмеялся. — Не так давно ты плакался Намджуну, что он тебя изнасиловал.       — Это не вина Чонгука, — выплюнул Джин. — Это вы заперли течную омегу в комнате с одичалым альфой. Если кого и винить, так это вас. И Намджуна за то, что приказал так сделать.       — Ага, а жаловаться ты перестал, когда решил, что тебе нравится, как большой одичалый альфа долбится в твою узкую омежью дырку, — ухмыльнулся Чимин.       — Он не... — Сокджин вывернул руку в попытке вырваться из хватки Чимина. — Он больше не дикий. Он поправляется.       Тэхен фыркнул.       — Это правда! — Джин рявкнул на бету. — Он просто никому из вас не верит. И я не виню его! Вы столько лет держали его взаперти!       — Он опасен, Сокджин, — вкрадчиво произнес Хосок, будто разговаривал с буйнопомешанным. — Только потому, что твоя беременность и щенные феромоны сделали его осторожным и послушным по отношению к тебе, не значит, что он безопасен для окружающих.       — Сколько мне нужно повторить тебе, Хосок, — протестовал Джин. — Он разговаривает. Ему лучше с каждым днем. Нет нужды держать его взаперти, изолированным ото всех. Изоляция возможно и стала причиной его одичавшего состояния, прогрессировавшего столько времени. Я имею в виду, вы хоть пытались с ним поговорить?       — В отличие от тебя, не все хотят тратить свое время на того, кто не в состоянии их даже понять, — отозвался Чимин, волоча Сокджина за собой.       — Я знаю, что вы мне не верите, но я могу доказать! — взмолился омега. — Он мне много чего рассказал. Он сказал мне... он сказал мне, что Намджун устроил пожар, из-за которого и погибла вся его семья.       Беты замерли, шокированные услышанным заявлением. Они обменялись нервными взглядами, пока наконец Хосок не выдавил:       — Это... это не может быть правдой. Альфа никогда не навредит своей стае.       — Ты не сможешь убедить нас, что Чонгук каким-то мифическим образом вернул себе сознание, выдумывая сейчас всякую хрень, — добавил Чимин.       — Он завидовал! Вот что сказал мне Чонгук, — настойчиво продолжал Джин. — Он хотел стать вожаком стаи Чонов, но его сестра Хани была сильнее. Он пытался убить ее и подстроить все, как несчастный случай, но пожар вышел из-под контроля и убил всех, кроме Намджуна и Чонгука.       С кривой усмешкой на лице Намджун появился из комнаты перед бетами, что тащили Сокджина.       — Это довольно серьезные обвинения, чтобы ими вот так разбрасываться, омега, — произнес Намджун, приблизившись до омерзения близко. Сокджин тут же закрыл свой рот. — Оставьте его мне.       Беты послушно подтолкнули спотыкающегося омегу к кабинету, где Намджун ждал его. Сокджин расслышал поспешно удаляющиеся шаги за дверью.       — Ну, и с чего ты вообще себе в голову вбил, что это я ответственен за смерть моей собственной семьи? — поинтересовался Намджун. Альфа коснулся лица Джина ладонью и огладил щеку пальцем, вынуждая омегу смотреть на него, — и Сокджин не настолько глуп, чтобы попытаться отказать ему.       — Чонгук сказал мне, — уверенно ответил Сокджин, довольный, что голос почти совсем не дрогнул.       — Чонгук не разговаривал годами, — ухмыльнулся Намджун с издевкой. — Может его тело и выздоровело, но он потерял разум в том пожаре.       — Он поправляется, — омега упрямо повторил. — Из-за изолированной жизни взаперти он и оставался диким все эти годы.       — Поправляется? После стольких лет? Да ладно тебе, Сокджин, — снисходительно протянул Намджун. — Все знают: чем дольше волк дикий, тем сложнее ему восстановиться. Ты правда ждешь, будто я поверю, что спустя шесть лет, все, что понадобилось Чонгуку для выздоровления от дикости — это две недели ебли с тобой? Нда уж, кажется, ты не стоишь тех денег, что я заплатил за тебя.       — Не я тот идиот, который отвалил семнадцать лямов за игрушку для ебли для своего одичавшего племянника, — не остался в долгу Сокджин.       Намджун в удивлении поднял брови.       — Ты думаешь, это все для чего тебя купили? Игрушка-потаскушка для моего душевнобольного племянничка, чтобы поигрался или разорвал, потехи ради? Должен признаться, Сокджин, я думал, ты поумнее будешь.       — Если это не все, то ты меня купил... — начал было Сокджин, но в голове было слишком много вопросов, слишком много моментов, которые он хотел прояснить.       — Ты моя инвестиция, Сокджин, вклад в будущее этой стаи, — охотно поделился альфа. — Может мне и нужен был Чонгук, чтобы оплодотворить тебя, но щенки, что ты носишь, они мои. Мои наследники.       — Нет! — воспротивился Сокджин, обняв свой живот в защитном жесте. — Нет, это волчата Чонгука! Чонгука и мои. Ты их не получишь!       — Думаю, ты скоро осознаешь, что я получаю все, что хочу, — улыбнулся Намджун, и Сокджин содрогнулся от ужаса. Альфа огладил перепуганное лицо напротив. — Мой милый омега, ты принадлежишь мне. Не Чонгуку, не кому-либо еще. Ты — моя собственность, а они, — он указал на живот, — мои волчата.       — Нет, ты же отдал меня Чонгуку, — Сокджин едва ли не ревел. — Я его. Я принадлежу ему, не тебе!       Намджун замолчал с мгновение, окидывая омегу оценивающим взглядом.       — Ты что это, влюбился в это животное? — фыркнул альфа. — Ох, Сокджин. Я не считал тебя омегой, что легко станет рабом собственных гормонов. Вы, омеги, такие эмоционально нестабильные и помешанные на удовольствии создания. Такие беспомощные перед своими похотливыми желаниями. Позволь уверить тебя, я более чем способен удовлетворить твою неуемную похоть. — Намджун угрожающе навис над Джином.       Джин вывернулся, избегая чужого прикосновения.       — Ну-ну, Сокджин, — Намджун с силой вцепился в руку омеги. — Не нужно убегать от своего альфы, ты же знаешь, что для тебя лучше.       На грани Джин искал помощи от бет и надеялся на них в приступе отчаяния, но они уже давно ушли, плотно закрыв за собой дверь, оставляя их наедине.       — Не нужно бояться, омега, — проговорил Намджун, срывая с Сокджина халат. — Поверь мне, если ты получал удовольствие от случек с моим безумным племянничком, то время со мной тебе покажется раем.       Он подхватил Сокджина на руки и уложил на диван, и принялся раздеваться. Сокджин в ужасе разглядывал обнажающееся перед ним тело, испещренное жуткими шрамами, почти неузнаваемое. Намджун с грустью взглянул на себя, изувеченного и уродливого, без, казалось, единого живого места.       — А, да. Думаю, редко доведется увидеть такой очевидный шрам травмы прошлого. Наши тела имеют отличительную способность к регенерации, особенно альфы, которые должны были сражаться и убивать, вставая на защиту своих стай, — он приближался к Сокджину, полностью раздевшись и обнажив свою плоть, что осталась от ствола, изуродованную даже больше и хуже. — Но даже у альф есть предел. Когда часть наших тел пострадала так сильно, что мы не в состоянии отрастить ее обратно, лучшее, что может наш организм — грубо стянуть вместе те части, что остались, сшивая их. Вот почему я не мог избавить Чонгука от страданий много лет назад, понимаешь? Я не убил его, потому что мне нужно было найти ему Омегу, которую он мог бы оплодотворить, чтобы линия Чонов не прервалась и продолжилась.       — Избавить его от... ты не можешь убить его, — содрогаясь от ужаса воскликнул Сокджин. — Ты не сможешь! Он твоя единственная семья!       — Ты беспокоишься о нем? — спросил Намджун. — Это будет самое настоящее проявление милосердия, уверяю тебя. Ведь его тело существует без рационального мышления... даже представить не могу участь ужаснее этой. Или ты просто боишься, что никто больше не сможет удовлетворить тебя? — он потянул Сокджина на себя, прижавшись своим изуродованным телом к Джину. — Если проблема только в этом, то не переживай, может мне и нужен был Чонгук, чтобы оплодотворить тебя, я более чем способен доставить тебе удовольствие и даже больше.       — Стой, — взмолился Сокджин. — Пожалуйста, нет! Отпусти меня!       Он выворачивался и извивался под Намджуном в отчаянной попытке выбраться из-под него, но хватка у альфы была крепкая.       — Ах ты маленький боец, — улыбнулся альфа. — Тебе повезло, что я люблю небольшое сопротивление.       Его пальцы скользнули внутрь тела омеги, такие неправильные, холодные и совершенно не те. Сокджин скулил и завывал, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы.       — А смазки-то маловато, да? — разочарованно подметил Намджун. — Ну, да ладно, я не против небольшого трения.       Он перевернул Сокджина, уткнув того лицом в диван. Изуродованный бугорок плоти, что некогда был его членом, вжался в зад Джина. Когда его пальцы снова грубо ворвались внутрь дрожащего тела омеги, из коридора раздался полный бешеной ярости рев.       Дверь в кабинет распахнулась, являя разъяренного обращенного зверя, которого Джин не видел с момента их первой встречи с Чонгуком. Его глаза полыхали красным, а огромные когти яростно вонзились в Намджуна, когда Чонгук швырнул альфу-соперника через всю комнату. Поднявшись, Намджун тут же обернулся. Его форма была пугающе изувеченной. Намджун бросился на племянника с бурлящей ненавистью. Перепуганный до смерти Сокджин закрыл глаза и спрятался за диван, не в состоянии смотреть на дерущихся альф. Он слышал рычание и ворчание, слышал, как ломается мебель и что-то разбивается — альфы громили все на своем пути. Он слушал все это, сам того не желая, и молился, чтобы эта бойня наконец закончилась. Вдруг раздался болезненный влажный звук разрываемой плоти и победоносный вой. Медленно Сокджин убрал руки от лица и открыл глаза. Намджун лежал на полу мертвый с разорванной глоткой. Выглядело просто ужасно, но Сокджин почувствовал внезапное облегчение. Чонгук стоял над телом Намджуна, весь подобранный с напряженными плечами, готовый к новой атаке. Он все еще был полуобращен, а глаза горели красным. Омега смотрел на него с пару мгновений, не особо уверенный, что ему делать дальше. От него разило Намджуном, вдруг спохватился он. Сокджин столько дней носил на себе только запах Чонгука и ничей больше, а сейчас от него несло соперником. А Чонгук ведь такой ревностный собственник, и Сокджин вообще без понятия, что от едва вернувшегося разума сейчас осталось в его набитой инстинктами голове. Он рухнул на колени и подставил шею в подчинении, когда альфа поднял на него взгляд.       — Сокджин, — позвал Чонгук. Впервые Чонгук назвал его имя, и Сокджин желал, чтобы это произошло в любой другой момент, только не так. — Ты боишься.       Это было утверждение, но Чонгук казался удивленным действиями Джина.       — Ты убил его, Альфа, — ответил Сокджин, застыв в подчиненной позициии и молясь, чтобы Чонгук не убил и его заодно, раз уж от него разило Намджуном, а на коже проступали следы от его крепкой хватки.       — Он сделал тебе больно, — как само собой разумеещееся выдал Чонгук. Сокджин кивнул, немного взволнованно.       — Да, Альфа. Он делал мне больно, а ты остановил его.       Печальный скулеж вырвался из глотки Чонгука, и Сокджин наконец посмотрел на него. Глаза альфы больше не были красными, лишь карими. И выглядел он одновременно и расстроенным, и переполненным надеждой, и напуганным, но он был в человеческой форме и определенно отдавал отчет себе и своим действиям. Одичалость не захватила его разум, как того испугался Сокджин.       — Не бойся меня, — попросил Чонгук, и Сокджин почувствовал, как страх медленно отпускает его.       — Я не боюсь, — уверенно сказал он Чонгуку, и это была чистая правда, даже если всего мгновение назад — нет. — Только не тебя, мой Альфа.       Чонгук бросился к нему, и Сокджин, сомлев, едва ли не лишился чувств в объятиях своего альфы. Он-из-прошлого закатил бы глаза от самого себя и этого поведения типичного и клишированного омеги, но этот момент оправдывал его эмоциональный жест.       — Как ты выбрался? — спросил Джин. — Эта комната удерживала тебя столько лет. Как ты?..       — Использовал слова, — ответил Чонгук, и Сокджин поднял на него взгляд, чтобы увидеть его улыбку.       — Хосок выпустил тебя?       — Я был убедителен.       Сокджин разразился смехом. Он просто обязан вызнать у Хосока его версию событий. Его кожа все еще неприятно жгла в местах, где его касался Намджун, и он потерся щекой о грудь Чонгука, отчаянно желая избавиться от запаха чужого альфы.       — Что такое? — спросил Чонгук.       — От меня воняет Намджуном, — прояснил омега. — Я хочу пахнуть тобой. Я хочу пахнуть, как твой.       Руки Чонгука крепче сжали талию Джина.       — Мой. Моя пара.       — Клейми меня. Пожалуйста, — Сокджин молил и поскуливал. — Покажи мне, что я все еще твой.       — Всегда, — прорычал Чонгук. Он подхватил Сокджина за бедра и отправился с ним в комнату к их гнезду. — Всегда мой, Сокджин. Всегда моя прекрасная пара.       — Покажи мне. Пометь меня. Покажи мне, что я твой и ничей больше.       Чонгук рычал и покусывал его, а потом с силой прокусил обнаженную шею Сокджина, наконец завершая их связь. Он покрывал шею засосами, укладывая себя поверх омеги в их гнезде, а его член избавил Джина от фантомного осадка чужих прикосновений внутри него. Руки Чонгука оглаживали тело Сокджина, пальцы с силой скребли кожу в местах, где руки Намджуна задержались слишком долго. Чонгук вытолкнул все следы Намджуна, возобновив свои права на тело Сокджина. Джин выдыхал имя своего альфы, поощрял его и хвалил, рассыпался грязными словечками, побуждая Чонгука трахать его, вдалбливаться в него и вжиматься каждой клеточкой его тела.       — Поцелуй меня, — проскулил Сокджин на грани оргазма. — Пометь меня, Чонгук. Сделай своим.       Чонгук вытащил член, яростно надрачивая его и забрызгивая семенем грудь Сокджина. Сокджин открыл рот, чтобы поймать немного на язык, и грязно простонал, распробовав вязкую жидкость на вкус. Чонгук растер белесые капли по груди Сокджина и его соскам.       — Теперь никто не усомнится, что ты мой, — пообещал Чонгук.       — Хорошо, — улыбнулся омега, удовлетворенно мурлыкнув. Он потянул Чонгука на себя для поцелуя. Они целовались так медленно, так лениво и так пресытившись срочной нуждой пометить и быть помеченным.       — А что мы будем делать с... — начал Сокджин, намекая на безжизненного Намджуна в другой комнате. Чонгук ощетинился.       — Я — альфа. Я бросил вызов вожаку моей стаи. Я победил.       — И все? Никакой полиции и расследования? — поразился Сокджин. — Тебя не обвинят в убийстве?       — Ритуальный вызов на бой за главенствующую позицию не убийство, — прояснил Чонгук, как нечто само собой разумеющееся. И, скорее всего, среди действительно хорошо структурированных и организованных стай высшего класса, так оно и было. Беты и одинокие альфы, среди которых Сокджин и вырос, вообще толком и не организовывали никаких стай, и уж тем более никогда не думали об установке официального лидерства.       — Так ты теперь вожак стаи Чонов? — поинтересовался Сокджин.       — Стаи больше нет, — грустно отозвался Чонгук.       На лице Чонгука отразилось скорбь и сожаление, и не столько из-за убитого дяди, вдруг осознал Сокджин. А из-за всех, кого Чонгук потерял.       — Не правда! — настойчиво запротестовал Сокджин, привлекая внимание альфы к себе. — Прямо сейчас наша стая — это только ты и я, но она уже растет, — он взял руку Чонгука в свою и положил ее на свой живот. Он наблюдал, как Чонгук расцвел от любви и радости. — Ты и я, здоровяк. Мы вырастим стаю Чон, и она снова станет большой и сильной.