Хитрости Эроса

Это чувство сродни апатии. Окутывающее меня, словно одеяло, прямо с головой. И где-то внутри я это понимаю, но единственное, что могу из себя выдавить — еле заметный, приподнятый правый уголок губ. Сказать, что меня забавляет его недоумевающий взгляд — это ничего не сказать. Парень с некой опаской подходит ближе, упорно глядя мне в глаза, а я еле держусь, чтобы просто не рассмеяться. — Ну и чего ты пялишься? — мой неожиданно прорезавшийся голос заставляет его сначала испуганно дёрнуться, а потом недовольно цокнуть. — Тебе не надоело пугать меня каждый раз? — возмущённо спрашивает брюнет, стягивая с себя мешающую толстовку. — А чем, по-твоему, я должна ещё заниматься? — передразнивать парня в нелепых перепалках мне бесспорно нравилось. Поэтому я нагло улыбаюсь ему в лицо, чуть переворачиваюсь на кровати, дабы освободить место для него. Но Макс привык к моей безобидной колкости, поэтому на ироничную улыбку отвечает добрым взглядом. *** Он стаскивает с тела джинсы, оставаясь в одних боксерах, нагло забирается под одеяло, где тепло хрупкой девчушки служило для него как сладкое успокоительное. — У вчерашней девушки парфюм был куда приятнее, нежели у той, чей запах я чувствую за километр, — язвит шатенка, подмечая тот факт, что аромат очередной девицы на ночь остался на парне. — Ты так мягко намекаешь на совместный поход в душ? — он чувствует, как её грудная клетка вздымается вверх от частого дыхания. И хоть она лежит к нему спиной, он чувствует, как она игриво скалится. — Пойдем. Температура воды сейчас казалась неощутимой. Ни холод, ни жар. Всё, что он чувствовал — это легкие прикосновения хрупкой ручонки той, чьё присутствие в его жизни заставляло думать, что существование ещё имеет смысл. Кроме этого парня у девушки никого не осталось. Он один, кто разглядел в ней переломанную куклу с нелёгкой судьбой. Он один, кто принял и навёл свой порядок в её голове. Была ли эта жалость, или его действительно доброе сердце — она не знала. Макс забывался каждый раз, стоило ему взглянуть в огненно-зеленые глаза девушки. Нагая, беззаботная, улыбавшаяся, умело скрывающая боль за этими же глазками, что источали лишь радостный блеск. **** Для меня всегда была важна свобода. И в какой-то период жизни я поняла то, что слишком дорожу своей свободой, чтобы отбирать её у кого-то. Это осознание сыграло со мной злую шутку. К шестнадцати годам последняя опора в виде отца исчезла. Он погиб. А мне нужно было как-то жить дальше, и тогда я попалась под руку человека, который готов был дать мне всё. За услугу. Точнее за торговлю… Торговлю своим телом. Эротические танцы вокруг шеста, ловя на себе эти похабные взгляды богатых мужланов. Поначалу было мерзко, но зато меня обеспечивали жильем, и всем, что требовалось. Кроме свободы. Шестнадцатый… Семнадцатый… Восемнадцатый год со дня рождения, а каждый день для меня, словно день сурка. Но судьба подвернула мне надежду на свободу. Это был очередной вечер. Всё вошло в привычку. Я даже старалась не смотреть в глаза тех, у кого в намерениях было только одно. Но тогда всё было по-другому. Тогда я впервые увидела Максима. Его взгляд, моя беззащитность… В его глазах я увидела свой шанс сбежать, и от этого непреднамеренно с моих губ вылетело жалкое: «Помоги…» Его это тронуло. Он сам говорил мне. А на следующий день меня, словно какую-то вещь, передают в руки брюнету. Благо, мой хозяин и Макс оказались старыми приятелями, поэтому он меня просто выкупил. Ужасно звучит, но оно того стоит, ведь после этого моя жизнь поменялась. А теперь о «любви». После того, как мы встретились, и до настоящего времени мы никогда не говорили о том, что между нами. Он был просто тем, кто свободно распоряжался моей жизнью. А мне и не нужно было большего, чем его присутствие в ней. Проще было думать, что судьба оказалась столь благосклонной, что подарила мне такого человека. Проще было наслаждаться этим временем, когда тебе больше не приходится думать о своём благополучии, ведь за тебя давно всё было решено. Поначалу я не принимала его. Ещё бы, надменный паренёк, в голове которого, казалось, бушевали черти, неожиданно приютил у себя совершенно незнакомую, зажатую девчонку. Но со временем эта непонятная боязнь исчезла, а тот самый демон стал моим смыслом жизни. Моей опорой и билетом в счастливую жизнь. Он держал меня под боком, словно старший брат, который не подпускал ко мне никого близко. Да что там не подпускал, сам на шаг не отходил, когда доводилось появляться на людях. **** — Я не хочу, — стараюсь как можно чётче изобразить своё нежелание идти на улицу, но мой «надзиратель» давно решил всё за меня. — Да брось, когда мы с тобой в последний раз выходили в свет? — от его весомого аргумента мой мозг вновь даёт приказ ногам, которые в быстром темпе преодолевают этаж за этажом. Несмотря на холодность осеннего воздуха, атмосфера на улице была до предела превосходной. Макс знает, что я люблю пасмурность, поэтому и тащит меня каждый раз в парк, стоит солнцу скрыться за тучами. **** Он приютил её из собственных побуждений. Ему нужна была постоянная девушка под рукой, чтобы держать её около себя, как сторожевого пса. Только он и сам не заметил, насколько привязался к девчонке. Так бережно он относился только к ней. Даже их половую связь можно смело назвать занятием любовью. Только это было нечто особенное. Нечто сильное и привязывающее. Но никак не любовь двух наивно-влюбленных. **** — В последнее время ты кажешься грустной, — зарываясь носом в её каштановые волосы, Макс мягко шепчет на ухо, заставляя мурашек пробежаться вдоль по позвоночнику. — Что-то случилось? — Ты запер меня в четырёх стенах, изредка выгуливая, как щенка на поводке, — отвечает, не удосужившись даже глаза на него поднять. — Хочешь свободы? — за этим приторным голосом, коим он умело замаскировал своего демона, брюнет сверлит девчонку взглядом, будто заставляя её прибегнуть к таким же действиям. А когда она по-свойски кокетничала, не давая ему увидеть своих глаз, он плавно переместил свою руку на её тонкую шею, слегка поворачивая к себе лицом. — Алиса, ты хочешь уйти? Игриво скалится, медленно расстёгивая пухлые губы в улыбке, невесомо прикасаясь к губам парня. Это и служит ответом. — Сегодня вечером у моего друга намечается одно мероприятие. Будет всё, что ты не любишь. Пойдёшь вместе со мной. — Она знает, что это был далеко не вопрос, и перечить смысла не было, как и желания. Поэтому глубокий вдох звучал как знак согласия. **** — Ты что, правда позволишь разговаривать мне с другими людьми? — наигранно удивляюсь, вскидываю бровки вверх, выдавая как можно больше желчи в голосе. — Нужно же, чтобы ты развеялась, иначе скоро совсем зачахнешь, — нет, я знаю этот тон. Чувствую, что это не всё, что он хотел сказать, — а трахать безэмоциональное бревно я не хочу. И вновь чутьё меня не подводит. А его очередная подколка сопровождается доброй улыбкой и тёплой ладонью на моей коленке, пока вторая рука покоится на руле, а глаза внимательно следят за дорогой. К слову, дорога оказывается недолгой, и через каких-то пятнадцать минут мы оказываемся у частного домика. Макс открывает мне дверь, а я, в свою очередь, не могу глаз оторвать от двухэтажного коттеджа. Меня отчего-то чертовски манит внутрь, и парень, словно читая мои мысли, берёт меня под руку, двигаясь в сторону крыльца. — Не больше бокала вина, помнишь? — его вновь упомянутое наставление звучит как нельзя тревожно, но акцент на этом я не делаю, а только единожды киваю. Первое впечатление мне удаётся понять с трудом. Эдакая картина напоминает мне былое прошлое, где подобная атмосфера пьянства и разврата очень даже к месту. Но я давно не там, где от моего присутствия ждут только одного, а за моей спиной человек, дающий понять, что бояться мне нечего. Сердце колотится так сильно, что я даже удивляюсь, ведь подобного мне не доводилось чувствовать давно. А толпа подвыпивших, незнакомых людей напоминают мне о ещё одном, давно забытом страхе — социофобия. Но я свято верю, что это всё от нехватки должного общения с людьми. Бегло обменявшись рукопожатием с некоторыми из ребят, Макс намеренно держит путь на второй этаж, волоча меня с собой при этом. Но я отнекиваюсь, ссылаясь на потребность в позволенном бокале вина. И, хоть с опаской и горой взволнованности, но он оставляет меня один на один с сомнительной компанией. Своё спасение в виде алкоголя я нашла быстро, делая довольно большой глоток рубинового напитка. Сладкий, забытый вкус терпкого вина нежно раскрывается после первого глотка, оставляя приятное послевкусие. А между тем, даже подобное занятие, как изучение красной жидкости в бокале, успело быстро наскучить. Минуты в ожидании превратились в вечность. И в какой-то момент, вино дало о себе знать нехилым таким ударом в голову. Даже в глазах слегка потемнело, и головокружение не заставило себя долго ждать. А давящие стены в душной комнате заставили унести ноги на свежий воздух. На улицу, если быть точнее. Приятно, наверное, жить в доме, где за окнами не будет слышен гомон городской суеты. Максим как-то говорил мне, что хочет построить дом за городом. Эта мысль пришла ему в голову как раз тогда, когда я только появилась на его шее. Наслаждаться ночной гладью не мешала даже музыка, долбающая из дома. И пока я залипла на серое небо, удобно разместившись на ступеньках подле дома, мой слух уловил отчётливые шаги. Приближающиеся, прошу заметить. Я не успела испугаться, как виновник моей короткометражной взволнованности показался у входа на территории дома. Заприметив меня, он сначала слегка изменился в лице, наверняка от удивления, а потом и вовсе присел рядом. — Будешь? — парень протянул мне полупустую пачку сигарет. А я и думать долго не стала, вытаскивая одну и поджигая зажигалкой, любезно предоставленной моим собеседником. — А ты кем приходишься хозяину дома? Его голос чертовски серьёзный, проникающий в мою голову медленно, наверняка оставляя весомый отпечаток на памяти. И пока я нахваливала его голос у себя в голове, то совершенно забыла, что мне, вообще-то, был задан вопрос. А потом и суть вопроса удалось уловить и осознать: я понятия не имею, кем я прихожусь для владельца коттеджа. — Я пришла с другом, — почти не заикаюсь. Отвечаю так, как было на самом деле, ибо маловато времени отведено на раздумье другого ответа. И пока он слаженно кивает своей блондинистой гривой, я успеваю насладиться первыми затяжками никотина. Даже вспомнить не могу, когда в последний раз держала сигарету в руках. — Я Глеб, — ненавязчиво говорит парень, заставляя повернуть к нему голову и ещё раз удивиться его длинным блондинистым волосам, небрежно свисавшим до плеч. Он протягивает руку в знак знакомства, улыбаясь. А меня, видимо, ступор атаковал, либо я настолько увлеклась изучением черт его лица, что мне минута потребовалась, дабы протянуть руку в ответ. — Алиса. А после он встаёт на ноги, бегло прощаясь, оставляя меня с почти докуренной сигаретой и огромным количеством мыслей в голове. И так проходит ещё минут десять, пока я всё ещё пялюсь на потухший бычок от сигареты, любезно предоставленной Глебом. Чёрт, а мне ведь только имя его известно. Да и если будет возможность встретиться ещё раз, то Макс вряд ли позволит подойти к нему ближе, чем на несколько метров. — Алиса! — я слышу позади голос, и вспоминаю, что не удосужилась даже Макса оповестить о своём уходе на улицу. — Что ты здесь делаешь? Как ни странно, но его вопрос звучит без привычной строгости. Он только подходит ко мне, подавая руку, чтобы я, наконец, оторвала пятую точку от ступеньки. — Мне стало нехорошо, — не знаю, звучит ли это как нелепое оправдание, но брюнет только осматривает меня с ног до головы, вновь берёт под руку и уводит к машине. — А мы разве не останемся? — Нет. — Отвечает сухо, причём в глаза не смотрит. Только дверь передо мной открывает, позволяя усесться на пассажирское сидение. И мы в привычном ритме, но не в привычной тишине едем обратно, где я ловлю себя на мысли, что Макс отчего-то кажется напряженным. — Что-то случилось? — он даже скорость сбавляет и в мою сторону смотрит, пока я думаю: а не мне ли стоило этот вопрос задать? — Нет, с чего ты взял? — даже головой в разные стороны мотаю для пущей убедительности. — За двадцать минут ни одной подколки, — это он так отшучивается сейчас? — Я просто утомилась. — Раз так, то, думаю, это была наша первая и последняя поездка на подобные мероприятия, — словно на прочность меня испытывает, пытаясь на чистую воду вывести. Но мне остаётся только глубоко вздохнуть и отвернуться к окну. А ещё улететь мыслями в тот самый дом, где предмет моей заинтересованности, образ которого останется только в памяти, не даёт моей голове покоя. По приезду домой мы всё также молчим. Но мне от этого и лучше, иначе бы я не удержалась от расспросов о блондине. И почему он вообще ещё из моих мыслей не вылетел? Но на полпути до кухни меня останавливает рука Макса, а я уже успеваю мысленно попрощаться с планами о приятном заключении вечера. — Может расскажешь? — Боже, да где я успела накосячить?.. Но это только в мыслях, а на деле только полное непонимание и изогнутая бровь. — Ты кого-то встретила? — Нет, — да. — Правду, — а хрен тебе. — Нет, — ещё возмутиться умудряюсь. — И чего ты вообще пристал?! Браво. Ещё пуще злюсь, всеми силами пытаюсь скрыть внутреннее волнение. Поэтому просто разворачиваюсь и топаю в спальню, надеясь, что там меня настигнет сон как можно скорее, забирая меня от реальности.