Водопады/Waterfalls

— Ложись! — прокричал Энакин, надеясь, что Асока все-таки услышит его в шуме бластерного огня и разрывающихся снарядов. Асока в ту же секунду соскочила с места, где только что скрывалась. Нахмурившись, Энакин снова выглянул из-за камня. — Их слишком много. Если в ближайшее время не будет поддержки с воздуха, нам точно придется бежать, — он наклонился чуть ниже, чтобы ученица могла его слышать. — Да мы сделаем их, учитель! — бесстрашно заявила Асока. За все время, проведенное вместе, она ни разу не говорила, что не справится или поставленная задача ей не по силам. И хотя Энакин всегда восхищался ее бесстрашием, он по-прежнему пытался ее научить, что драка — не единственно верное решение проблемы. Он резко выпрямился, отскочил в сторону и разрезал пополам двух супердроидов, которые попытались прорваться в их временное укрытие. Затем схватил руку Асоки и резко потянул на себя, переходя на бег. Едва не споткнувшись от резкого движения, она попыталась вырвать свою руку. — Я как бы и сама бежать могу! — крикнула она, как только выровняла темп. — Да знаю! — прокричал в ответ Энакин, но так и не отпустил. Отбив несколько бластерных зарядов, пролетевших в опасной близости, он сорвался вниз с обрыва на каменный уступ, увлекая за собой Асоку, и сразу же пригнулся, ныряя в укрытие. Они оба протиснулись в тесный проем, зажав друг друга, а острая и неровная поверхность камня ощущалась даже спиной. Глубоко вздохнув, Асока повернулась в сторону, чтобы убедиться, что никакого преследования нет, и, по всей видимости, уже и забыла о том, что буквально пару мгновений назад требовала отпустить ее руку. Теперь же она сама изо всех сил вцепилась в его ладонь пальцами, хотя опасность вроде миновала. Энакин скользнул взглядом по ее обеспокоенному лицу. Пожалуй, сейчас время абсолютно не располагало к таким вещам, но он просто не мог не заметить, насколько хорошо теперь выглядела Асока. С тех самых пор, как она вернулась из трандошанского плена, Энакин с огромным трудом выпускал ее из из поля своего зрения. Хотя в этом имелись и свои недостатки: зачастую подобное поведение сильно мешало им в совместных миссиях и нередко заставляло бежать или скрываться от наступающего врага. Тогда как Асока вполне была способна о себе позаботиться. Возможно, Энакин просто не мог осознать всех трудностей, через которые она прошла в том плену, сумев выжить и спасти других, но желание опекать ее вовсе не ограничивалось одной лишь уверенностью, что в следующий раз она вернется целой и невредимой. Она в любом случае выживет и вернется, и Энакин никогда не сомневался в ее силах. Просто… просто он не мог ее потерять. Когда Асока вдруг исчезла, он и не думал даже сомкнуть глаз, при том, что буквально каждый считал своим собственным долгом убедить его в необходимости отступить, что пора бы уже забыть своего пропавшего падавана, однако никто не понимал и не хотел понимать того факта, что как только он пытался уснуть, на ум неизменно приходили мысли о гибели Асоки. Такие мысли были слишком тяжелыми. Он мог поверить в Асоку и ее способности, но точно не в свои способности жить без нее. Он пытался объясниться с Оби-Ваном, но тот, впрочем, как обычно ничего не понимал. «Для всех нас это большая потеря, — говорил он. — Но в галактике идет война, и нельзя свои чувства ставить превыше собственного долга». И даже если бывший учитель на самом деле был прав, легче все равно не становилось. Так что теперь, когда Асока снова была с ним рядом, он готов был сделать что угодно, лишь бы удержать ее возле себя. Повернувшись обратно и встретившись с ним взглядом, Асока отпрянула назад — настолько близко к ней сейчас было его лицо. Он улыбнулся, и Асока выдохнула. — Что? — спросила она. — Ничего, — ответил он и усмехнулся. Было в ней что-то такое особенное, что Энакин все никак не мог выкинуть из головы. Что же именно? Большие голубые глаза? Или то, с каким изяществом ее лекку спадали на плечи? Может, белые узоры на лице? Или темный, но мягкий цвет губ? Эти руки, которыми она вцепилась в его запястье, и то, как ее тело прижималось к нему в узком проеме? Он не знал. Может, все вместе и сразу. Может, веселые искорки в ее глазах. Ее смех. И то, что она никому не давала как-либо себя оскорбить, унизить или позволить в чем-то обойти, стать лучше — в последнем чаще всего Энакину. Она была маленьким огненным шаром, от которого разгорался и он сам. — Все, мы вроде оторвались, — немного нервно прошептала она, полагая, что мысли Энакина все еще были заняты теми дроидами, что устроили погоню. — Ага, — невнятно пробормотал он, не отрывая взгляда. — Надо помочь Рексу и его ребятам, — произнесла Асока, пытаясь вернуть его в реальность. — Да, ты права, — протянул он, нехотя отодвинувшись, и уже поднял ногу на каменный выступ, чтобы начать взбираться вверх. — У… учитель? — окликнула она его, как только Энакин вскарабкался вверх на пару метров. Он остановился и посмотрел на нее вниз. — Э-э… да так, ерунда, — она отвернулась, однако насыщенный синий цвет полос на монтралах выдавал ее неловкость с головой. Чтобы не передумать, Энакин тут же соскользнул со стены и оказался на уровне ее лица, смотря прямо в глаза. — Что случилось, Шпилька? — спросил он с придыханием. Асока чуть вздрогнула от волнения. — С тех пор, как я вернулась, — начала она, уводя взгляд в сторону. Коснувшись ладонью ее подбородка, Энакин снова заставил ее смотреть ему в глаза, — вы относитесь ко мне совсем по-другому, — она попыталась высвободиться и отвернуться. — Почему? — Потому что я скучал по тебе, — искренне ответил он. — Если тебе это не нравится, так и скажи. — Нет, просто… — Асока покачала головой. — Тогда что? — Он посмотрел на ее длинные темные ресницы. И в уголках глаз блеснула влага — или ему только показалось? — Все юнлинги прекрасно знали, как сильно вы не хотели брать падавана. Да, я знаю, что очень часто вас не слушалась и сводила с ума своими выходками, да и сейчас тоже, наверное. Но теперь… как будто вы все время за меня боитесь и держите при себе. Энакин тяжело вздохнул, вспомнив, что до сих пор свисает с каменного уступа и его руки заняты, чтобы попытаться ее хотя бы обнять. — Да, так и было, я всегда сопротивлялся и не хотел брать падавана. Но потом или по велению Силы, или же кое-кто просто сговорился, и так я оказался с тобой. Знаешь, с тех самых пор я очень благодарен всем, кто мне не оставил выбора. Она удивленно подняла взгляд, а Энакин легко улыбнулся ей. В ответ он получил такую же улыбку, которая хоть и выглядела как-то робко, зато уже не так растерянно. — Учитель? — чуть смелее спросила она. — Да? — Вы теперь всегда вот так будете меня опекать? — вздохнула Асока и отстранилась, упираясь спиной в камень, словно боялась, что он на нее вдруг вдруг набросится. Присмотревшись, Энакин заметил внизу уступ двадцатью метрами ниже. Не в силах больше стоять и бездействовать, он вдруг ухватил ее за талию и прыгнул вниз на тот уступ. — Что за… — она тяжело дышала, с беспокойством глядя на него. Игнорируя любую опасность, которая могла прийти откуда угодно, Энакин наклонился и жадно коснулся ее губ. Она вздрогнула. Энакин старался изо всех сил понять, осознать, действительно ли то, что сейчас происходит — реальность, а не сон или его воображение. Он чувствовал, как лихорадочно дрожат ее губы, и старался как можно лучше смягчить этот поцелуй, прижавшись своим лбом к ее лбу. Она закрыла глаза и теперь уже не пыталась вырваться из кольца его рук. — Энакин? — совсем тихо пролепетала она его имя, и то, как оно сорвалось с ее губ, звучало лучше любой мелодии. Он легко улыбнулся. Раньше Асока почти не называла его по имени. Был ли этот поцелуй настолько хорош, чтобы заставить ее забыть о всех формальностях? Энакин знал, что и так уже переступил грань дозволенного, но теперь было уже слишком поздно, чтобы вернуться к их обычным дружеским отношениям. Испробовав на вкус однажды, он теперь желал большего. Звуки бластеров над головой вернули его в реальность. Коммуникатор подал короткий сигнал. — Что там с обстановкой, Рекс? — спросил он, наклоняясь ниже, чтобы услышать голос капитана. Он посмотрел на Асоку. На ее лице все еще было написано то ошеломленно-удивленное выражение, но она тоже наклонилась к коммуникатору. Когда Рекс кратко проинформировал их о том, что успело произойти в их отсутствие, Энакин повернулся было к стене, чтобы вновь взобраться по ней и вернуться в битву, как Асока схватила его за руку. — Я знаю, сейчас не время, но… когда я попала в руки охотников, один из падаванов сказал, что они находятся там уже целую вечность и никто даже не собирался их искать, — прошептала она. — Я бы перевернул всю галактику вверх дном, только чтобы найти тебя, — коротко ответил Энакин.  — Я знаю, — сказала она. — И именно поэтому я так сильно боролась за свою жизнь. Энакин поднес руку к ее лицу, и она подалась чуть вперед, ощутив легкое прикосновение пальцев на своей щеке. — Нам и правда не стоит ни к кому привязываться, но в то же время оставлять своих падванов на произвол судьбы — тоже неправильно, — он мог понять причину ее сомнений на этот счет. И пусть у него самого еще оставалось множество вопросов к джедайской философии, но прямо сейчас битва была в самом разгаре, и думать, как же убедить ее в собственной правоте, Энакин не знал. Потому он просто взял ее за руки и крепко сжал ладони. — Давай сначала закончим эту битву, а потом поговорим. Я обещаю. Асока кивнула.

***

Уже поздно вечером он постучался к ней в дверь и вошел в комнату. Судя по выражению лица, Асока еще не забыла, что между ними произошло днем. Но даже не замечая такую желанную возможность забыть обо всякой осторожности, его по-прежнему беспокоили сомнения, которыми была полна Асока. — Я поговорил с Советом, — начал он. — Они дадут мне неделю на медитацию, чтобы я мог прийти в себя, — после этих слов Асока огорченно опустила голову. Весь смысл таких медитативных «каникул» заключался в полной изоляции, чтобы наедине с собой заново установить связь с Силой, сделав ее еще более прочной. — Однако никто не говорил, что надо делать тебе, — тут же добавил Энакин. — Поэтому ты пойдешь со мной. Асока удивленно подняла глаза. — Вы уверены? — с волнением в голосе спросила она. — Да. Нам нужно о многом поговорить. Корабль уже укомплектован, встретимся в ангаре, когда будешь готова. Он ушел раньше нее, при этом заметив, как не терпится ей поскорее оказаться на месте. Сама неделя обещала быть достаточно долгой, чтобы остаться с ней наедине — они в любом случае найдут, чем заняться. Несомненно, Энакин хотел бы довести до конца то, что они начали делать на том выступе скалы, но еще больше он хотел знать, как Асока сможет совладать с собой согласно джедайским правилам при подобном испытании. Какой бы приятной ни обещала быть поездка, он по-прежнему беспокоился об Асоке. Он понимал, что сомнения легко могут занять главное место в жизни, встав на пути обязанностей, и если не справиться с ними как можно раньше, Асока медленно начнет исчезать из его жизни. Кроме того, они были учителем и ученицей уже довольно долгое время, и хотя они довольно часто разговаривали обо всем на свете, не всегда легко было понять, что именно занимает ее мысли прямо сейчас. Или он просто так пытался себя убедить, что это будет исключительно деловое путешествие?

***

За сплошной стеной воды, падающей сверху, было сыро. Асока теперь всегда просыпалась неизменно мокрой и раздосадованной. Как бы ни были хороши и важны их беседы с совместными медитациями, ей хотелось куда большего, чем простые разговоры. Перевернувшись на спину, она приподнялась. Энакин еще спал в другом конце пещерки. Стараясь не пялиться на его покрытую влагой спину, она вытащила свою спортивную одежду, намереваясь немного пробежаться. Сняв легинсы, она переоделась в легкие облегающие брюки. Затем стащила свое платье-тунику и обвязала топ из бежевой материи вокруг груди. Даже если и стоило радоваться, что наконец-то грудь стала значительно больше, все-таки зачастую это доставляло больше неудобств, например, в сражениях. Интересно, а замечал ли Энакин, как она изменилась за все это время? Вдруг Энакин зашуршал в своем углу и перевернулся на другой бок. Кажется, он по-прежнему спал, не дав ни единого намека на то, что уже проснулся. Прицепив на пояс мечи, Асока выскользнула из пещеры. Она оставила позади скользкие каменные ступени и направилась к лесной тропинке, которую отыскала на днях, и побежала вдоль нее. Вдыхая свежий воздух и сладкий аромат леса, она попыталась раствориться в Силе и оттолкнуть прочь от себя пустые мысли про одиночество в этом затерянном мире, где из людей был только Энакин. Но ее неизменно преследовал тот поцелуй, подаренный в пылу боя. Она и так заметила, что он смотрит на нее совершенно иным взглядом, не как раньше, но думала, что просто ошибается и неправильно понимает. Но потом, когда он схватил ее и поцеловал с такой жадностью, будто хотел этого прямо здесь и сейчас, Асока все поняла, ощутив какое-то странное, но в то же время не менее приятное оживление внутри себя. Однако Энакин до сих пор так и не намекнул, что жаждет большего, того, на что надеялась сама Асока. Она восприняла его предложение присоединиться к нему с таким энтузиазмом только потому, что это звучало так романтично — одни, наедине в течение целой недели… Но он держался от нее на расстоянии, не подпуская ближе. Она знала, что на самом деле не имела права идти сюда за ним, но иначе не могла. Энакин был высок и красив, добр и в достаточной степени мил. Да, пусть иногда он и был грубоват и резок, отчего нередко происходили их ссоры, но Асока все равно доверяла ему во всем. И, откровенно говоря, если бы она и пошла с кем-нибудь, то только с ним. Хоть на край света. Асока не питала ложных надежд, что они вместе однажды станут парой, когда-нибудь поженятся или, может, создадут даже семью. В любом случае, это противоречило правилам. Но ей ничто не мешало любить его и все еще желать испытать большее, помимо того поцелуя. Теперь он не смотрел на нее как на надоедливую ученицу — разве что изредка. Куда больше теперь в его глазах она стала ему равной. Асока всюду замечала как бы невзначай его брошенные украдкой взгляды, тогда как в глазах бушевало неукротимое пламя. И то, что он однажды поддался своему желанию, уже о многом говорило. Зачем он тогда сопротивляется? Она вернулась к водопаду возле пещеры. Здесь, на Эндоре, все выглядело так красиво. Привыкнув к большим городам и цивилизации, Асока уже почти забыла, как сильно она любит природу и ощущение слегка сырой земли под босыми ногами, то, как ветер дует ей в лицо и свежее дыхание живой Силы. Она уже собиралась подняться по ступеням, как вдруг почувствовала что-то позади себя. Резко развернувшись, она сорвала клинки с пояса и зажгла их, когда Энакин приземлился откуда-то сверху. Поняв, кто перед ней, Асока облегченно выдохнула и деактивировала лезвия мечей, но пока не торопилась их убирать. Его лицо было странным, в глазах сияла темнота. Опасность. Она хорошо знала, как выглядят хищники перед броском на жертву, поскольку сама была хищницей. Только вот сейчас она превратилась в добычу. Энакин приблизился вплотную к ней, и ее дыхание сбилось. Он был в одних лишь штанах, а световой меч он сжимал механической рукой. Она смущенно перевела взгляд с его груди на лицо. Даже так он все равно был значительно выше, чем она, хотя стоял ступенью ниже. Энакин протянул левую руку, будто собирался коснуться ее лица, и Асока даже закрыла глаза, ожидая такого же прикосновения, как в тот раз. Но этого не произошло. Послышался щелчок, и она открыла глаза. В руке Энакин сжимал ее падаванскую косичку. — Моя цепочка? — растерянно спросила она. Он приблизился, чтобы Асока могла ощутить его дыхание на себе. — Хочешь вернуть? Тогда победи меня, — дерзко прошептал он ей прямо в лицо. Так же быстро, как молния, его световой меч загорелся огнем и взметнулся вверх. Асока снова могла лишь поблагодарить свои наработанные рефлексы в ответ на привычную непредсказуемость Энакина и его мощь. Она легко успевала замечать все его удары, сразу же пресекая их. Оттолкнувшись, она перепрыгнула через его голову, уворачиваясь от удара. Лезвие клинка понеслось к его ступням. Энакин ушел от ярко-зеленого лезвия прыжком, обрушивая меч сверху. Асока вынуждена была уклонится, потеряв позицию. Они дрались яростно, спускаясь и поднимаясь по ступеням, дрались у озера возле подножия водопада, спрыгнув с обрыва, и кружились вокруг лесных деревьев. Уже скоро она начала уставать, но ни единым движением никогда бы не выдала этого Энакину. Трудно в этом признаться, но она все же любила их спарринги. Всегда было чему поучиться. Учитель часто любил прямо во время боя поиздеваться над ней, дразня и насмехаясь, и хотя такое поведение не всегда было приятным, Асока чувствовала себя сильнее, сумев перебороть гнев. Благодаря их постоянным совместным тренировкам, она могла сражаться с врагами, которые значительно превосходили ее размерами, удивляя их своей ловкостью и изворотливостью. И никто никогда не задумывался, почему же она так легко их уделала. Да и с чего бы? Энакин не был слабее. Из поединков Асока обычно выходила полностью обессиленной, еле дышала, но никогда не признавала собственной усталости до тех пор, пока Энакин не сдавался первым. Режим его тренировок был насыщенным, и если сравнивать с тренировками других джедаев, то и более эффективным. Очевидно, он считал, что Асока вполне сможет вынести такой темп, и был прав. Она не привыкла сдаваться ни в чем, трудности только подпитывали ее, закаляли, придавали уверенности, что ей это по силам, чтобы всем доказать свою собственную значимость. На самом деле, быть ученицей Избранного совсем не было так весело, как многие полагали. Нет, учителя она бы ни за что не поменяла; она была привязана к нему и полна решимости следовать куда угодно, не обращая внимания на цену, которую придется за это заплатить. С тех пор, как ее назначили к нему падаваном, даже зная, что Энакин всегда был против подобного решения, Асока поклялась, что так или иначе докажет ему свое право быть рядом с ним и сражаться на его стороне. Он оттолкнул ее, но не настолько сильно, как это в ответ сделала она. Они снова поднимались по ступеням, наверное, уже не первый десяток раз. Энакин стоял чуть выше и медленно отступал. Пот блестел на его оголенной коже, волосы спутались и кудрями спадали на лоб. Его неизменная привлекательность заставляла Асоку постоянно отвлекаться, особенно теперь, когда он выглядел настолько невероятно. Тем более, что они приблизились к водопаду, где водяной пар обволакивал его со всех сторон, ниспадая на его плечи густым плащом, сотканным из тумана. — Давай же, Асока! Я знаю, ты можешь и лучше! — насмехался он, пытаясь вовлечь ее в свою игру. Ее мышцы были напряжены и готовы дать бой, но тело взывало к совершенно другому. Ей хотелось сбить эту ухмылку с его лица и заткнуть поцелуем, чтобы он молчал, просто молчал. — Честно говоря, — Асока тяжело дышала, — я думала, вы позвали меня сюда для другого! Она подпрыгнула, перекрутилась и со всей силы ударила его ногой в живот, удивившись, что он и не пытался увернуться. Энакин влетел спиной в скалу и не сразу поднялся. — Черт возьми, Асока, — он зашелся в кашле. — Ты из меня чуть весь дух не вышибла. — Ой, простите! — она подбежала к нему. Почему же он не поставил блок? — Не надо извиняться. Всегда бей, не задумываясь, если противник ослабил защиту. Она неловко смотрела на него. Энакин тоже выглядел смущенным, хотя обычно легко держал над собой контроль. Асоку всегда сводило с ума то, что она не могла понять его намерения. Энакин совсем не любил, когда кто-то лез в его дела, тогда как Асока всегда оставалась открытой и поддерживала связь в Силе. Она думала, что Энакин останется не очень довольным собственным проигрышем, но вместо этого ощутила от него даже благодарность и удовлетворение результатом. Он встал и протянул ей падаванскую косичку. — Ты по праву ее заслужила. Асока протянула руку, сомневаясь, что выиграла честно. Энакин будто поддался. На самом деле, он никогда не терял контроля над собой в бою, а чтобы вывести его из себя, требовалось много сил. Он никогда не проигрывал так, как проиграл сейчас. Даже с учетом того, что они просто тренировались, это было, мягко говоря, неожиданно. Он медленно поднялся, все еще держась за живот. Асока закрепила цепочку на голове и внимательно наблюдала за ним. Он легко поклонился ей и положил меч перед ногами. Асока сделала то же самое. Но как только она отвлеклась на одно лишь мгновение, Энакин вдруг схватил ее за талию и прыгнул вниз, прямо с лестницы в озеро.