Самая тёмная ночь перед рассветом

      В ушах непрерывно воет ветер. На высоте в сотню метров, вдобавок внизу раскинулась бесконечная, чёрная тьма. Раздаётся резкий скрип железной перекладины, которая совсем недавно была в вертикальном положении, и металл прогибается ещё сильнее. Глаза быстро мечутся в сторону неожиданного звука. Смуглые пальцы в чёрных перчатках крепко держат металлическую балку. По высокому лбу стекает капля пота и срывается вниз во тьму. Стальной трос несколько раз обмотан вокруг пальцев и до крови врезается в кожу. Вес, что он удерживает далеко не маленький. Его взгляд перемещается на сосредоточенное со стиснутыми зубами лицо, а затем на скользящие по балке пальцы. Каким бы крепким ни был захват, поры на коже обеспечивают великолепную смазку.       — Отпусти, — тихо произносит он.       Сорвавшееся с обветренных губ слово тут же уносит поток ветра.       — Никогда.       Пальцы на тросе сжимаются сильней и сквозь ткань чёрной перчатки просачивается алая кровь. Медленно она стекает вниз на другой конец. Зубы стискиваются ещё сильнее и, кажется, что они вот-вот раскрошатся от давления. Его глаза сужаются. Здоровая рука тянется за пояс, на котором закреплён «тигр». Ножом сталь не взять, а вот кожаный мягкий двойной ремень он перережет. Перехватив клинок поудобнее, он приставляет оружие к себе. Лезвие замирает в миллиметре от пояса. Взгляд снова устремляется вверх, туда, где пальцы правой руки почти скользят по металлу. К поясу непрерывно течёт алая струйка. Мягкая ткань быстро поддаётся острому, как бритва, ножу, и он чувствует, как резко проваливается вниз. Испуганные глаза устремляются к нему. Замечают нож в руках. Сердце пропускает удар. Их взгляды встречаются: один — шокированный, другой — спокойный. Оставшийся ремень едва держит его.       — Не смей! — сквозь гул ветра слышит он злой голос сверху. — Даже не думай этого делать!       Он мягко улыбается и приставляет лезвие ко второму ремню.       Обветренные губы шепчут какие-то слова. Их не слышно из-за потока ветра, но тот, кто был наверху увидел их. Его глаза расширяются, а рука, держащая трос, превозмогая адскую боль, старается подтянуть к себе висящее тело.       Одним резким движением кожа у него на поясе лопается, и он чувствует лёгкость. Его больше ничто не держит, и он спиной летит навстречу чёрной всепоглощающей пасти.       Где-то наверху мелькают сапфировые глаза и ему кажется, что он слышит отчаянный крик.       В глазах щиплют слёзы. Но теперь ведь всё будет в порядке.       Главное, что он жив.

***

      Для Коске утро откровенно не задалось. Блеющий извинения Рё лишь усиливал подозрения Вакамацу относительно текущего положения и, собственно, причины такого раннего вызова к начальству.       Буквально несколько минут назад, после долгих уговоров, капитану удалось заполучить девицу в личные апартаменты. И только он возлёг с ней, как в дверь несмело заскрёбся Сакурай. Из его потока бесконечных извинений Коске уловил, что главнокомандующий базы срочно требует его к себе.       Вакамацу нахмурился. Вдоль коридора, по которому он быстро шёл, эхом отзывались его шаги. Без причин главнокомандующий никогда бы не вызвал его в такое время, а если учесть недавние события, то у капитана не оставалось никаких сомнений, что это были последние спокойные минуты в его жизни.       Тёмный и холодный коридор заканчивался автоматическими дверями, по сторонам которых несли службу бравые ребята. Отдав честь капитану, один из охраны набрал код на стенной панели и двери разъехались в сторону, открывая взор на просторный информационный центр. По периметру большого зала располагалось огромное количество экранов компьютеров, за которыми работали операторы. Однако самым ценным здесь была интерактивная карта, занимающая большую часть помещения, и над которой сейчас молчаливо склонился главнокомандующий базы Тоуо.       Вакамацу бесшумно приблизился и бросил взгляд на карту — цепкий взгляд тут же обнаружил изменения, с тех пор как он в последний раз смотрел сюда несколько часов назад. Имаёши Шоичи, не глядя на прибывшего капитана, негромко произнёс:       — Связь с Шутоку потеряна.       Несмотря на относительно большое количество людей в комнате, здесь царила практически оглушающая тишина, за исключением попискивания компьютеров и голосовых сообщений системы базы.       По затылку Вакамацу пробежал холодок.       — Когда? — только и смог выдавить он.       — Два часа назад, — спокойно ответил главнокомандующий. Он сверкнул очками, и устало посмотрел на капитана. — Коске, ты ведь понимаешь, чем это нам грозит?       Вакамацу незаметно сглотнул и посмотрел на карту.       На экране слева была выведена подконтрольная Империи территория бывшего Китая, России и обеих Корей. Коске бросил взгляд через восточное море на часть Японии с Токио.       — Они каким-то чудом обошли Кайджо на севере, — Шоичи одним касанием увеличил масштаб карты и поставил там точку. — Здесь.       — Разве мы не можем предположить, что это диверсия, сбой систем, а не именно целенаправленное нападение?       Вакамацу и сам понимал, что говорит абсолютную ерунду, но ему было крайне необходимо оставить версию о нападении самой последней из всего, что могло случаться на ещё одной их военной базе.       Главнокомандующий с кислым лицом уставился на капитана, как на умственно отсталого.       — Ты и сам прекрасно знаешь, что Кайджо уже три дня как молчат. А теперь вот это, — он раздражёно махнул рукой в сторону изображения.       — Получается, — Вакамацу провёл от точки, которую оставил Имаёши, линию вниз и остановил палец на изображении второй базы, — они за несколько часов дошли до Шутоку.       Невероятно.       Даже если и предположить, чисто гипотетически (но это невозможно всё равно), что Седьмой был выведен из строя, откуда у них хватило сил на захват второй базы? Более того — победить вдобавок и Шестого?       Вакамацу старался держать себя в руках и не сорваться на эмоции перед начальством. Если отсутствие связи с Кайджо ещё худо-бедно можно было всё это время списывать на погодные условия, катаклизмы, безалаберность сотрудников и просто очередной «бзик» их командира, то вот отсутствие связи с Шутоку уже настораживало. Причём совсем не на шутку.       — Улавливаешь теперь мою мысль? — Имаёши криво усмехнулся. — Если проследить за их передвижением, — он двинул изображение севернее, и теперь карта показывала всю Японию, — то следующей их целью будем мы.       В комнате повисла гробовая тишина. Казалось, что даже звуковые сигналы, устройств на миг прекратились.       «Интересно, Триса ещё ждёт?» — почему-то подумал Вакамацу, бездумно смотря на изображение базы Тоуо в Токио.       Позади шмыгнул носом Сакурай. Хорошо, что у него хватило мозгов не извиняться.       Пальцы капитана слегка сжали стол. Будто им мало было проблем от властей европейских стран, так ещё эти блядские повстанцы лезут изо всех щелей.       — Коске, — тихо произнёс Имаёши, подмечая едва побелевшие костяшки пальцев своего капитана, — у них четыре часа, чтобы перебраться через море и уже выдвигаться в нашу сторону. Через два часа ты с отрядом уже должен встречать их.       Вакамацу с трудом заставил себя сдвинуть глаза на точку, что указывал Имаёши — она находилась в ста пятидесяти километрах от базы.       — Мы уже засекли их движение, — предупредил его вопрос главнокомандующий. — Они высадятся в районе Касивадзаки и пойдут на восток.       Вакаматсу кивнул и наконец-то отлепил руки от стола. Он выпрямился и хмуро посмотрел в глаза Имаёши.       — Я всё понял, Имаёши-сама, отправляемся немедленно.       На лице Шоичи расползлась противная улыбка, и он кивнул.       — Надеюсь, что вы как всегда всё решите, капитан.       Главнокомандующий едва акцентировал должность Вакамацу: у сукиного сына был необычайный дар делать тончайшие намёки.       Коске ещё раз кивнул, затем развернулся и направился к выходу из центра. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы услышать негромкие шаги Сакурая позади.       — Рё, — негромко произнёс он, идя по коридору от командного центра в грузовой отсек, — найди мне нашего аса. Что-то мне подсказывает, что сегодня нам не обойтись без его навыков.

***

      — Может, ты уже прекратишь?       — Ха? Тебя что-то напрягает?       — Да, то, что ты мешаешь настраиваться.       — Расслабься, детка. Тебе вообще не придётся ничего делать. Как всегда, собственно.       — Что ты сказал?!       — Суса, а ну, прекрати препираться, — рявкнул Коске на рядом сидящего товарища. Тот ещё секунду злобно пялился через плечо, а затем молча развернулся.       Помимо двух передних сидений грузовик вмещал в основной корпус ещё двенадцать человек.       Вакамацу облегчённо вздохнул.       Их TC–54 на максимальной скорости быстро пересекал лесистую местность. Французский военный грузовик был переделан самими японцами и оснащён по последнему слову техники, в том числе сюда добавили американский движок, способный выдавать четыре тысячи л.с.       Из-за того, что пришлось долго искать Пятого по всему комплексу базы, до встречи с врагами оставались считанные минуты. Противник уже должен был высадиться в районе Касивадзаки и держал курс на восток прямо к Токио. Так как они забыли настроить внутренний стабилизатор в TC–54, система бортового компьютера немного барахлила, выдавая результаты анализа с небольшой задержкой. На приборной панели грузовика отображалось всё западное побережье Японии: вот, чёрные отметки, движущиеся на север — военные Тоуо, а белые обозначения, бодро направляющиеся навстречу — Сейрин.       Вакамацу вёл БМП, иногда отвлекаясь на интерактивную карту, чтобы отслеживать перемещение врага.       Дорога, по которой они ехали, являлась когда-то главным шоссе, соединяющим практически все префектуры Японии. Поначалу Коске держался её, пока они пересекали Сайтаму, но потом навигатор предложил сократить путь через Гумма прямо в Ниигата, по узким и часто сильно повреждённым временем дорогам. Тут и там за окном мелькали заброшенные сёла и города, наводящие тоску и уныние. На территории Ниигата дело пошло повеселей: это западное побережье острова славилось своими национальными парками и онсэнами.       Согласно карте, враг уже давно отошёл от порта и теперь направлялся навстречу группе Вакамацу. Коске прикинул, что они должны встретиться сразу за городом на территории национального парка. Его это более чем устраивало — сражения в городе были крайне проблематичны.       — Их подозрительно мало, — произнёс Йошинори, бросая взгляд на изображение. — Честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что вот эта группка — он ткнул ногтем в белые точки на экране, — смогла с такой лёгкостью захватить две наши самые неприступные базы! Неужели даже Момои не в состоянии была предвидеть это?       — Не думаю, что такое можно предсказать, — хмуро ответил Коске, — в конце концов, «зиму» тоже обещали длиной в несколько столетий.       — Пф, — фыркнул Суса, — тоже мне сравнение. Я тебе вообще-то о другом. — Он скрестил руки на груди и недовольно покосился на капитана.       — Да знаю я, о чём ты, — заверил его Вакамацу. — Мне тоже как-то с трудом верится, что какая-то ебанутая шайка-лейка из неизвестных личностей застала врасплох Кисе с Мидоримой.       Йошинори нахмурился ещё сильней.       — Они, блядь, Шестой и Седьмой, — прошипел он. — Не говори о них, будто они люди. Это бесит.       Коске ничего не ответил. В их мире члены печально известного проекта Тейко едва ли могли считаться людьми. Вернее сказать, их просто мало кто воспринимал таковыми.       «До цели остаётся двадцать три километра», — сообщила система автомобиля.       — Ещё минут десять, — задумчиво произнёс Суса. — Пора собираться.       Сзади послышалась возня и женское хихиканье.       — Я не понимаю, — сказал Йошинори наклоняясь к сосредоточенному Коске, — какого хера ты позволяешь ему всё?       Когда-то точно такой же вопрос не раз слетал с губ Вакамацу, будучи на месте своего вице-капитана, на что Имаёши лишь криво усмехался и нёс что-то про терпение и долг.       Глаза Коске не отрывались от дороги.       — А ты подумай, где бы мы сейчас с тобой были, если бы не он. Знаешь кого-нибудь сильнее него?       Суса поджал губы и не стал возражать.       Кабину тряхнуло и Вакамацу тихо ругнулся. Все его мысли были сосредоточены на ближайшем бое, и что-то ему подсказывало, что сегодня будет не так легко, как раньше. Да, с ними был ас, но всё же…       — Капитан, — раздалось в ухе, — мы в пяти километрах от цели. Прикажете перегруппироваться?       Вакамацу ругнулся снова: он уже потерял счёт времени.       — Да, обратный клин. На земле организуйте стрелковую цепь и отведите левый строй на тринадцать часов восточней.       — Есть, капитан.       Грузовик Коске был не единственным ехавшим на сражение. Помимо него, ещё три машины следовали ровно за БМП капитана. Сейчас им требовалось изменить строй и высадиться таким образом, чтобы окружить врага по периметру, а затем, уже пешим строем, окончательно замкнуть их.       — Приготовьтесь к высадке, — приказал Вакамацу, проверил передатчик в ухе и надвинул на лицо похожую на противогаз с фильтрами маску. Кроме великолепной защиты от различного вида газов и выделений, на чёрное, матовое стекло маски поступала информация о состоянии организма, повреждениях костюма, а также карта передвижения всего живого в радиусе нескольких метров.       Уже полностью экипированный вице-капитан проверил застёжки на собственном костюме и прицел в винтовке. Он бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться в готовности остальной команды.       — Пятый, — рявкнул Йошинура, — тебе нужно особое приглашение?       — Суса, милый, — раздался вкрадчивый низкий голос, — если так боишься подохнуть девственником, то у нас ещё есть время. Аюми с радостью избавит тебя от этого страха.       Послышались тихие смешки, и затем обиженный женский голосок.       — Я вообще-то Ая.       — Всё одно, малышка.       — Что ты сказал? — прошипел красный от злости Суса, намереваясь почесать кулаками. В порыве ярости он даже забыл, что был наглухо пристегнут: система не позволила бы ему и зад оторвать от сиденья вне чрезвычайной ситуации.       — Оставь его, — услышал он спокойный голос Вакамацу в ухе. — От него требуется лишь выполнять свою работу. А уж каким образом и, тем более, во что он будет одет — хоть стринги — мне глубоко наплевать.       «Вы прибыли на место», — сообщил «голос» автомобиля.       Вакамацу остановил грузовик и нажал кнопку на панели. В это же мгновение передняя и задняя двери разъехались в стороны, выпуская пассажиров на волю.       На очки Коске тут же начали опускаться серые хлопья. Позади грузовика виднелись чёткие линии на грязно-белом ковре. Пепел.       — Жди сигнала, — не поворачиваясь, сказал он.       — Тц, замётано, — ответил Пятый, ловко выпрыгивая из автомобиля, а затем обратился к девушке: — Ты пока посиди тут, милая, и постарайся не высовываться. Папочка скоро придёт.       — Но здесь скучно, — капризно протянула Аюми она же Ая.       — Не высовывайся. Мне уже надоело отчитываться перед Имаёши за трупы девок.       Он немного осмотрелся, потянул носом раскалённый, знойный воздух и выудил из кармана армейских брюк пачку сигарет.       Он так и не соизволил надеть маску, хотя все-таки снизошёл до очков — в конце концов, при беге и ветре пепел сильно снижал видимость, а компьютер с картой заметно облегчал поиски врагов.       Коске проверил штурмовую винтовку и дал команду своему отряду выдвигаться. Одновременно две другие группы двинулись на северо-восток, и северо-запад соответственно. Группа Вакамацу шла по центру, и капитан практически не сводил глаз с карты. Уже несколько минут абсолютно ничего не происходило и эта напряжённая тишина вкупе с неопределённостью сильно пугала. Вот, чёрные точки «своих» медленно и осторожно окружают замершую группу белых точек. Сейриновцы не двигались, пока вокруг сужалось вражеское кольцо, но и не отступали. Коске нахмурился: ему определённо не нравилась эта операция. Ему определённо не нравилось поведение врага. Ему определённо не нравилась сегодняшняя погода. Лучше бы Имаёши сам отправился сюда; наверняка он бы мигом разгадал, в чем дело, и что задумал враг. У Вакамацу был большой опыт сражений, но благодаря тому, что у них в арсенале имелся ас «поколения чудес», все члены группы — и не только — немного расслабились. Зачем лишний раз рвать зад или лезть под пули, когда тот и сам с радостью бросится в любое пекло, спусти лишь поводок. «Бросался», — мысленно поправил себя Коске. Уже много лет запал Пятого потух настолько, что вытаскивать его на операции приходилось силой или шантажом.       Терморегулируемый костюм работал на полную мощность: компьютер учитывал невыносимую жару снаружи и пытался привести температуру внутри к нормальной. Охладительная система перешла отметку второго уровня ровно после того, как бойцы начали двигаться по направлению к врагу. И это ещё они не приступили к активным физическим нагрузкам, уныло подумал капитан, облизывая пересохшие губы. Скоро они будут задыхаться от жары в своих высоко, мать их, технологичных костюмах. Ебучее ядерное лето, длившееся уже около сорока лет, никак не хотело сдавать свои права. Какие-то умники с большого континента вроде как полагали, будто бы температура постепенно опустится и, дескать, через пару-тройку лет можно будет ходить в одних трусах и не бояться радиации. Только сам Вакамацу, как и другие военные, был настроен крайне скептически на этот счёт — не будет никакого понижения температуры. Они застряли в этой адской жопе до двадцать пятого колена. Им остаётся лишь слушать воспоминания старожилов и читать сводки тех времён, когда на улицу можно было бы выйти без счётчика Гейгера.       Свет вечно затянутого серой дымкой солнца, которое они не видели уже много лет, не достигал земли в полную силу, даже когда на часах был полдень. На улице постоянно стоял полумрак, что сгущался ближе к ночи, превращаясь в непроглядную тьму.       Когда до предполагаемых врагов оставалась пару сотен метров, Вакамацу приказал всем остановиться.       Его интуиция просто верещала о том, что что-то не так. Слишком просто, слишком тихо, слишком неправильно. Слишком…       Белые точки — сейриновцы — резко двинулись в атаку. Они разделились на две группы: одна, самая многочисленная, направилась навстречу западной группе, а вторая, примерно человек двадцать – двадцать пять, двинулась в центр.       — Чёрт возьми — выругался Коске, — Таро! Срочно на запад к группе «бета»!       — Есть!       Военных из Тоуо было больше, и численное превосходство было видно невооружённым даже дилетантским взглядом.       «Странно, — промелькнуло в голове капитана, когда он метким выстрелом в голову уложил своего первого на сегодня противника, — как они смогли так легко пройти две базы…»       Он не успел развить свою мысль дальше, когда в ухе с передатчиком раздались громкие помехи и голос Таро.       — Капитан…ых нет… дро…! Повторя… дрон…!       Речь командира «гамма» то и дело прерывалась из-за чего разобрать, что с ними случилось, было тяжело.       Вакамацу с разворота нанёс удар прикладом автомата по голове противника, скосил глаза на карту и им овладел ужас: практически все члены «гамма» и «бета» отошли от его отряда на несколько сотен метров. В лесистой местности ориентироваться без карты и встроенного навигатора не представлялось возможным. Каким-то образом группа «альфа» во главе с Вакамацу оказалась единственной, кто сейчас воевал с реальным врагом.       В ушах отзывались голоса его людей, которые отстреливались от гулей, и то и дело получали ранения от взрывающихся дронов. Дронов, на которые сейриновцы водрузил едва тёплые трупы побеждённых врагов, чтобы система посчитала их за живых передвигающихся людей. Но и это ещё не все: эти ублюдки каким-то образом приманили к месту боя небольшую группу гулей. По одному этих зомбаков можно было легко завалить, но вот группа представляла собой определённую проблему. Вечно агрессивные, беспощадные и практически бессмертные когда-то бывшие живые люди, а сейчас радиационные мутанты, приобретали поразительную резвость и живость стоило им завидеть будущую жертву. В этот раз потенциальных жертв было много.       Тут и там раздавались крики, звуки выстрелов, ударов и падений. Вакамацу словно оказался на самой настоящей бойне. Обычно он легко справлялся с многочисленными оповещениями системы о состоянии костюма, и тех действий, что были в радиусе метра от него самого. Но из-за того, что враг явно застал его врасплох, Вакамацу злился, и это в первую очередь отражалось на его способности трезво ориентироваться в сложившейся ситуации. Рядом постоянно находился неприятель, и он пока что каким-то чудом не зацепил никого из «своих» и сам не попал под удар. Рычащие по сторонам гули нападали, кусали его людей; единственным их слабым местом была голова, а в такой суматохе сделать точный выстрел чрезвычайно сложно. Чёрт, их заманили в ловушку. Они слишком расслабились, решили, что раз с ними ас, то всё, как всегда, пройдёт как по маслу.       Вести перестрелку становилось всё сложнее, капитан толком не попадал в неприятеля, одетого в похожие на их костюмы, лишь с небольшой разницей в цвете: у Тоуо они были чёрного цвета с красными вставками, а Сейрин — с белыми.       Коске стремительно терял людей. Мало того, что они глупо вляпались в западню, так ещё и выкашивали их, словно Тоуо вообще ничего не делали, а просто стояли в ожидании смерти.       Рядом упало тело товарища. Вакамацу лишь краем глаза посмотрел, кто это был, как вдруг скорее почувствовал, чем увидел пулю. Словно в замедленной съёмке, она, кружась по спирали, пролетела перед глазами, оставлялся на его очках тонкую царапину. Не теряя ни секунды, Вакамацу вскинул винтовку в сторону, откуда был произведён выстрел и тут же открыл огонь. Он успел рассмотреть огромную чёрную фигуру, ловко уходящую влево от града орошающих землю, пуль. В одно мгновение точным выстрелом у Вакамацу выбили оружие. Он ошеломлённо уставился на держащего его на мушке врага.       Вот и приплыли. Чёрная, экипированная фигура медленно приближалась. Копна красных волос, как и тело врага, были заляпаны кровью. В одной руке он держал пистолет, а в другой крепко зажал «стальной тигр». Из-за того, что в основном военные не так уж и часто использовали холодное оружие, ему было сложнее определить модель клинка. Однако выдавала «тигра» форма. Мужчина — в этом Вакамацу мог поклясться, судя по широким плечам и фигуре — слегка припал на правую ногу и отклонился в сторону, готовый в любой момент либо выстрелить, либо молниеносно сократить расстояние до своего противника и пустить в ход нож.       По лицу стекла капля пота. Вот уж не думал Коске, что его конец наступит вот так глупо и просто. Только сейчас он заметил, как тихо было вокруг. Даже система костюма замолкла и время остановилось для этого единственного момента. Коске слышал глухие удары своего сердца, хриплое дыхание в маску и думал о том, что скажет Имаёши, когда узнает, как они позорно провалили операцию. А ведь Вакамацу так не хотел заменять Шоичи на должности капитана. Только этот хрен гадко ухмыльнулся, сказав, дескать, ты справишься.       Не справился.       Раздался выстрел и Вакамацу, как он себя ненавидел в этот момент, в страхе зажмурился. Признать себя трусом перед лицом смерти, пожалуй, не так уж и плохо.       Покрытые тонким слоем вольфрама-карбида пули достаточно легко пробивали костюмы, однако наносили мало повреждений благодаря всё тем же защитным слоям ткани и электромагнитному полю. Исключение составляла лишь голова. Она обычно была частично прикрыта, либо человека доставали через стекла или маску, которые по своему составу в разы уступали прочности одежды на теле. А уж при стрельбе в упор….       Боли не последовало.       Послышался звук удара, а потом ещё один.       Вакамацу медленно открыл глаза.       Пистолет, который ещё совсем недавно грозился стать последним воспоминанием в жизни Коске, лежал поодаль. А перед ним в нападающих позах замерли сейриновец и Пятый, Аомине Дайки.

***

      Аомине сузил синие глаза и усмехнулся, глядя на своего противника.       А этот сукин сын оказался достаточно неплох. Дайки пришлось порядком напрячься, чтобы успеть выбить пистолет из руки врага за долю секунды до выстрела. И ведь этот гад даже успел заметить Дайки, но вот не хватило ему скорости перенаправить оружие.       Сейриновец не растерялся и принял боевую стойку. В одной руке у него был зажат «тигр», а вторая крепко сжималась в кулак. Дайки усмехнулся и ловко достал из-за пояса двойные клинки. В кольцах его бишоу не было никаких платков и в помине — Аомине просто нравилось выпендриваться.       Первым напал сейриновец. Красноволосый остервенело наносил удары клинком, постоянно пытаясь достать шею Дайки: то с одной стороны, то с другой, то пригнётся и сделает выпад рукой, то снова уйдёт в сторону и бросает руку близко к шее. Но каждый раз его «тигр» встречал сопротивление вражеской стали. Аомине словно танцевал на поле боя, попеременно отбивая удары. И если поначалу он дал фору агрессивному сейриновцу, то после того, как тот неожиданно сделал подсечку и неприятельский кулак едва не заехал Дайки в нос, ас «поколения чудес» решил стать чуточку серьёзнее.       Красноволосый охнул, когда правая нога Дайки больно врезалась ему в грудь. Он немного покачнулся, но Аомине не дал ему отступить. Не успела нога, которая нанесла удар ступить обратно на землю, как Дайки резко развернулся в полёте и снова нанёс удар, только уже левой ногой точно в солнечное сплетение врага. Сейриновец упал на спину. Издав яростный рык, он оттолкнулся от земли, вскочил на ноги и нос к носу столкнулся с разгорячённым Дайки, который намеревался добить своего на диво живучего врага. Аомине успел рассмотреть своё отражение в тёмных очках неприятеля. Стекло в них было матовым, с антибликовым покрытием, что делало невозможным увидеть лицо противника, но Дайки мог поклясться, что на расстоянии в несколько миллиметров друг от друга, он увидел блеск красных глаз.       Красноволосый явно рассвирепел: его движения стали быстрее, но из-за охвативших его эмоций они одновременно и потеряли свою точность. Аомине же, напротив, начал двигаться более осторожно, рассчитывая каждое своё действие. В воздухе раздавался лязг стали, но Аомине поймал себя на мысли, что такого сильного соперника он не встречал уже крайне долгое время. Явно не «поколение чудес», но…       Неприятель сделал широкий выпад и Дайки легко отскочил от клинка.       Они стояли друг напротив друга. Один совершенно расслабленный, у другого вздымалась грудь от частого дыхания.       — Исход поединка уже ясен, — лениво протянул Аомине, — крутя на пальце бишоу. — Такому отбросу как ты просто повезло дойти до меня. Но. Разница между нами слишком колоссальна, чтобы я хотя бы немного серьёзнее стал относиться к тебе.       — Ублюдок, — раздался гневный глухой голос из-за маски.       С этими словами красноволосый парень снова бросился на Аомине. Дайки перехватил руку и вывернул её под углом. Послышался звук ломающейся кости. Боль сейриновец выразил лишь шумным выдохом, а затем резко нагнулся, опёрся на другую руку и с силой заехал тяжёлым берцем прямо Аомине в лицо.       Точнее сказать, он практически в этом преуспел, если бы Дайки ему позволил. С противным чавкающим звуком бишоу Аомине вошёл в щиколотку сейриновца. Из раны тут же хлынула кровь, заливая берцы и черные штаны. Парень взвыл от боли и рухнул на землю как подкошенный.       Этот финт потребовал от сейриновца немалых усилий, а уж со сломанной рукой он Рембо долго не станет из себя корчить. Так и оказалось — обессиленный противник делал попытки подняться, стараясь как можно меньше опираться и вообще что-либо делать со сломанной рукой. Со сломанной правой рукой, в которой он держал нож. Почти сразу по началу боя Аомине заметил, что парень больше полагается на правую нежели на левую руку. И причины была проста — сейриновец владел ею гораздо лучше. Сам же Дайки давно избавился от проблемы, с которой рано или поздно сталкиваются те, кто предпочитает вести бои с парным оружием, будь это пистолеты или клинки.       Засунув бишоу за пояс, Аомине быстрым и точным ударам ноги полностью повалил того на землю. Сейриновец яростно зарычал, пытаясь подняться, а затем замер в немом крике, когда Аомине придавил коленом его грудь, а вторую ногу с размаху опустил на сломанную конечность.       — Блядь, убери свою чёртову ногу!       Аомине хрипло рассмеялся. Какой забавный, однако, знает, что не жилец, а сил хватает, чтобы ругаться.       — Что тебе ещё сделать, принцесса? — произнёс Аомине, вставая, — ты меня, между прочим, заставил побегать. Дегенерат.       Сейриновец здоровой рукой попытался подтянуть раненую ногу к себе, чтобы становить кровотечение. Тяжёлым армейским ботинком Дайки небрежно двинул ему по лицу, и дёрнувший головой красноволосый замер. В руках Аомине появился один из двух парных пистолетов и дуло тут же упёрлось в голову поверженного врага.

***

      Поединок длился едва ли более двух минут, но за это время основная битва уже закончилась.       Вакамацу на это время кажется забыл, как дышать. Пока по редкому лесу шла бойня, он стал свидетелем потрясающей во всех смыслах этого слова сцены. Увидеть воочию бой двух асов — учитывая, что один из них был членом «поколения чудес», а второй «топтался» совсем рядом — такое случается не каждый день. Он уже и забыл, что минуту назад мысленно просил прощения у Имаёши и готовился отправиться к праотцам.       — Дайки, — Коске с трудом узнал свой хриплый голос, — оставь его.       — Тц, — недовольно цокнул Пятый, но пистолет неохотно убрал. Он повернул голову в сторону капитана: — Какого хера, Коске-чан?       У Вакамацу дёрнулся глаз.       — Его нельзя просто убить. Если благодаря ему Сейрин сумел захватить две наших базы, думаю, всем будет любопытно узнать, кто это такой. — Вакамацу небрежно кивнул в сторону распластавшегося бессознательного врага.       — От этого мешка с дерьмом никакого толку. То, что он, если он вообще там был, сумел остановить Мидориму и Кисе — равносильно чуду. Я в этом сейчас сам убедился.       Выудив сигарету с зажигалкой, Пятый прикурил.       Коске перевёл взгляд с дымящей сигареты аса на его ухо, в котором болталось серебристое колечко. Кажется, Дайки говорил когда-то, что сделал себе прокол на радостях от того, что вступил в Тейко.       — Даже если и так, мы просто обязаны доставить его на базу для изучения и получения информации. Так что это не обсуждается.       — Да понял, понял, — равнодушно махнул рукой ас, и уже собирался пойти прочь, как остановился над поверженным противником.       Пока Вакамацу что-то говорил подоспевшему Сусе, он присел на корточки около тела и двумя пальцами аккуратно поддел чёрные тяжёлые очки. Над закрытыми глазами резким росчерком шли тёмно — красные раздвоенные брови.       «Очередной слабак», — промелькнуло в голове Пятого, прежде чем он поднялся и, затягиваясь на ходу, направился в сторону их военного грузовика.       Коске оценивал результаты: судя по сканированию местности, из сорока восьми его человек погибло двадцать два. Ещё пятеро были ранены, и из них трое вряд ли доедут до базы, чтобы им оказали необходимую помощь. Одно лишь было хорошо: сейриновцы все были убиты, как и все треклятые гули. Но даже это слабо тянуло на хорошие новости. Судя по всему, такое мизерное количество напавших сейриновцев едва ли могло захватить Тоуо. Значит, они прибыли сюда с другой целью, только вот какой?       Имаёши ему точно оторвёт голову. Такие результаты подобны провалу операции.       — Грузите его, — обратился он к топчущимся рядом бойцам, кивнув в сторону бессознательного сейриновца.