Самая тёмная ночь перед рассветом

      Вдоль побережья по всему Пасифик Кост Хайвей через каждые несколько километров установлены знаки, ограничивающие скорость. Не больше 55 миль в час — это практически то же самое, что стоять на одном месте.       Ярко-жёлтый Ferrari и норовит преодолеть разрешённую отметку и рвануть к пляжу на всей своей скорости.       — Мы ползём, как черепахи, — недовольно бурчит Дайки, поглядывая в зеркало заднего вида. — Если бы не твоя грёбанная законопослушность! Мы даже не граждане этой страны.       Слева их спортивный автомобиль, весело сигналя, обгоняет семейный фургончик.       — Ты вечно чем-то недоволен.       Аомине возмущённо поворачивается к пассажиру справа, и Тайга видит своё отражение в больших очках-авиаторах.       — Как хорошо, что хоть ты всегда всем доволен.       Аомине снова переводит взгляд на дорогу.       С окончания войны прошло пятнадцать лет. Как и предполагал Сейджуро, после падения Ракузан Генерал Масаоми сложил свои полномочия, и власть в стране перешла в руки его сына. Япония вернула соседним странам захваченные территории и потеряла статус Империи. Сразу после этого страна открыла свои границы, и многолетней изоляции пришёл конец.       Оказалось, что в Европе разработали технологию, позволяющую путём распыления частиц йодистого серебра рассеивать пепельный слой атмосферы. Процесс не быстрый, однако, уже несколько лет над Штатами и почти всей Европой светит солнце. После того, как Япония заключила мир, эта технология появилась и там. Разумеется, вопрос гулей и уровень радиации всё ещё актуален. Тем не менее японское новое правительство, совместно с другими странами, держат ситуацию под контролем, и очень скоро последствия Третьей мировой войны будут сведены к минимуму. Благодаря координированной работе и общим усилиям, человечество вступает в новую эру.       — Я не всегда всем доволен, — усмехается Тайга и ерошит синий затылок.       Погода в Калифорнии стоит великолепная. На безоблачном небе светит солнце, а со стороны океана дует лёгкий бриз солёной воды.       — И нечего постоянно бухтеть, — добавляет он насмешливо, глядя на кислую физиономию водителя.       — Я всё понимаю. Ты давно не был в Штатах, захотел вновь покататься и так далее. Мы наконец-то приехали. Вот и скажи мне, разве я сильно сопротивлялся?       — Ну, — Тайга поправил солнечные очки на носу, — не то чтобы сильно…       — Вот именно! Так какого хрена здесь ещё и они! — рявкает Аомине, выкручивая руль в сторону от выскочившего на дорогу зайца.        — Фу, Аоминечи, какой ты грубый, — раздаётся сзади плаксивый голос.       — Дай-чан, ты зайчика не задавил?       — Согласно звёздам, у дев сегодня крайне напряжённый день.       — Аомине-кун, не стоит так нервничать. Ты ведь за рулём.       — У Дайки всегда были проблемы с нервами.       — Акачи прав, Минечи, съешь это, тебе должно полегчать.       — Кисе, ты отдавил мне ногу!       — Прости, я не виноват, что здесь так мало места.       — Тут и правда не развернуться.       — Может, выкинем что-нибудь?       — Я сейчас вас всех к чёртовой матери выкину!       — Смотри лучше на дорогу.       Если бы не очки, Кагами уверен, он бы увидел, как дёргается глаз у аса Тоуо. Как им удалось вместе с многочисленными пожитками засунуть на заднее сиденье ещё и весь состав «поколения чудес», оставалось загадкой. Благо, верх у Ferrari был откидной, и им не пришлось щемиться в душном и тесном салоне. В конце концов доску для сёрфинга нужно было взять с собой.       — Мы могли её взять на пляже, — возмущается Аомине, поворачивая на стоянку у пляжа, — а не переть аж с другого, мать его, континента.       — Мне нужна именно она, — улыбается Кагами и ловко выпрыгивает из салона, не потрудившись открыть двери. — Я тебя люблю.       Он хватает доску для сёрфинга и бросается в сторону золотистого пляжа.       — Да, да, я тоже, — недовольно бубнит Дайки, глуша мотор.       Пляж Малибу и вправду поражает своей красотой. Не зря Тайга настаивал именно на нём. Повсюду снуют молодые девушки и парни, торговцы фаст фудом бегают, предлагая еду и принадлежности для пляжа. Белый песок усыпан лежаками, полотенцами и разноцветными зонтиками. В водах синего океана резвятся многочисленные любители всевозможных видов водного спорта.       Из Ferrari вываливается компания молодых людей и, разобрав свои вещи, неспешно направляется вслед за Кагами. Сёрфингистов на воде хватает с избытком, но никто не может оторвать взгляда от красивого красноволосого парня, который играет с волнами так, будто был рождён самим океаном. Восхищённые девушки и завистливые молодые люди — все, кто наблюдает за Тайгой, не может не признать его несомненный талант.       Дайки прислоняется к боку автомобиля, зажигает сигарету и вдыхает дым. Он с усмешкой замечает, что его дуралей, как всегда, отличился от остальных — почти все сёрфингисты в специальных гидрокостюмах. Этому придурку хватает лишь солнечных очков, белой банданы и шорт для плаванья.       Какое-то время он внимательно наблюдает, как Тайга легко седлает одну волну за другой, какое выражение счастья на его лице, и как восторженно хлопают те, кто это видит. Кагами буквально светится от радости. Сёрфинг для него практически то же самое, что и хорошая игра в баскет с Дайки. Аомине часто замечает это его выражение лица в спаррингах или их совместных играх. Он уже научился ловить и ценить любые изменения на любимой физиономии. Но особенно для Дайки ценно одно выражение Кагами, что появилось при обстоятельствах, о которых он вспоминать не любит.       Как они оба выжили пятнадцать лет назад, до сих пор не укладывается в голове. Видимо, какие-то сверхъестественные силы решили, что им ещё не время погибать. Иначе их чудесное спасение нельзя объяснить: несколькими этажами ниже, рабочие оставили натянутую страховочную сетку, и когда Дайки отпустив балку, полетел вслед за Кагами, то даже не думал о том, что догнать Тайгу у него просто не хватит скорости. Какого же было его удивление и шок, заметив внизу живого Кагами, который истерично смеялся. Дайки упал прямо рядом с ним на жесткую, упругую сеть, что выдержала вес обоих парней. Они тогда долго не могли придти в себя от безумной радости. И только спустя добрых полчаса непрерывного смеха, они соизволили дать знать остальным, что с ними всё в порядке.       Практически бездумно Дайки засовывает руку в карман широких шорт и крутит в пальцах небольшую коробочку. Затем он снова смотрит в сторону дикого сёрфингиста с алой шевелюрой. Сегодня второе августа. Отличный день по всем параметрам, чтобы ещё раз изменить их жизни.       Пока Кагами наслаждался тихоокеанскими волнами, компания его друзей успевает поставить мангал. Дайки подходит к ним аккурат, когда на углях под зорким наблюдением Мидоримы румянятся сосиски для хот догов.       — Ты долго ходишь, Дай-чан, — возмущается голос из часов на руке Тецуи.       Теперь Момои Сацуки больше не ограничена холодными стенами японских баз. Пока в одной из лабораторий Швейцарии изготавливают новое тело, её сознание временно переместили в прибор, похожий на часы, который, практически не снимая, носит её любимый Тецу-кун.       — Скажи спасибо, что я вообще согласился вас сюда везти.       Девушки с ближайших лежаков с любопытством бросают взгляды на красивых парней в шортах. Рёта активно подмигивает им в ответ и старается занять как можно более выгодную позу для обзора своей превосходной фигуры и идеального лица. Мидорима в широкой соломенной шляпе следит за скворчащим мясом на мангале, при этом угрюмо потягивает фасолевый сок, делая вид, что в упор не замечает тарахтящего без умолку Такао. Сейджуро уже успел нанести на тело толстый слой солнцезащитного крема и теперь с царственным видом восседает под зонтиком. Куроко с Мурасакибарой натягивают сетку для волейбола.       Заметив это, к компании тут же подходит местная команда, гордо заявив, что лучше их нет на всём побережье Калифорнии. Спустя некоторое время уговоров против местных заносчивых игроков выходит играть светящийся от радости Кисе, компанию которому пришлось составить Аомине, Акаши и Такао. Остальные предпочли наблюдать за битвой с шезлонгов под зонтами. Особенно Тецуя, которому солнечный свет вообще противопоказан.       — Хорошо, что остальные едут сами. Вас одних хватает выше крыши, — на песок рядом с Куроко садится Дайки, протягивая другу баночку с пивом.       — Я не пью, Аомине-кун.       — Тц, вечно забываю, — пожимает плечами Дайки, делая глоток.       Не прошло и двадцати минут, как местные игроки в волейбол быстро извинились и уползли в неизвестном направлении зализывать раны горечи поражения. Ребятам ничего не оставалось, как самим разбиться на команды и начать горячую, несмотря на палящее солнце, игру.       — Кагами-кун очень рад вернуться в Америку, — улыбается Тецуя, глядя, как его красноволосый друг лежит на доске и гребёт к очередной волне.       — Надеюсь, он тут вдоволь накатается. Нельзя же каждые выходные преодолевать такие расстояния.       — А разве вы не решили, где будете жить?       Аомине хмурится и достаёт сигарету. В последние годы они с Тайгой встречаются не так часто, как хотели бы. Из-за нестабильной ситуации в стране их постоянно отправляют то в одно, то в другое место. Нередко они выезжают за границу, чтобы помочь местным властям. Но так как они стали свободными гражданами Японии, то и среди заказов могут выбирать, что брать, а что нет. Жаловаться грех — платят им великолепно, однако постоянные разъезды и разлуки отрицательно влияют на их отношения. Да и определённого места жительства у ребят нет — постоянные переезды не способствуют оседлому образу жизни.       — Не знаю, Тецу. Я надеюсь, что может, после он согласится, что нам пора остановиться и, хотя бы немного, пожить для себя.       — Мне кажется, что Кагами-кун как раз хочет именно этого.       Дайки изумлённо смотрит на своего старого друга.       — Хочешь сказать, этому вечному двигателю хочется обзавестись домом, семьёй, котом и готовить по утрам? Меня сейчас вырвет.       Куроко ничего не отвечает. Он лишь молча улыбается и смотрит туда, где волна сбрасывает красноволосого двигателя с доски.       К вечеру вся компания перебирается в местный бар, что стоит прямо на пляже. Когда небо уже усыпано звёздами, а на песке остаются лишь влюблённые парочки, Дайки вышел из душного бара и направился к кромке океана. Тайга лежит на спине, пока доска неспешно качает его по волнам в шаге от песчаного берега.       — Красиво, правда? — произносит Кагами, не поворачивая головы.       Аомине смотрит вверх и соглашается, что зрелище на самом деле прекрасное.       Кагами переворачивается на живот и подгребает ближе. Доска с тихим шелестом взмывает на мокрый песок. Дайки присаживается на корточки перед Тайгой.       — Спасибо, что привёз нас всех сюда. Я так давно не видел океана, что уже успел позабыть его запах.       — Без проблем, — смущённо чешет затылок Дайки. — В конце концов я и сам давно хотел увидеть своими глазами то, о чём ты рассказывал.       Он поднимается на ноги.       — Пошли, нас ждут.       — А? Зачем?       Синяя бровь иронично выгибается.       — Разумеется, потому что мы поспорим с тобой, кто больше выпьет, и я выиграю. Ставки уже все сделали.       Он улыбается и протягивает руку замершему Тайге. А тот не может оторваться от сапфировых глаз и мягкой улыбки Аомине на фоне ночного калифорнийского неба.       Они медленно бредут по остывшему песку в сторону небольшого бунгало, где сейчас находятся их друзья. Аомине старается идти неторопливо, будто желая оттянуть момент, когда они достигнут бара. Тайга словно чувствует неуверенность и чуть сжимает его ладонь.       Не успевают они переступить порог бара, как со всех сторон раздаются радостные возгласы, лопаются шары. На спину Кагами тут же обрушивается шквал рук, и повсюду стоит ор поздравлений. Счастью Тайги нет предела. Он опять забыл про свой день рождения. Уже успел привыкнуть, что его вообще не отмечают, а тут такое. Сейрин, Тоуо, Шутоку, Йосен и даже Ракузан — все полным составом, немного не попадая в ритм, скандируют поздравления и хохочут.       Спиртное льётся рекой, из-за табачного дыма в воздухе повисает дымка, а по всему телу бьют ритмы какой-то музыки. Нетрезвые танцы, конкурсы и крики в караоке. Уже далеко за полночь, но никто не собирается расходиться.       Кагами вырывается из толпы друзей и выходит на балкон. Здесь тоже слышно всё, что происходит за дверями, но по крайней мере можно спокойно дышать. Вид и шелест ночного океана завораживает.       — Прячешься?       Кагами прикрывает глаза и невольно улыбается.       — Решил подышать свежим воздухом.       — Что ж, вполне тебя понимаю, — рядом облокачивается на перила Дайки, глядя туда же, куда и Тайга, — особенно, когда объявили конкурс мокрой майки, а из всех кандидаток только Айда. Зрелище не для слабонервных, — усмехается он, и Кагами шутливо толкает его в бок.       — Спасибо тебе, вам всем за это, — говорит серьёзно Кагами. — Я так счастлив, что сегодня все приехали, чтобы поздравить меня. Это просто «вау». — Он забавно жестикулирует, показывая степень своей радости.       Дайки делает глубокий вдох и сглатывает мгновенно пересохшее горло. Его охватывает волнение, но настроен он решительно.       Глаза Тайги с каждой секундой становятся всё больше по мере того, как он осознаёт происходящее перед ним.       Этого просто не может быть. Он перепил текилы и обкурился той дряни, что была в кальяне Рёты.       Дайки, стоя на одном колене перед Кагами, достаёт откуда-то маленькую коробочку.       — Тай, — тихо произносит Дайки слегка сиплым голосом, — я люблю тебя. Ты выйдешь за меня?       Он открывает коробочку перед замершим Кагами и отсчитывает удары своего сердца. Тайга никогда не видел Аомине таким потерянным. В его взгляде столько боли и надежды, любви и нежности, что на глазах Тайги невольно наворачиваются слёзы. Он даже не замечает, когда музыка в баре стихает, и как тихо открываются двери на балкон. Кагами протягивает руку к тонкому ободку золотого кольца, и произносит единственное возможное слово.       — Согласен.