Второе дыхание

- Кай, как дела с неизвестным ниндзя? - в комнате светло и просторно. Парень сидит, держа в руках пузатый бокал с вином. Бокал красного полусухого утром — классика. - Наши догадки, о том, что это чужак неверны, Ллойд. - Кай, пригубив бокал, задумчиво смотрел вдаль. Этот неизвестный ниндзя уже больше месяца треплет им мозги. Это чужак, самозванец, выдающий себя за ниндзя. Он сеет смуту средь народа, да и вообще он не вписывается в их дальнейшие планы. Чужак мешает, от него иной раз глаз дёргается и от того, что никто не может его поймать хочется всё метать. Кай не привык проигрывать, он четко поставил перед собой цель — найти и убить самозванца. - Это девушка, Ллойд. Нервная усмешка. - Значит, - господин, отпив вина, со звоном ставит бокал на стол. - Твоя команда якудз не может поймать почти как два месяца какую-то девчушку? Чем вы, блять, занимаетесь? - Она умна. Не бьёт наших якудз, скрывается и не оставляет никаких следов. Всё чисто. Ловкая сучка. - Конечно не будет бить. Силенок не хватит, - усмехается Ллойд, вертя в руках бокал. В нем ядреная жидкость переливается на свету, манит. - А вот скрываться каждый умеет. Ладно, отложим работу с утра пораньше, как дела у Нии? - Резко, - хмыкнул, Кай. - Как всегда, гуляет с подружками по чайным домикам, в саунах теряется. Ну такое, девичье так скажем. - У нее же нет парня? - загадочно улыбнулся Ллойд. - В ее личную жизнь я не вторгаюсь. - помрачнел Кай. - И тебе не следует. - А жаль. - картинно надулся господин. - Они с Коулом отлично смотрелись бы. Я бы закатил большой пир, вся Япония на ушах бы стояла. - Нет. - Нам нужен Коул и ты это знаешь. - Плевать, я его и так из-под земли достану. - сжимает кулаки парень. - Надо мыслить шире. Можно решить и мирным путем. Мы ведь не хотим ничьей крови? - вскинул бровь господин. - В глазах народа мы хорошие, к убийствам не причастные, так давай такими и останемся, не будем ронять маску. - Ллойд, потянувшись за бутылкой, откупорил ее с характерным звуком и залил янтарной жидкостью два бокала на два пальца. - В любом случае предложи Нии кандидатуру Коула. Секунда и раздался звон двух бокалов.

***

Этот стук капель о пол убивает. Уже как двадцать четыре часа, не переставая звонко, прошибающе — тук-тук. Серые стены будто сдвигаются, раздавить грозяться, эту узкую темницу вовсе в коробку превращают. И ни единого живого звука, всё померло, будто время остановилось. Люди сюда вообще не спускаются, а ночью слышен лишь лай собак. Холод щиплет голую кожу, она бледная-бледная, кисти рук еле чувствуются. Тяжело даже пошевелить пальцами, точнее лень. Сил нет ни кричать, ни моргать и даже ни дышать. Есть уже не особо хочется, только бы одеяла, желательно три. Впервые Иви жалеет. Жалеет о своем поступке, потому что адская пытка. Потому что это нечеловеческие условия и тут оставлять человека только если на погибель. А чего она ждала? Теплого пледа и ароматного чая? Зато ее с объятиями встретил голый холодный пол, да и капли по кирпичным плитам барабанят, не переставая. Ей хочется позорно разреветься, попросить остановить пытку, лишь бы больше здесь не находиться. Но глаза сухие, смотрят неотрывно куда-то в пустоту, представляют иллюзию дома, тепла, которого никогда не было, конечно. Скайлор больше не может ходить из-за непредвиденных обстоятельств, в последний день, она подарила ей свою самую искреннюю, светлую улыбку, на которую способна. Но Иви разглядела в ней отзвук жалости. Девушка бы обняла ее, крепко-крепко, насколько способны ее слабые руки, хвасталась бы за нее отчаянно, как за последнюю надежду, как за последний клочок света, и улыбнулась бы ей радостно, возвращая ей прошлые улыбки, если бы только не железная решетка, что будто делит темницу на серое и цветное. Эти железные проклятые прутья будто высасывают жизнь, показывают ее никчёмность, склониться приказывают. Вдруг послышался неторопливый топот. Девушке уже кажется это галлюцинацией, фантазией больного мозга, но нет. Топот усиливается, продолжается, никуда не девается и, похоже, идёт в ее сторону. - Вставай, - раздаётся противный скрипучий голос мадам, что крутит в кривом пальце звенящие ключи. Она неторопливо подходит к двери и, засунув ключи в поржавевший замок, с лязгом отворила решетку. За ее спиной терпеливо ждали поручения склонившиеся голову вниз прислуги, а Иви не торопится вставать. - Не притворяйся мёртвой, вставай. Девушка думает, что ей притворяться для этого и не надо. Она уже мертвец. Живой мертвец. Минута и её поднимают с пола и волокут по лестнице вверх под командованием мадам. Сил сопротивляться, естественно, нет, всё что ей остаётся делать это обессиленно хрепеть что-то невнятное. Её поднимают на второй этаж, будто она ничего не весит и, заведя в светлую комнату, аккуратно усаживают на стул. - Подготовить ее, - бросает мадам и тут же скрывается за дверьми. Ее слов Иви не услышала и, прикрыв глаза, откинулась на спинку сидения. Девушки не заставили ждать и тут же начали влажным полотенцем аккуратно протирать лицо, руки до локтей, плечи и ключицы. Иви вообще не соображает, что они делают, кто все они и что вообще происходит. Она была бы безумно рада постели и спокойствию, но похоже планам девушки не суждено сбыться, потому, что с нее начинают снимать старое, потрепанное кимоно. На ее плечи тут же легла мягкая, нежная, прохладная ткань шёлкового кимоно цвета индиго и Иви, встав, конечно не без помощи девушек, заметила такой шелковый золотистый пояс абрикосового оттенка, который туго завязали вокруг тонкой талии. Позже на лице Иви почувствовала мягкие волоски кисточек: на веках, на губах, на щеках, а позже по тонкой шее вниз провели прохладной, влажной, ароматной палочкой — своеобразные духи. В комнате пахло свежим цветочным ароматом лаванды, а от шелкового кимоно приятно пахло эвкалиптом. Иви пыталась что-нибудь узнать у девушек, что готовили ее к чему-то, но они упрямо молчат, лишь отмахиваются "мадам велела". Позже ее привели в сад разделяющий дом Юнгхва и господский дом. В саду никого, только большой плетёный стол на котором разложено много вкуснопахнущей еды: в глубоких мисках была лапша с нарезными овощами и посыпленный сверху кунжутом, на тончайших фарфоровых тарелках разложены крупные креветки, политые соусом, а на десерт разложены на блюдце из хрустали кусочки маракуйи, манго, ананаса и в хаотичном порядке разложены крупные, сочные клубники. Во рту предательски собираются слюнки. Кушать хочется неимоверно. При этом не просто кушать, а налететь, как саранча, и всё съесть, на последок облизнув и стол. Со стола пахнет соусом терияки, соевым соусом и слышится приятный шлейф тропических фруктов. Иви медленно села на плетёное кресло за стол, откинувшись на спинку. Надо смотреть куда-нибудь на коленки. Куда-нибудь только не на этот вкуснопахнущий, манящий, забитый самой разной едой стол. - Прошу прощения, заставил ждать, - усмехнулся Ллойд, проходя в сад, сев за стол. Иви даже не заметила как он появился. Только не смотреть на него, только не посмотреть. Как только он прошёл в воздухе витает аромат лайма с нотками лесных орехов, обвалакивает девушку, пьянит. "Чёртов фруктовый сад" — горько усмехается Иви и сильнее сжимает в кулаке длинные рукава кимоно. - Так и будешь молчать? - очередная усмешка. Иви не понимает, как ещё целой держится перед ним, как не треснула от его раздражающего превосходства. Она уверена, подними она сейчас взгляд у Ллойда такие же идеально уложенные волосы, сидящее как влитой атласное кимоно без единой складки и этот взгляд манящих изумрудных глаз, как бездонная яма, утягивает в самое пекло, а та однозначно проиграет. - Вот и молчи. Я буду говорить. - голос его властный, басистый, чуть с хрипотцой, такой убаюкивающий, успокаивающий, что впору укрыться пледом по самую макушку и только его и слушать. - Не знал что ты любишь, из-за этого приказал накрыть японскую, тайскую и арабскую кухню. Надеюсь попал. Ещё как попал. По всем фронтам. Но Иви лишь зажимает губы, смотря куда-то вниз. - Неужели я так напугал тебя? - в голосе явная усмешка, которая заставляет Иви поднять взгляд. Зря. Ллойд выглядит великолепно. Блондинистые с медовым оттенком волосы небрежно уложены, что прибавляет харизмы его внешности, взгляд такой же глубокий, пронизывающий, в них бы затеряться. На нем черная атласная рубашка, на лице всё такая же ухмылка и глаза смотрят прямо на Иви. Опасно. - Я уж думал, что ты уснула. - господин, изогнув бровь, сделал глоток из чашки. - Приятного аппетита. - кривит губы на подобие улыбки та и смотрит с вызовом, с неподдельной ненавистью, не отводя взгляда. - И тебе. - Я не буду. - Вот как? - уголки его губ дернувшись вверх, а сам он так же внимательно смотрел на девушку из-под спадающей чёлки. - Тогда мне придется снести голову моему повару, раз его блюда тебя не устраивают. Иви сглотнула. Она верит этому даже не дрогшему, властному голосу, потому что он может. Она это на своей шкуре проверила. Эта девушка заставляет Ллойда каждый раз удивляться. Удивляться ее упрямости, ее непреклонности. Она капризная, как ребёнок и гордая, что у Ллойда так и чешутся руки приручить ее. Хочется ее сломать. Показать свое место. Хочется до зуда на кончиках пальцев, до скрежета зубов. Она как самая красивая кукла, заинтересовала его, как самая дорогая игрушка. И ее хочется сломать. Очень. Ллойд бы сначала насытился этими красными без конца искусанными губами, этой бледной алебастровой кожей, провёл бы руками по тонкой шее, почувствовал бы всю ее гладкость, а потом сломал бы. Подчинил. А она как самая упрямая сучка, строит из себя неприступность. Ллойд видит, как она хочет кушать, видит эту болезненную бледность лица, она будто прозрачная, лишь острые ключицы видны из-под кимоно. Видит в ней борьбу, этот голод, который скоро поглотит и его. Ее хочется накормить вдоволь, уложить в свою постель, плотно укрывая одеялом от мира, лишь бы не видить этой обиды, этой озлобы в глазах. Она кажется сейчас такой хрупкой, такой мягкой, нежной.. - Не смотри на меня. А ещё такой наглой. Таких девушек Ллойд с роду не видел. Иви капризная, как ребёнок, ее хочется потискать, задушить в объятиях и никогда не отпускать. Ллойд на ней уже клеймо "Моё" поставил, своей назвал. Эта куколка жуть как интересна, она то и дело показывает зубки, пытается укусить, коготочки выпускает, как глупый злой котёнок, что хочется их поочередно поотрывать. - Буду смотреть на тебя столько, сколько захочу. - Я не разрешаю. - зло цедит Иви. - А мне твое разрешение и не нужно, - усмехается Ллойд. - Ты моя собственность, хочешь ты того или нет. Иви хочет размазать его самодовольную усмешку, вытаптать, выбить всю дурь и кричать "умолкни". На деле же девушка взглядом молнии метает и если бы можно было бы взглядом убить, то Ллойд двадцать раз бы уже помер. - Нет. - М? - неинтересованно потянул парень. - Я не твоя собственность, - голос на удивление стойкий, не дрожит и звучит более менее убедительно. - Хочешь ты того или нет. - Жаль чек при выкупе не выдают, да? Прямо аккурат под дых. Нечем дышать. Этот человек одной фразой может заткнуть все слова, лютую бурю девушки и оставить после себя мертвую пустыню. Ллойд упивается растерянностью Иви, усмехается про себя и рассматривает искаженное гримасой негодования лицо. Нет, эта куколка его и никого больше. Он такой ценный экземпляр себе оставит, тронуть не даст, закроет за семью дверьми и один ею жадно любоваться будет. Потому что нельзя быть такой неземной. Эти бездонные глаза, длинные ресницы, что чуть дёргаются, эти постоянно недовольные пухлые губки. Эта девушка не самая красивая, сказал бы Ллойд, он видел и покрасивее, намного. Но она чем-то притягивает, своей неординарностью, своей стойкостью и своими капризами. Срывает все нити, капканы, на которых, собственно, и держался внутренний зверь Ллойда, к себе просит, рычит. - Кукле свойственны красивые наряды и украшения, - загадочно потянул Ллойд, заставляя поднять взгляд Иви. - Милый домик и кучу прелестей. Из-за этого ты больше не вернёшься в дом Юнгхва. Переедешь в Сераль. Сказал, как отрезал. Иви знает, что это за место. Здесь чёртов дворец: господский дом, где и живёт этот нахальный тип, дом Юнгхва, где обитают и обучают воспитанниц для роли гейш, огромные сады, дворики и Сераль. То самое пекло. Сераль - место обитания девушек, которые не пойдут на службу гейш, те же самые мадам и шлюшки господина. - Нет, - одними губами шепчет та, не веря. Безумие уже достигло своего апогея, давит, раздавить грозится. За что такие мучения, думает девушка, будто в прошлой жизни убийцей была. Иви пытается перевести дух и отворачивается. Смотреть на этого психа нет сил. Хочется позорно разреветься, выть от безысходности, вот только она так же тихо и сидит. Нет, не пойду — думает она — только через мой труп. - Я не спрашивал, а поставил перед фактом. - Нет. - уже громче отвечает та и поднимается со стола. - Ты не вправе решать судьбы людей. Если твои карманы набиты золотом это не означает, что ты тут чёртов король. Я больше не намерена здесь оставаться. До свидания. Ллойд такой же спокойный, попивает чай и смотрит так, будто перед ним дешёвое представление. Раздражает. Иви, задрав нос, подняла полы кимоно и пошла прочь с сада, бурча проклятья в сторону определённого человека козла. Но не проходит и минуты, как ее перехватывают и, не смотря на сопротивление, грубо сажают на место. - Так вот, я не договорил, - говорит так, будто рассказывает еженедельные новости. - Переезжаешь завтра. А теперь можешь идти. Благодарю за компанию. - улыбнулся господин и, встав первым из-за стола, зашёл в дом. - Сволочь, - шипит девушка, отмахиваясь от охраны. Опрокинув по пути декоративное деревце, она направилась к дому Юнгхва.

***

- Я так рада, что ты в порядке. - Скайлор обнимает ее, нежно гладя по непослушным, как и хозяйка, собственно, волосам. Проводит взглядом комнату: шёлковое кимоно валяется ненужным мусором, его блестящий оптоптанный пояс валяется в другом углу, а по лицу Иви размазана не без помощи девушки косметика. - Ненавижу его. Знала бы ты, - поднимает на нее полные боли, полных невыплаканных слёз взгляд. Скайлор жаль ее, она так же гладит ее мягкие ручки, кивает, давая понять что да,знает . - Скайлор, - вдруг озаряется та и хватается за рукав кимоно девушки. Ее потухшие глаза вмиг светятся, будто нашли выход из лабиринта боли. Скайлор смотрит на нее, раздумывая, что скажет та. - Помоги мне сбежать. Она смотрит ожидающе, нижняя губа у нее, как у ребенка, дёргается, будто вот-вот и расплачется. В ее взгляде столько мольбы и в них хранится такая большая, светлая, сияющая надежда, на какие способные только дети, верующие всем своим большим сердцем в чудеса и добрые сказки. Скайлор бы возненавидела себя, угаси она этот живой огонёк в ее по-детски невинных, больших глазах, она как цветок, что раскрылась при солнце, за спасеньем, за теплотой. Вот только этот мирок трескается при упоминании о безжалостном мире и не менее безжалостных людях. Наивно полагать, что все их мечты сбудутся, что злые люди, что их окружают, их не съедят. Но люди живут же надеждами? Это единственный рычаг, кнопка действия, без которой бы ничего не существовало. Это единственный спасательный круг в этом водовороте лжи и зла, высокий маяк светящийся во тьме испугов и страхов, показывающий дорогу домой. Самые отчаянные — собственные герои. - Помогу. - отвечает она.