Не удержаться

— Хватит! Прекрати, — Слава ловит чужие руки и недовольно поджимает губы. Мирон опять пытается испортить его прическу. Конечно, как он сам говорит, было бы, что портить, но Славу жутко раздражает это. Нет, не сам факт того, что его волосы вечно находятся в состоянии, которое и описать-то трудно, а то, что он не имеет никакой возможности отомстить. — Ты специально это сделал, чтобы я не мог отыграться, — ворчит он, всё ещё сжимая запястья Фёдорова и глядя тому в глаза. — Да, Слава, ты меня раскусил, — выдыхает Мирон притворно-обреченно. — Я специально побрился налысо за год до начала наших отношений, чтобы ты не имел возможности ответить на мои издевательства. — Я знал! — восклицает Карелин, весьма опрометчиво разжимая пальцы рук, чтобы сопроводить слова жестикуляцией. — Ты подлый… Мирон не дожидается, пока он закончит, протягивая руку и зарываясь ею в Славины волосы. После проделанного он отскакивает на два метра и любуется результатом с таким довольным видом, что Карелин не сразу находится со словами. — Вот ты подлый еврей! — наконец заканчивает он свою мысль и смотрит в зеркало, висящее неподалеку. — Ну что, доволен теперь? Слава скрещивает руки на груди и изображает обиду как может, пытаясь не улыбаться в ответ на тихие смешки со стороны Мирона. Тот подходит ближе, заключая парня в объятия и прижимаясь лбом к его плечу. — Ну прости, — весело говорит он. — Ты так мило выглядишь с взъерошенными волосами. Я просто не могу удержаться. Мужчина срывается на негромкий смех и упорно прячет лицо. Слава лишь закатывает глаза, смыкая руки у того за спиной. — Вы сговорились что ли? Андрей Дудю своему то же самое постоянно говорит, — Карелин на миг замолкает, вспоминая все эти слащавые россказни друга о «воробушке», а после продолжает. — И Ванька на твоего Евстигнеева постоянно жалуется. Хватит мучать наши волосы, ироды имперские. Ты вообще меня слушаешь? Только сейчас Слава замечает, что говорит куда-то в пустоту, ибо взгляд Мирона сосредоточен на его волосах, а на его губах блуждает улыбка, и, кажется, он полностью утонул в своих мыслях. На оклик он лишь хлопает глазами, фокусируясь на чужих глазах, и кивает, уловив хотя бы вопрос. А может и просто так, на удачу. Карелин не успевает возмутиться, потому что Мирон снова тянет руку к его волосам. Остаётся лишь раздраженно вздохнуть и поддаться. — Когда-нибудь ты поплатишься, — бурчит он, абсолютно не желая признавать, насколько сильно ему нравятся эти ощущения. Ещё чего, такой радости он этому чсвшнику не доставит. — Да-да, конечно, — отмахивается в свою очередь Фёдоров от этой угрозы, сжимая его волосы чуть сильнее и притягивая к себе. — Когда-нибудь в следующей жизни… Слава затыкает его, самостоятельно преодолевая последние разделявшие их губы сантиметры. Во время этого тягучего поцелуя Мирон зарывается уже обеими руками в его волосы, пропуская пряди между пальцами, не оставляя никаких надежд на хотя бы более-менее приемлемую прическу. Но Слава не против. Он заставляет Фёдорова раствориться в этом поцелуе, продолжая его так долго, что тот начинает задыхаться и постанывать ему в рот, судорожно сжимая руки, всё ещё находящиеся в Славиных волосах, в кулаки. Карелин никогда не признается, что это чертовски приятно — доводить Мирона до такого состояния. Наверно, это и есть его маленькая месть, думает он, глядя на то, как Фёдоров пытается отдышаться, дрожа всем телом и облизывая покрасневшие губы. Что ж, может, Слава позволит ему «издеваться» над своими волосами чуть чаще.