Study with me

Будильник звенит уже пятую минуту, едва различимым эхом отдаваясь от стен полупустой комнаты. За окном рассвет и солнечные лучи во все стороны, ласкают кроны деревьев и лица редких прохожих в столь ранний час, щебетанье проснувшихся птиц и чуть слышный звук метлы дворника, то и дело проезжающейся своими сухими ветками по асфальту с детскими рисунками мелком на нем. Юнги лежит уже около часа, глядя неотрывно в потолок. Он проснулся задолго до звонка назойливого будильника, но он не чувствует в себе сил и желания подняться и пойти его выключать. Цифры на электронных часах на столе около кровати медленно меняются, с единицы на двойку, с двойки на тройку, слышно, как тикает стрелка настенных часов в прихожей, заметно, как все выше поднимается солнце. Будильник уже перестал звонить. Прошло двадцать минут. Юнги все еще смотрит. Смотрит в потолок, наблюдает за его неестественно чистой, безупречной и ровной, прямой белизной. Раздражает. Он чуть поворачивает голову. Почти половина седьмого. Он опаздывает. Смятые белые простыни, пропитанные запахом дыма и горечи, остывают быстро, словно к ним никто и никогда не притрагивался, не доверял свой сон. Юнги покинул кровать спустя еще пятнадцать минут уговоров сделать хотя бы шаг. Мин умывается, чистит зубы, чуть морщась от резкого вкуса пасты на языке. Во рту немного пощипывает, но это не особенно отрезвляет. Юнги включает холодную воду на полную и засовывает голову в раковину, пустым взором глядя куда-то в сторону полотенца, пока волосы стремительно намокают, а кожа леденеет. Слышится звук поворачиваемой ручки. Юнги закрывает воду и сушит полотенцем мокрые волосы, после чего идет на кухню. Пытается позавтракать, но в итоге просто закуривает. Тишина. Мертвая. Юнги смотрит в окно. Дым от сигареты между пальцев просачивается на улицу, в открытое окно. До конца не высохшие волосы шевелятся, когда чуть сильнее дует ветер. Юнги смотрит вниз. Снуют прохожие. Он почему-то вглядывается в их сухие, безэмоциональные лица. Такая знакомая улица. Вон там, на углу, Юнги обычно покупает сигареты и жвачку, в доме напротив — продуктовый, и парень ходит туда, когда вспоминает о том, что людям все-таки свойственно есть. Слева, около дома поменьше и понеказистей, остановка. Юнги смотрит на часы и возвращается к остановке. Вообще-то, он уже должен быть там. Ладно. Пропустит автобус. В коридоре лежит черная сумка с вещами. Если приглядеться повнимательнее, то можно понять, что со вчерашнего вечера в квартире никто не живет. О чем-то кричит только смятая простынь. Намджун пусть выкинет, когда приедет. Хлопает дверь. Ноги с гулким стуком бегут по ступеням вниз с сумкой в руках. На голове — капюшон, внутри — прохладно и пусто. Улица, внешний мир встречают приятным запахом. Не понять, от чего он исходит. Юнги не задумывается, осознать не пытается. Он идет к остановке быстрым шагом. Проверяет время. Следующий автобус через пару минут. Не опаздывает ли Мин? Ему почти неинтересно, бесцветно, но он все-таки прикидывает время и понимает: нет, не опаздывает. Хосок будет доволен. Юнги запрыгивает в автобус, оплачивает проезд и протискивается между двумя бабушками, решившими куда-то поехать рано утром в субботу, к сиденью возле окна. Кидает сумку в ноги почти небрежно и прислоняется лбом к окну. Он чувствует смертельную усталость. За восемь месяцев он порядком устал. Дорога до аэропорта занимает около получаса. Спустя еще тридцать минут Юнги уже в самолете. Место у окна, вещи где-то в багажном отделе, а сердце, глупое, стучит как бешеное. Юнги возвращается домой. Хочется сказать, что сжигает мосты, но это к нему не применимо. Кажется, мостов и не было никогда, а он всегда топтался по их обугленным прутьям.

***

Мелодия будильника легкая, красивая и приятная. Нежный голос вокалиста раздается на всю квартиру, и Чонгук улыбается уголками рта и потягивается, когда слышит его и ненароком вдумывается в слова песни. Солнечный луч, пробившийся сквозь нежные персиковые занавески, касается лица парня, растянувшегося в причудливой позе на кровати. Из приоткрытого окна доносятся звуки улицы. Чонгук пробегается взглядом по своей комнате, словно что-то в ней могло измениться за ночь, и поднимается, касаясь рукой волос и взъерошивая их, наводя полнейший беспорядок. Пряди так приятно ощущаются. Чонгук недавно перекрасился в темно-каштановый. Руки касаются ткани штор, распахивая их и давая яркому солнечному свету наполнить своим уютным теплом помещение. Чонгук вглядывается в плохо различимый круг светила на небосводе некоторое время, пока не начинают побаливать глаза, и переводит взгляд на улицу. Там еще мало людей, и половина магазинов еще закрыта. Чон шумно вздыхает, наполняя легкие ароматом начинающегося весеннего дня. Взгляд натыкается на висящий на стене календарь. Чонгук пробегается по листку бумаги, припоминая, что запланировано на сегодня. Кажется, лекция по японскому искусству… Да, точно, лекция. Лекция, а после — несколько приятных часов свободного времени. Чонгук уже прикидывает, в какой парк он пойдет. Из душа парень выходит в приподнятом настроении. Это утро такое светлое, свежее, чудесное. Чонгук, сам того не осознавая, улыбается. Ему даже не хочется плакать. Слышно, как шумит чайник. В кружку опускается пакетик зеленого чая, а из распахнутого холодильника вынимаются продукты. Чонгук думает, чем бы лучше позавтракать. Его руки касаются продуктов, но он одергивает пальцы всякий раз, когда касается их. Это утро прекрасно. Никто бы и не заметил, что внутри — борьба. Замечает только Чонгук. На столе оказывается пара яблок. Чон вглядывается в красные крапинки на их желтоватой поверхности. Наверное, он должен думать о том, какие же они на вкус и как же приятно будет их съесть. Но он думает не об этом. Наконец завтрак готов. Дымится чай, на тарелке лежат нарезанные дольками яблоки. Чонгук все еще в пижаме, его волосы все еще растрепаны, а взгляд немного сонный. Он медленно ест, ощущая, как каждый кусочек фрукта и каждый глоток чая наполняет побаливающий желудок. От еды становится лучше и теплее. Чон заканчивает, кидает посуду в мойку и спешит в комнату, по пути стягивая с себя большую футболку. Нужно собраться и уйти. Парень выуживает одежду из шкафа, надевая синие джинсы с небольшими дырками и уютную толстовку броского малинового цвета. Он садится за стол, проводя рукой по его чистой поверхности, снова отчего-то улыбается, когда видит перед собой плюшевого Пикачу, и берет в руки to-do лист. Каждое утро Чонгук составляет список дел на день и постоянно придерживается его, не ложась спать, пока все не будет выполнено. Он любит организованность, порядок, хотя, по сути, такой метод просто помогает успевать все и ничего не забывать. Чонгук прилежный мальчик, и ему нравится учиться. В рюкзак летит канцелярия, аккуратно сложенная в цветастый пенал, тетрадь и какие-то блокноты. Время от времени на Чонгука что-то находит, и он рисует. На ногах за считанные секунды оказываются зашнурованные кроссовки, в руках — ключи от квартиры, а парень готов идти. У него в руке термос с нарисованным Тоторо (откуда-то взялась привычка пить чай на ходу), а на запястье — ярко-красная фенечка. Чонгук смотрит на нее загипнотизированно, когда рукав толстовки чуть задирается. Он молчит. В эту минуту, кажется, замолкает весь дом. Отступает странное, всколыхнувшее чувства и разум виденье. Чонгук мотает головой и открывает дверь. Много дел, сегодня много дел. Скоро начинается учеба, институт, первый курс. Чонгук недавно поступил в лучший университет Сеула. Ему надо стараться. Учиться. На улице приятно. Чонгук подставляет лицо ласковым лучам солнца и здоровается с консьержем кивком головы. Такое волшебное утро. Иллюзорно волшебное утро. Чонгук зачем-то берет в руки телефон, глядя пристально на экран блокировки. Ничего. Только пустые, молчаливые цифры. Кажется, они должны говорить о времени. Чонгук смотрит на них, но не знает, сколько сейчас. Он снова поднимает голову, выше, выше, к небу. У него на губах улыбка, но в глазах что-то иное. Цифры ни о чем не говорят. Он потерян. Ноги несут мимо лесопарковой полосы, где Чонгук засматривается на величественные, шумящие своей зеленой листвой деревья. В этом году весна пришла рано, кажется, что уже лето, на улице тепло, а растения сверкают своей яркостью и пышностью красок. Вдалеке автобус. Автобус? Да, точно, автобус. Чонгук ускоряет шаг, спеша к остановке. Лекция в десять. Ему нужно успеть. Он запрыгивает в автобус, когда двери уже закрываются. Переводит дыхание, чувствуя, как внутри что-то словно защемило, и поднимает глаза к небу. Там, вдалеке, виднеется самолет. Чонгук смотрит на него, зачарованный, и провожает взглядом стремительно несущуюся вдаль машину. Провожает и отчего-то думает, что не на своем месте. Он отводит взгляд только в тот момент, когда самолет исчезает в облаках, а автобус поворачивает направо и уносит парня в другую сторону. Чонгук улыбается. Снова. Прохожим кажется, он счастлив. Чонгук думает, что счастлив. Наверное. ему нравятся рассветы, шелест листвы и щебетанье птиц. Он любит узнавать новое и посещать лекции по японскому искусству. Наверное, он хорошо живет. Наверное, у него нет права на то, чтобы прятать какую-то жуткую, необъяснимо огромную тоску в своих больших глазах, и он, словно преступник, вор, улыбается, маскируясь. Улыбается, и все еще прячет.