Хаос безмятежной пустоты

«Громким смехом не скроешь дикой боли.» Марина Цветаева. *** Ночь. Это то время суток, которое она пытается избежать, вывернуться из лап ужасных кошмаров, раздирающих её грудную клетку, заставляя ненавидеть до зубного скрежета, до ломоты в костях. Темнота сжигает всё самое лучшее, невольно напоминая о небезызвестных стражах Азкабана, которые справляются со своими обязанностями не в пример хуже, чем пустынная гладь полуночного неба. Уродливые шрамы систематично покрывают каждый миллиметр юного тела, побуждая её чувствовать отвращение к тому, о ком она даже не хочет слышать ни единого упоминания. Хотя, в глубине молодой души теплится потухающий огонёк Надежды, но с каждой новой безобразной отметиной на собственной коже, он медленно угасает под бушующей волной ненавистных вопросов, которые прожигают в её трепещущем сердечке огромную дыру… *** Нора с самого утра встречает меня будоражащим желудок запахом, от которого живот сводит похлеще Круциатуса от самого Тёмного Лорда. Где-то на периферии сознания улавливаю девчачий визг Рональда, что заставляет меня вздернуть уголки губ в лучших традициях Ужаса Подземелий. Кухня семейства Уизли буквально разрывалась от переизбытка лишних шевелюр. Мать близнецов грозно парила над нарушителями спокойствия и зыркала сердитым взглядом на вмиг искусственно — посиневшего Рона, который от злости, казалось бы, сразу сменит расцветку на пунцовый оттенок. В уголке стола заговорщески перешептывались веснушчатая Джинни и Мальчик — Который — Скорее — Всего — Чудом — Выжил. Хоть Гарри и всячески переводил тему с обсуждения их отношений, но мне-то было видно, как младшая сестрёнка дуэта Форджа, со всепоглощающей любовью исподтишка наблюдает за возмужавшим спасителем мира, а Поттер нисколько не отстаёт от неё в этом нелёгком деле. Но лично мне непонятна их «невероятная» конспирация, ведь их связь была легко подтверждена. Меня вмиг передернуло. Витавшая в воздухе беззаботная атмосфера вмиг исчезла, заменяя собой угнетающую обстановку. Моя натянутая улыбка скорее всего вышла довольно правдоподобной, потому что миссис Уизли сразу же переключилась с лукаво ухмыляющихся близнецов на мою скромную персону. — Дорогая, — благоверная Артура начала весело щебетать, не забывая наложить своей отменной стряпни в пустующую тарелку, — доброе утро. Прости, что тебя разбудили, но эти негодяи снова ставили эксперименты в своих комнатах. Ничему их жизнь не учит, совсем от рук отбились, шалопаи. Ну ничего, как придёт отец, так сразу… Молли продолжала и продолжала наполнять Нору своей пылкой речью, подправляя её меткими подзатыльниками и лёгкой полуулыбкой между строк. И вдруг, я ощутила себя лишней. Брошенной. Никому не нужной. Мои тёмные круги под опухшими от слез глазами, ужасный внешний вид которых я списывала на новые глазные капли, совершенно неарестократичная бледность, достойная только полувекового мертвеца, лихорадочный угасший взгляд и лёгкий тремор рук, который уже сейчас не давал мне сосредоточиться на летней практике Зельеварения… Всё было мне чуждо. Вид этих счастливых лиц близнецов, улыбки которых никогда не угаснут, очертания обнимающихся Гарри и Джинни, озорные огоньки в глазах Рона и искренняя любовь Молли — добивали меня похлеще лучшего огневиски. Хотелось забиться в дальний угол и никогда, слышите, никогда больше не показываться миру и не видеть тех кратких сочувствующих взглядов этого семейства. Неожиданный звук падения чего-то материального около моей головы вывел меня из таких привычных раздумий. Пару секунд я осоловело оглядывалась по сторонам, попутно отгоняя непрошенную мысль об чрезмерной опеке миссис Уизли. Тяжело выдохнув, я уж было приготовилась благодарить гостеприимную женщину за очередную наполненную до краёв тарелку, как моё уставшее сознание зацепилось за толстый конверт. Такие письма присылались только из Хогвартса, и сделаны были из пергамента, под которым традиционно понимается тонко выделанная кожа. Специально изучала структуру и состав посланий, в безнадежной попытке скопировать стиль изготовления легендарного извещения, ради шанса приободрить одиноких сквибов. Но это дела былых времен, а настоящее плавно утекает сквозь пальцы, и я не намерена его больше терять. Резко схватив послание от великого Альбуса Дамблдора, я нетерпеливо начала вчитываться в строчки, жадно глотая каждое слово. «… — поздравляем вас с новой должностью в школе…» «… — список обязанностей на весь учебный год прилагается в конце…» «… — в Хогвартс — экспрессе с данного момента вы находитесь в вагоне для старост…» Стоп. Я пытаюсь ухватить выползающие из всех щелей шустрые мысли, и даже не успеваю обмозговать ситуацию, как конверт с характерным звуком был выдернут из моих ледяных рук. — Так… — поднимая взгляд, одновременно отдавая прочитанное извещение своему близнецу, долго и подозрительно тянет Фред. Или Джордж, никак не могу запомнить этих братов — акробатов. Дочитав бумагу, тот еле заметно усмехнулся, и переглянувшись с первым из их дуэта, продолжил фразу. -… неужели наша маленькая Герми… -… так выросла… -… что стала старостой! — Громко проорали она всю кухню и быстренько ретировались под моим гневным взглядом. Вот тварюги, сумели навести шуму. Вон как на меня теперь все вылупились, аж мурашки по коже. Вздохнув поглубже, я обернулась в лучших традициях всех мелодрам. В идеале было бы напустить вселенскую скорбь на лицо, пустить невинную слезу и похоронным голосом произнести: «Почему ты меня бросил, Джим?», но это меня уже понесло. Если не уточнять, меня переобнимал каждый. Сначала рыжим ураганом меня сшибла с ног рыжеволосая бестия под именем Джинни, на ходу составляя речь, в которой считалось и поздравления и искренние сожаления. С неловкими объятиями и заискивающими улыбками подоспели и Гарри с Роном, синхронно что-то бормоча про призрачное послабление в их сторону. Близнецы воспользовались эффектом неожиданности и налетели своим дуэтом сзади, на секунду даря теплоту своих тел, и также быстро полетели в свои комнаты. Эх, если бы не моя хроническая усталость, догнала бы их, и накостыляла по самое нихочу. В конце поздравила меня и миссис Уизли. Она яростно размахивала прихваткой и оживленно описывала блюда, которые будут на вечернем торжестве в честь моей новой должности. От обилия громких звуков, у меня ни на шутку разболелась моя многострадальная головушка и в конечном итоге я отправилась в нашу с Джинни комнату. В результате, я не пошла на ужин. Да-да, не пришла на то мероприятие, в честь кого оно затевалось. Если бы была в более адекватном состоянии, скорее всего меня бы мучила такая известная стерва, под прозвищем совесть. Но на меня накатила волна такой бешеной апатии, что стало невероятно страшно за свое психическое и душевное здоровье. Пришлось вытянуть свое бренное тело на свежий воздух, который, как говорится, полезен для иммунной системы. На самом деле, Нора по — своему очаровательна в своей первобытной красоте. Тонкие веточки дикого плюща плавно охватывают покореженный временем забор, делая его практически невидимым невнимательному взору постороннего мага. Маленькие садовые гномы сделали из этих лиан своеобразные канаты, которые отделяют один мир от другого. Яркие звезды небосвода живо перемигиваются в непроглядной темноте, привлекая, заманивая в свои прекрасные сети, окрапляя своим светом дикую природу. Шушукаются, довольно переглядываются и смотрят вслед небесному светилу, которое давно уж покинуло свои постоянные владения, передавая власть неугомонной подруге. Лунное сияние окропляет приветливое убежище, в котором я спокойно могу довериться самой себе. Ну, или не совсем. Миг — и пронзительная боль посылает свои магические разряды от левого предплечья и по всему телу. Она разрывает мою лживую маску, заставляя показать истинную сущность сломленного человека. Застывшая полуулыбка на губах превращается в искаженную гримасу бесконечных страданий, и беззвучный крик разрезает ночную пустоту. Теперь в моих бурлящих венах находится не только боль и отчаяние, но и ещё жгучая ненависть, приносящая гораздо больше страданий, чем безобразные шрамы по всему телу. — Когда же ты уже подохнешь? Ненавижу!— ору я в мерцающий небосвод. Рваные всхлипы и короткие вздохи заставляют меня осесть на ближайшую лавочку. Горячие слезы душат, обжигают мои замерзшие щеки своим присутствием, и словно в насмешку, капают по безобразным отметинам. — Ненавижу, — тихо прошептала я бесцветным голосом. Усталость затмила собой практически все эмоции, оставляя лишь тихую ненависть биться в надежде вспороть глотку своему мучителю. Тому, кто каждый раз заставляет балансировать сознание над пропастью в бездну. Тому, кто каждую ночь оставляет всё больше и больше ран по необъяснимым причинам. Тому, кто с наступлением темноты уродует не только физическую оболочку, но и разрывает душу на мелкие клочки. Моей родственной душе. Моему соулмейту.