1.
28 октября 2018 г., 06:35
Корво с утра ждал, что Паоло придет к нему, но тот явился лишь под вечер — сразу прошел к конторке, плеснул себе коньяка.
— Она умерла, — мрачно сказал он.
Корво кивнул.
Паоло одним глотком осушил стопку, шмыгнул носом, хрипло заметил:
— Ты, похоже, не удивлен.
Сердце сказало однажды: «Хоулеры — его семья. Он делал ужасные вещи, чтобы защитить их».
Корво хотелось бы, чтобы Сердце по-прежнему было с ним, чтобы, сжав его в ладони, он мог услышать нежный голос, нашептывающий ему чужие секреты; чтобы он знал наверняка, совершит ли Паоло ужасные вещи ради него. За те несколько месяцев, что он провел в Карнаке, Корво привык считать Паоло другом — но за срок в разы больший он усвоил горькую истину, что доверять не стоит и друзьям.
— Я плохо спал, — сказал Корво.
Паоло издал веселый смешок.
— Поутру я обнаружил, что метка исчезла, — добавил Корво, и ему вдруг самому захотелось запить это признание коньяком.
Паоло как почувствовал — достал вторую стопку, разлил неприлично дорогой напиток, который Корво придерживал для важных гостей, молча опрокинул коньяк в себя. Корво последовал его примеру.
— Вот, — сказал Паоло, сунув руку за пазуху; он вытащил сверток и осторожно положил его на стол, поверх бумаг. — За столько лет я привык, что она шевелится, дергает пальцами... но сегодня утром она превратилась в обычную мертвую кисть. Хорошо еще, пока не начала смердеть.
Корво развернул тряпицу. Рука осталась неподвижна — сухая, будто куриная лапка, с пожелтевшей кожей и темным срезом у запястья, давно покрывшимся черной коркой.
Паоло внимательно наблюдал за ним.
— Что это все значит?
— Будь я проклят, если знаю, — признался Корво.
— Горбатый хер Чужого, — хмуро сказал Паоло и снова взялся за бутылку.
— Но у меня есть предположения, откуда можно начать подбираться к истине, — добавил Корво. — Ты, конечно, волен пропустить встречу.
— Ни за что, — твердо сказал Паоло и отпил из горла.
***
После того, как Наместник Бирн отправился в Дануолл в коробке, его место какое-то время пустовало. Будь на то воля Паоло, так бы оно и осталось, но Корво понимал — Аббатство не станет долго мириться с потерей контроля над Карнакой.
Кроме того, Корво никогда не питал ненависти к Смотрителям; он уважал Мартина, несмотря на то, что друзьями они так и не стали, и с горечью вспоминал об участи, постигшей Юла Хулана.
Назначение Эрвина Эстермонта Наместником на Серконосе, насколько Корво мог судить, было результатом компромисса, достигнутого между троном и Аббатством; аристократ по рождению, посвятивший жизнь карьере Смотрителя, вполне устраивал обе стороны. Эмили в своем письме осторожно намекнула: «Он разумный человек, Корво, я уверена, что вы сможете договориться».
Она оказалась права. Эрвин был вдвое моложе Корво; всегда чисто выбритый, всегда безукоризненно вежливый, он производил впечатление истинного аристократа, даже когда его нос обгорел под жарким южным солнцем. Новый Наместник проявлял любопытство ко всему, происходящему на острове, и, похоже, был удовлетворен своим назначением; Корво небезосновательно подозревал, что брат Эрвин больше интересуется политикой, чем борьбой с ересью. Он быстро пришел к выводу, что им нечего делить, и с удовольствием приветствовал Эрвина в своем Малом Совете.
Они с Паоло возненавидели друг друга с первого взгляда.
Эрвин был точен как механизм Джиндоша: пришел ровно к тому времени, в которое Корво выразил желание видеть его. Наместника сопровождал высокий человек с внимательными серыми глазами — конечно же, тоже Смотритель.
— Брат Алваро Кардоза, ваша светлость, — представил его Эрвин.
— Я вас помню, — сказал Корво, пожимая Алваро руку. — Вы исполняли обязанности Наместника, покуда решался вопрос с назначением нашего доброго друга Эрвина. К несчастью, это длилось совсем недолго...
— К счастью, ваша светлость, — возразил Алваро — хотя и выглядел польщенным тем, что Корво его узнал, — я совершенно не подхожу для подобной должности — да она мне и неинтересна.
— Прошу, зовите меня Корво. Я не любитель официоза.
— Наместник именует вас вашей светлостью, — с улыбкой заметил Алваро, отпуская его руку.
— Так то Наместник, — подал голос Паоло; он не счел нужным подняться со стула, когда мужчины вошли в комнату. — И если большинство аристократов рождаются с серебряной ложечкой в заднице, этот в детстве лизал серебряные блюдца.
Эрвин улыбнулся так, словно в бокале, из которого Паоло цедил вино, был яд.
— Счастлив вас видеть, господин советник. Ваши манеры, как и всегда, безупречны так же, как ваш костюм.
Паоло демонстративно припустил неровно повязанный галстук. Корво с облегчением выдохнул; однажды он уже убедился, что Паоло был единственным человеком, способным довести Эрвина до крика, но если это и случится снова — то не сегодня.
— Я очень рад, что вы захотели переговорить, ваша светлость, — сказал Эрвин, возвращая все внимание Корво. — Мне есть что сообщить вам — и, боюсь, новости вам не понравятся.
Корво занял место во главе стола, жестом предложил Смотрителям присоединиться, но Эрвин качнул головой в отрицании, и Алваро Кардоза тоже остался стоять.
— Прошу вас, брат Кардоза, — попросил Эрвин; «брат» он произносил с теми же интонациями, с какими при дворе говорили «милорд».
— Некоторое время назад нашими патрулями была захвачена ведьма, — начал Алваро. — Она содержалась в камере и ежедневно подвергалась музыкальной терапии. Мы не оставляли надежды вырвать ее душу из рук Чужого, но вчера утром ведьму обнаружили мертвой в ее камере. Иногда они вешаются, но это был не тот случай. Я взял тело на стол для препарации.
Алваро замолчал, бросил вопросительный взгляд на Эрвина, и тот мягко произнес:
— Продолжайте, брат Кардоза. Учитывая важность произошедшего, я даю разрешение на разглашение этой информации за стенами Аббатства.
Паоло слегка подался вперед, и они с Эрвином обменялись взглядами. Алваро Кардоза продолжил:
— Женщина оказалась сгнившей изнутри. Буквально, — он улыбнулся. — Все ее органы находились в таком состоянии, словно ведьма умерла несколько дней назад, а ее труп изрядное время пролежал на солнце. Совершенно очевидно, что она не могла жить, когда ее легкие утопали в гнилом соке, а сердце кишело червями, но не далее как позавчера братья сопроводили ее в камеру после музыкальной терапии, и она, вне всяких сомнений, не принадлежала миру мертвых. Сегодня днем неожиданно много горожан обратилось к Аббатству с просьбой прочитать молитву над усопшими. Я взял на себя смелость произвести вскрытие каждого тела. Все трупы были женскими, все подверглись далеко зашедшему разложению.
Корво почувствовал, как Паоло смотрит на него, но не повернул головы. Он был уверен, они оба думают об одном: они прибегали к тем же силам, что и эти женщины; их могла ждать та же участь.
— Спасибо за оказанное доверие, Наместник, — сказал Корво, глядя в светлые глаза Эрвина. — Случай, действительно, удивительный — и пугающий. Если в городе возникла новая болезнь, я должен об этом знать.
— Боюсь, что это еще не все, ваша светлость, — произнес Эрвин; он казался спокойным, но Корво угадывал напряжение в линии его плеч. — Прошлой ночью произошло еще кое-что. Все сестры Ордена Оракулов ослепли.
