10.
24 декабря 2018 г., 10:33
Табличка на доме проржавела от дождей, надпись истерлась от ветра, но Корво не мог не узнать свой дом.
Дауд курил по другую сторону улицы. Он подошел к Корво, молча отбросил окурок.
— Давно ты знаешь? — спросил Корво.
Дауд неопределенно пожал плечами.
— Я знал, что ты придешь.
У Корво не было сил разозлиться.
— Ты со мной? — просто спросил он.
Дауд кивнул.
Его молчаливость настораживала, но Корво не стал медлить и потянул на себя ветхую дверь. Скрипнули надсадно старые петли. Корво задержал дыхание и шагнул через порог.
В доме было светло. Под ноги стелились ковры из обрывков ткани, в воздухе висели запахи пыли, сухого дерева и приправ, которые Беатриче добавляла в еду. Корво посмотрел на Дауда — на лице у него была повязка, закрывавшая рот.
Нахмурившись, Корво протянул руку и сдернул ее вниз.
— Аттано, — немедленно сказал Дауд. — Ну наконец-то.
— Наконец-то что? — спросил Корво. — Где мы?
Дауд толкнул входную дверь — и та распахнулась в Бездну. В ней не было ни островков, ни бегущей вверх воды, ни холодного света — только черная пустота.
— Она не хотела, чтобы ты знал, — выдохнул Дауд. — И, как я понял, если она чего-то не хочет, этого не случится.
Знакомая колыбельная разнеслась по коридору, и Корво сказал:
- Идем.
Он не стал оборачиваться, но шаги Дауда за спиной успокаивали, внушали какое-то странное чувство.
В этот раз дом не обернулся лабиринтом — Корво знакомой дорогой пришел на кухню, где обычно колдовала над плитой Беатриче.
Плиты больше не было. Не было ни кастрюль, ни пучков чеснока; пропали стол, крепкие деревянные стулья и кружевные салфетки. Исчезла даже сила притяжения.
Над полом, спиной к ним, парила женщина. Волосы опутывали ее, как водоросли, юбка развевалась, словно у утопленницы.
— Мой дорогой Корво, — прошептала она — голос ее разносился, как шелест травы по полю. — Ты привел с собой Дауда. Как и в прошлый раз.
— Беатриче, — позвал Корво, не до конца веря себе. — Беатриче? Это... правда ты?
— Была ей, — сказала женщина. — Беатриче умерла много лет назад, запертая в клетке за преступную страсть. Ее любимый пытался спастись, виня во всем ее. Ему не удалось.
— Позволь мне увидеть твое лицо, — попросил Корво; он не узнавал собственного голоса. — Пожалуйста, Беа... обернись. Пожалуйста.
— Нет, — прошептала женщина. — Ты помнишь другое лицо — я хочу, чтобы так и было. Я хотела, чтобы ты вовсе забыл меня, а со мной — свою боль. Я забрала твою память, я забрала у Дауда голос — но вот, вы оба снова здесь. Вы оба — упрямы. Вас обоих так сложно остановить.
— Я сыт по горло шутками Бездны, — прорычал Дауд. — И Корво имел право знать.
Женщина протяжно вдохнула. Пряди ее волос расплылись в стороны, придавая ей странное сходство с кальмаром. Она держала руки на груди — словно прижимала к себе что-то.
— Пятнадцать лет прошло, Дауд, — прошептала она. — И все эти годы ты думал: почему он пощадил меня, почему, почему, почему? И вот теперь ты рядом, ты пьешь с ним вино и завтракаешь за одним столом, и ты по-прежнему не понимаешь: почему?
— Убирайся из моей головы! — рявкнул Дауд.
— В тебе столько вины, ты захлебываешься в ней, как в воде. Ты отнял у него того, кого он любил, и вот теперь — ты снова отнял у него, пусть он даже не помнит этого, а ты — не можешь сказать...
— Я убил ее, — прохрипел Дауд, повернувшись к Корво. — Твою сестру. Мы нашли ее в старой клетке в подземельях Аббатства. Она выглядела, как мертвец, но она попросила...
— ...попросила тебя закончить это, — сказал Корво. — Она сказала, у тебя есть ключ, который откроет нужную дверь.
Он разом вспомнил все: женщину, лицо которой казалось размытой кляксой, сверток в ее руках, Дауда, доставшего клинок с двумя лезвиями.
— Беатриче не просто выглядела, как мертвец, — прошептала женщина. — Она была им. Но это не мешало ей ждать. И пока ее скелет глодали крысы, она слышала их бесконечные проповеди — и теперь им пришло время замолчать. Не мучай себя, Дауд — на этот раз ты ни в чем перед ним не виноват. Ее убили другие.
— Беатриче... — позвал Корво. — Прошу тебя. Даже если ты не считаешь меня своим братом...
— Всегда такой милосердный, — выдохнула женщина. — Я знаю, ты жалеешь их. Хочешь спасти. Как мне отказать тебе — даже в этом?..
Комната вдруг изменилась. После мига головокружения Корво узнал ее — они стояли посреди кабинета Наместника.
Эрвин лежал на той же кушетке, где Корво видел его в прошлый раз. Белоснежная повязка на глазах покраснела; он пытался расстегнуть пуговицы мундира, из-под ногтей сочилась кровь, и пальцы его не слушались.
Женщина, так похожая на сестру Корво, склонилась над ним.
— Я не хочу умирать, — прошептал Эрвин.
Должно быть, он видел ее.
— Для тебя уже слишком поздно, — прошелестела женщина. — Тебе и твоим людям остались считанные вдохи, и ты сам знаешь это. Но больше зараженных не будет. Вы умрете последними.
Она взяла Эрвина за руку и поцеловала тыльную сторону его ладони.
— Последнее желание, — выдохнула она. — Хорошо.
Газовые светильники в кабинете начали угасать — то ли от того, что некому было их заправить, то ли потому, что пришло время уходить. Корво почувствовал это и сделал шаг вперед, коснулся черных прядей, извивающихся, словно их подхватило течением.
— Я увижу тебя снова? — спросил он.
— Не скоро, — пообещала женщина. — Прощай, Корво. Прощай, Дауд. Вы знаете, для кого это.
Она обернулась — всего на мгновение, но Корво увидел почти знакомое лицо с черными глазами и сверток с чем-то у нее в руках.
Потом свет погас.
***
Корво открыл глаза, стоя рядом с проржавелой от дождей, истершейся от ветра табличкой. Дауд тяжело дышал рядом, ладонью опираясь о стену.
— Тебя тоже мутит? — спросил Корво.
Дауд прикрыл глаза.
— Охренеть как.
В кармане что-то зашевелилось, словно крыса. Корво осторожно оттянул край ткани и увидел узкую мужскую ладонь с окровавленными ногтями.
— Что у тебя там? — спросил Дауд, неверными пальцами выуживая сигару.
— Подарок для Паоло, я полагаю, — сказал Корво. — У тебя есть еще одна?
