Сожитель

       Всё проходит и эта ночь тоже завершилась, уступив своё место утру. И пусть лёг Феликс крайне поздно, он проснулся, не проспав и пяти часов. Всё-таки, скупая бессонница дала о себе знать в очередной раз.

По телу лёгкая дрожь от недосыпа, но он справляется. Уже лучше.

       Юноша встал с кровати и подошёл к окну, распахнув шторы. Солнце уже встало. Пейзаж за окном явно радовал больше чем тогда, в без семи минут четыре. Светило солнце, на улице были хоть какие-то люди. Феликс невольно улыбается, на мгновение снова становясь похожим на себя. Таким улыбчивым, жизнерадостным и добродушным, будто бы этой ночью не случилось абсолютно ничего плохого.        Феликс открыл окно и немного выглянул из него. Он отмечал, что временами очень интересно наблюдать за происходящим за оконной рамой, додумывая всё происходящее. Эти обрывки чьих-то жизненных историй были куда интереснее, чем казалось на первый раз. Вот идёт девушка. Куда она спешит этим воскресным утром? Кто она? Только она сама и знает. А что насчёт той компании людей? Они так оживлённо беседуют, что-то обсуждают. Возможно, они друзья, но никогда нельзя быть уверенным. А вон тот мужчина средних лет? Выглядит строгим и идет чеканя шаг. Можно было предположить, что он военный, но уж больно интеллигентный у него был вид – и одет в костюм, и очки носит. Может, какой-то учитель или профессор? Феликс мог бы вечно разглядывать этих случайных людей, додумывать их биографии и предполагать, что они тут делают, но решил для начала привести себя в порядок. Неплохо было бы снова стать похожим на человека.        Войдя в ванную Феликс, почему-то, первым делом уставился в зеркало. Странно, он ведь никогда не любил вертеться и прихорашиваться перед ним. Вот только пусть его и заинтересовало отражение, о красоте тут и речи не шло. Увидев себя, несчастный явно не обрадовался. Тёмные круги под глазами, измученные, грустные глаза, взъерошенные волосы и явная усталость, что прямым текстом читалась на лице. Его ужасный внешний вид не был для него новостью, но до этого Феликс никогда не придавал этому какого о особого значения. Пытался не замечать?        — До чего я докатился..? — С явной досадой в голосе пробормотал юноша. — Это уже ни в какие рамки не лезет, нет.        С этими словами счастливчик оторвался от зеркала и стал приводить себя в порядок. Хотя бы как-то.        Выйдя из ванной комнаты, Феликс решил пойти проветрится. Как-то он слышал, что прогулки успокаивают людей. Видимо, пришло время проверить: правда ли это? Юноша собрался и вышел из дома, планируя прогуляться совсем немного.       Он неспешно разгуливал между узкими улицами домов и вновь наблюдал за людьми, что его окружали. Настроение его несколько поднялось, он начал по-настоящему отходить от приступа. Яркое солнце и голубое небо вновь заставляли страдальца радоваться. Не то чтобы сердце его переполнилось счастьем, но прогулка вполне могла помочь юноше переключить своё сознание и временно уйти от негатива. Так просто и так сразу он явно не изменится, но первые шаги нужно начинать делать уже сейчас.

А то сейчас даже к врачу пойти стыдно.

       Феликс бездумно бродил по улицам. Времени было ближе к обеду, но, что странно, желания есть вообще не было. Это начинает пугать. Списав своё нежелание поесть на что угодно, парень так и шёл по улице, пытаясь просто не думать обо всём, что случилось этим ранним утром. Он искренне пытался наслаждаться такими вещами, какими без лишней помощи наслаждался раньше. Простыми. Солнцу, что встало, цветам, что расцвели, небу, что раскрылось голубым куполом над городом. В общем, всему тому, чего сейчас он практически не замечает.6        К этому же времени проснулся Вару. Его не особо интересовали дела Феликса, особенно если они не имели к самому зеленоволосому никакого отношения, но интереса ради тот решил проверить, жив ли Феликс вообще. Всё-таки, все эти хлопоты с похоронами были ему не нужны. Пойдя к комнате сожителя, Вару постучал. Ответа не последовало.

Ещё раз.

Отзовись!

       Странное, непонятное волнение окутало юношу. Он же ненавидит Феликса. Так чего беспокоиться? Это заставило проснувшегося на секунду задуматься: а действительно ли он так не любит своего соседа или он всё-таки немного дорожит им?

Даже не думай об этом.

Нет.

       Вару не выдерживает и решает поступить так, как поступил бы обычно – просто входит без стука. Он сразу же с облегчением выдыхает, увидев обстановку в комнате сожителя. Феликс нет умер, его просто нет дома. Правда, теперь встаёт другой вопрос – куда он ушёл, да ещё и так рано? Но это, по правде говоря, Вару уже совсем не интересовало. Выжил и ладно, большего не нужно.        Этот день проходил совершенно обыкновенно. Кудрявый неформал как обычно ничего не делал дома, а ближе к обеду и сам выбрался погулять с приятелями-одногруппниками. Юноша вообще не заботился о порядке в доме, он привык, что Феликс следил за ним лучше любой заядлой хозяюшки. Светловолосый и поддерживал чистоту, и заполнял холодильник, и даже цветы в доме поливал. Делал абсолютно всё, лишь изредка прося Вару помочь ему с чем-то, пусть последний и почти никогда не соглашался делать хоть что-то. В общем, в силу того, что беспокоиться о бытовых проблемах студенту не приходилось, он беззаботно проводил время вне дома, ни о чём не думая.        Но не только Вару ушёл. Феликс тоже до сих пор ходил где-то, не собираясь возвращаться домой.

Началось.

      Опять приступ.        Мальчик-солнышко бежит по улице весь растерянный и потерянный. Он не знает чего хочет, и что ему делать. Снова теряется, снова боится. Ведь день хорошо начинался, что же опять случилось? Феликс не хочет возвращаться домой, не хочет возвращаться к надоевшей рутине. Он пытается успокоиться, но всё становится только хуже. Несчастный пытается убежать от проблем, но у него совсем не выходит это сделать. Пытается делать хоть что-то, но всё будто валятся из рук. Бесполезен.        Вару уже возвращался домой. Семь часов вечера. Юноша дошёл до квартиры, и, как обычно довольный, зашел внутрь. Вроде бы особых причин для беспокойства у него не было, но только ровно до того момента, пока неформал не огляделся по сторонам. Всё осталось точно таким же, каким было до его ухода, Феликс явно не заглядывал домой и это это уже начинало путать. Сильнее, чем должно.

Не паникуй.

      Вдох.

Выдох.

       Вару и места себе не находит. Просто ходит из угла в угол, в надежде, что Феликс вернётся. Сейчас даже мысли о его странном поведении не приходили в голову. Юноша ведь явно задался вопросом о том, с чего бы ему волноваться о Феликсе, будь он в здравом уме, но волнение брало своё. Как ни крути, а самые банальные человеческие чувства страха и волнения за знакомых людей иногда брали верх даже над такими людьми, как он.       Пробивает до дрожи. Пульс учащается. Вару никогда ещё не было так плохо. Никогда.        Одиннадцать вечера – время детское. Вот только Феликс ушёл с утра, а дома до сих пор не показывался. Это настораживало. Паника перестала окутывать Вару, как раньше, но он явно был недоволен происходящим и всё ещё не мог закрыть глаза на факт отсутствия своего соседа.

Но всё волнение теряет свою малейшую ценность в одно мгновение.

Дверь отворилась.

       Послышались неуверенные шаги виновника торжества. Феликс явно не хотел, чтобы Вару обращал на это внимание. Да, юноша и не предполагал, что его сожитель волновался, но в любом случае не желал лишний раз мелькать перед глазами у неприятеля.        — Я дома... — Неуверенно сказал куда-то в пространство Феликс и прошёл внутрь. Ему даже показалось, что дома никого нет.        — Феликс! — Вздрогнул Вару от неожиданности.       — Ты где был? — С явным недовольством в голосе задал вопрос парень.        — Я решил прогуляться. — Виновато произнёс солнышко, глядя куда-то вниз. Стыдно.        — Так долго? Ноги не стёр, а? — На мгновение гадко улыбнулся зеленоволосый. — И всё-таки, тебе не кажется, что это твоё гуляние слишком затянулось?        — Я хотел успокоиться, — вновь опустил глаза Феликс, — только и всего.        — Получилось? — Усмехнулся Вару, поправив свои очки.        — Нет, — всхлипнул юноша, — но какая тебе разница? Если хочешь поиздеваться, – найди кого-нибудь другого! — Громко заявил юноша и ушёл к себе, громко хлопнув дверью.        Вару стоял в коридоре один в крайне смешанных чувствах. Наконец-то стало приходить осознание того, что он всё-таки не настолько чёрствый, насколько кажется и это ему очень не нравилось. Однако, прокручивая в голове ситуацию, зеленоволосый остановился на том, что всё же не переживал, а был возмущён из-за того, что Феликс занимался ерундой, а не следил за домом, как делает это обычно. Он неосознанно начинает сам для себя придумывать отговорки, нарочно отказываясь от всей своей человечности. Пока он ещё искренне верит сам себе. Старается.        Феликс же, уйдя в комнату, лёг на кровать. Редкие слёзы стекали по щекам. Он не собирался плакать, оно уже как-то само по себе получается. Он просто подорван настолько, что абсолютно не может контролировать себя.

Феликсу нужно внимание.

Феликсу нужна забота.

Феликсу нужен человек.

       Вару тяжко вздыхает. Ему совсем неуютно от того, что происходит. Он никогда особо не общался с Феликсом, но сейчас, когда всё это происходит, юноша чувствует себя не в своей тарелке. Он встаёт, желая направиться к комнате сожителя, но тут же остановливается.        — Зачем мне это? — Задался вполне логичным вопросом Вару, остановившись прямо у двери. Ей-Богу, чего это он взрослого парня как ребёнка успокаивать собрался? Глупость какая.

— Ну конечно за тем, чтобы Феликс снова начал следить за домом. Не мне же цветы поливать. — Сам себя отвёл от истины Вару.

             Солнышко опять погряз в мыслях о своде счётов с жизнью. И, возможно, он бы попытался во второй раз, но эта драма не будет сыграна, ведь светловолосый отвлёкся, услышав отворившуюся дверь. И чего этот тип пристал к нему?        — Опять ноешь? Феликс, в кого ты превратился? Стал тряпкой хуже Зонта. — Фыркал Вару только войдя. Нет, он не стучался. Не считал нужным это делать.       Сравнение с печальным парнем из художественного Вуза окончательно выбило Феликса из колеи. Зонт – обидное прозвище, которое неформал дал одному из учащихся творческого факультета из-за его излишней сентиментальности и плаксивости. И не было бы в этом ничего плохого, если бы эта кличка не привязалась за ним так сильно, что никто уже и не вспоминал его настоящего имени, продолжая обращаться к нему как к «Зонту». Что тут скажешь, солнце тоже не помнит его имени.        — Я же сказал, что если ты хочешь поиздеваться, тебе стоит найти кого-то другого! — Злился собеседник, активно жестикулируя.        — Тихо. Успокойся, придурок. Мне надоело слушать твоё нытьё, да и беспорядок в доме я разгребать не собираюсь. Этим всегда занимался ты. В чём дело? — Зло говорил недоброжелатель, стоя напротив кровати.        — А теперь не хочу. Я теперь вообще ничего не хочу. — Жалобно бормотал Феликс, утирая редкие слёзы с щёк рукавом. Мало того, что он так безобразно провёл свой день, так его еще и отчитывают, как ребёнка!        — Значит так, — выдыхает Вару, — я уже сказал, что не собираюсь ходить тут и убираться, как баба. Так что успокаивайся. И чтобы завтра к вечеру всё было как раньше.        Феликс уже не мог слышать эти слова, он закрыл лицо руками и стал плакать сильнее. Это было так грубо по отношению к нему, что другой реакции ожидать и не стоило, тем более при его подавленном состоянии. Сначала он весь день поводит где попало, не чувствия ни Земли под ногами, ни себя самого, а потом ему устраивают такие домашние концерты. Вару же развернулся и с чувством выполненного долга пошёл к двери из комнаты. Но, словно на зло, закрыв дверь, он услышал тихий плач, прямо как сегодня ночью. Что-то щелкнуло внутри и ему резко стало... жаль своего соседа? Кто же знал, что Вару умеет проявлять подобные чувства? Никто, пожалуй. Но тем не менее, он впервые почувствовал то, что перегнул палку в своём общении с Феликсом. Снова открыв дверь, войдя, и увидев уже заплаканное лицо соседа, кудрявый парень окончательно забыл о том, что должен был с чистой совестью идти в свою комнату. Всё-таки решился помочь.        — Я неясно выразился? Я сказал, что мне надоело твоё нытьё. — Фыркал говорящий. Он бы и дальше продолжил так общаться, но раз уже даже к нему пришло осознание того, что это перебор – стоило отказаться от этой идеи.        — Я успокоюсь, только уйди, — проплакал солнышко, убрав ладони с лица, — пожалуйста.        Вару выдохнул. Он бегло набраться сил и заставить себя что-то сделать для другого человека просто так, без взаимной выгоды. Тяжело.        — Нет, ты успокоишься прямо здесь и прямо сейчас, — старался избавиться юноша от строгости в голосе, — и я тебе помогу.        Всё-таки говорить ласковее к него не вышло.        — Уже поздно, Феликс. Тебе нужно поспать. Тебе помочь уснуть? — Неожиданно спокойно заговорил Вару.        — Это шутка..? — Удивленно захлопал глазами светловолосый.        — Нет, не шутка. Как тебя успокоить хоть на время? Я не хочу снова вставать ночью и забирать у тебя пилюли. — Вновь немного грубо произнёс студент.        — Если тебе не трудно, ты... Ты мог бы почитать мне вслух? Может быть я и не усну, но хотя бы отвлекусь. Понимаю, просьба глупая, но... — Юноша хотел было договорить, но был быстро перебит сожителем.        — Да-да-да, я понял. Хорошо, прочту. Быстро говори, что читать и с какой страницы.        Феликс немножко растерялся, но быстро сообразил, чего хочет.        — Достань, пожалуйста, с полки «Великого Гэтсби». Пусть я и читал её сотню раз, я мог бы послушать и сто первый. — Пробормотал светлый юноша, переходя в горизонтальное положение.        — Ага, хорошо... А откуда читать? — Спросил помощник, взяв книгу в руки.        — Откуда хочешь. Я знаю эту книгу наизусть. — Грустно улыбнулся солнышко. Ему так и не верилось в то, что впервые в жизни его сосед проявил к нему хоть какое-то сочувствие. Будь ситуация не настолько плачевной, он бы без раздумий отказался от помощи Вару, но он настолько сильно нуждался в заботе и внимании со стороны, что был согласен вообще на всё, даже на такое странное предложение.        — Ладно, давай, — пробормотал зеленоволосый, открыв случайную страничку. Юноша прокашлялся и начал читать, — «Как‑то раз, ласковым летним утром, молодой амбициозный репортер из Нью — Йорка постучался в двери Гэтсби и бесхитростно поинтересовался, не имеет ли тот сказать что‑нибудь.»        Сначала Вару читал без какого-либо увлечения, ведь он не любил какие-то «старые, скучные романы», считал их глупыми и всячески игнорировал и высмеивал их существование. Но заметив, что в один момент Феликс грустно улыбнулся, а позже и вовсе будто бы стал прежним, в читающем загорелся энтузиазм. Он стал читать с выражением, каждого персонажа озвучивал разными голосами, стараясь передать суть как можно ярче, а позже ещё и начал комментировать происходящее, изредка вставляя свои шутки и высказывания, что вызывали у Феликса улыбку или лёгкий смешок. И так продолжалось сравнительно долго.        — «В миг озарения где‑то в глубине подсознания даже начал обрастать словесной плотью некий мысленный образ, и я открыл было рот, чтобы сформулировать прописную истину, но губы мои шевелились совершенно беззвучно, как у немого, и то, что я практически уже вспомнил, опять кануло в бездну памяти.» — дочитал Вару и поднял глаза на Феликса. Последние минуты три он уже не слышал от юноши никаких комментариев и любых других «признаков жизни». Как оказалось, тот уже сладко сопел с лёгкой улыбкой на лице. Неформал невольно улыбнулся, смотря на своего соседа. Да, хорошую работу он проделал, действительно смог успокоить!        — И вправду «солнышко»... — Закончив проговорил рассказчик, убрав прядь волос слушателю за ухо.        Только сейчас, оставив книгу на столе и потушив свет, Вару решил уйти. Это он и сделал, так и не понимая, что это было сегодня: минутная слабость или что пострашнее? Но размышления остались размышлениями, ведь зайдя к себе и завалившись на кровать мгновенно уснул.       Кудрявый неформал из окраин необъятной всегда пытался казаться злым и равнодушным, чтобы люди даже не пытались ждать от него чего-то хорошего. Однако, за зелёными очками не прятался сильный человек, намеренно отстраняющий от себя людей за ненадобностью. Будучи мальчишкой, он настолько сильно хотел выделиться, что вместо обычных русых волос сделал себе зеленые, а вместо простого красивого имени использовал прозвище, которое сам себе выдумал ещё несколько лет назад. Его скверный характер мог изредка отступить, когда дело было о дорогих сердцу людям в лице двух друзей, но странное внезапное сочувствие к соседу сильно пугало студента. И чего это он в добряки записался, если слабых людей не переносит?

Пора прекращать.