Сожитель

       Утро понедельника. Феликс и Вару должны были идти сегодня на учебу. Жили они в сравнительно небольшом городе, поэтому преодолевать огромных расстояний до нелюбимого Вуза им не приходилось. Приехали они сюда с ближайших областей необъятной, оба за поиском счастья, и ищут его уже не первый месяц, никак не понимая, что оно ближе, чем кажется.        Вару учился на экономиста. Он искренне не хотел выбирать эту профессию, в точности как и учиться одиннадцать лет в школе, но его родители заставили непутевого сына хоть раз в жизни сделать так, как просят они, а не как хочет он сам. Юноша всей душой ненавидел и место, в котором учится, и саму специальность, аргументируя это тем, что совершенно не подходит данной профессии.

«Какой из меня экономист?»

       Но мать с отцом посчитали, что вместо редких, но интересных профессий, стоит взять более надежную, пусть и скучную. Сам Вару просто устал сопротивляться их упорным убеждениям и всё-таки смирился со своим жалеть положением. Учиться он ходил через раз, за что многократно получал от своих родственников и преподавателей, но винил во всём исключительно принципиальность своей семьи, а не собственное безразличие к учёбе и выбранному делу. Вару никогда не был хорошим учеником, но сейчас жил так, будто диплом уже у него в кармане. Чудо, что его ещё не выгнали.

А если и выгонят, он не расстроится.

       Феликс, в свою очередь, хотел заниматься социальной работой. Не то чтобы это была профессия его мечты, но юноша никогда не пожалеет о её выборе, ведь помощь людям — не то, за что стоит корить себя. Жаль только, что ему самому никто не может помочь. Феликс был не самым умным и талантливым, но всегда старался учиться. Он тот ученик, который беспрекословно делал задание на дом, пусть и далеко не всегда идеально правильно его выполнял. Однако, он старался быть лучше, чем он есть, и у него вышло добиться неплохих результатов, поэтому семья не так сильно вмешивалась в выбор профессии. Мать и отца устраивало то, что из сын учится на того, кем был бы не против быть. Его не приходилось заставлять, он сам решился и поступил. В отличие от Вару, у Феликса были неплохие отношения с семьей и он искренне любил своих родственников. К сожалению, в последнее время мальчишка им практически не звонил – боялся выдать своё настроение.        Феликс чувствовал себя спокойнее. Пусть в душе его не было полноценной гармонии, возле ног тёрлась маленькая Йося, а в зеркале он наконец-то увидел того самого знакомого человека. Сегодня у него был зачёт: не самый сложный, но требующий подготовки. Обычно Феликс перед ними не волнуется, понимая, что точно сдаст с первого раза, даже если и не на лучшую оценку, но сегодня голова его шла кругом, пульс учащался, а давление беспечно росло. Однако, увидев, как маленькая любимица лапками держится за брючину, Феликс понял, что вместо пустого волнения, лучше поиграть с кошкой, взяв её на руки. Сонливое создание мурлыкало, а минутой позже и вовсе уснуло на руках.        — Йося, мне надо идти. — С сожалением бормотал Феликс, перекладывая кошку на диван.        — Не может с тобой расстаться? — Усмехнулся Вару, вышедший из-за угла комнаты.        — Похоже на то. — Спустив животное с рук, проговорил юноша, после чего отошёл в прихожую, чтобы уйти из дома. Пора бы.        — Надеюсь, ей не будет сильно одиноко. — Обуваясь, продолжал свои речи солнышко.        Обычно Вару и Феликс не выходят из дома вместе. Это происходит крайне редко и, как правило, случайно. Но за последние дни неформал немного остыл к соседу, перестал питаться к нему такой огромной ненавистью и поэтому решил подождать. А вот мысли второго были настолько загружены зачетом, что он едва ли предал хоть какое-то значение тому, что выходит не один.        — Ну, пошли? — Поднимая голову, спросил светловолосый парень.        На лице оппонента расплылась улыбка, но после он нелестно издал гадкий смешок. Кажется, только так он и умел смеяться. Юноша долго не мог понять, что заставило Вару измениться в лице, пока не почувствовал, что мягкое настойчиво что-то упирается ему в ногу.        — Йося, нам правда пора! — Оправдываясь, пролепетал Феликс.       — Ну-ну, она прям поняла тебя, да? — Отшутился студент. — Ей по боку, Феликс, она к тебе хочет.       — Я скоро приду к тебе, маленькая, — виновато произнёс юноша, вновь отстав от котёнка, — пока-пока.       После этого малозначительного инцидента с Йосей, двое парней несмешно вышли прочь из квартиры и оказались в подъезде.       Направляясь в Вуз, будущий экономист невольно задумался о своём. Он окончательно перестал понимать, что с ним происходит, его сильно пугало собственное поведение. Помимо этого, комом в горле встал факт нежелания вредить человеку, над которым он так любил обидно, жестоко подшучивать. Да вот же, буквально, ещё в прошлую пятницу он смотреть на него не мог, а сейчас идёт рядом, будто так быть и должно.

Заболел, нет?

       — До встречи, придурок! — Пролепетал Вару, уходя в противоположную сторону от собеседника. Они учились в разных заведениях.        — Стой! Вару, подожди! — Обеспокоено позвал его обратно сосед.        Юноша совершенно не понял, к чему бы так срочно его окликнули обратно, но, не хотя, всё-таки подошёл. Феликс быстро протянул руки к воротнику парня и поправил его.        — Теперь иди. — Выбросил светловолосый и ушёл своей дорогой, оставив сожителя ещё некоторое время удивленно хлопать глазами.        Для Вару непривычна растерянность.

Что происходит с ним, с Феликсом? Неужели эти два дня заставили его относится к надоедливому знакомому как... Как к кому?

Это дружба? Очень смешно. С чего бы им быть друзьями?

       Вару входит в здание, а следом и в свою аудиторию. На него моментально бросаются десятки удивленных глаз. Нет, он не был местным посмешищем или самым популярным парнем потока, но его приход на занятия всегда вызывал шок. Он лениво садится за парту к своим приятелям, заводя с ними непринуждённый разговор. Надо же, парень снова как прежний! Молодой человек без стеснения пускает мерзкие шутки, громко и резко смеётся, вдоволь ругается. Занятия ещё не начались, а юноша уже чувствовал себя так, будто вечером его обязательно ждёт что-то очень интересное.

Может, стоит с кем-то договориться и встретиться? Неплохо бы было.

       Феликс тоже пришёл на место. Среди сокурсников у него не было постоянного круга общения, он нечасто был в центре всеобщего внимания, но и не был одиноким. Ему бы сейчас поговорить с кем-то, но все товарищи, увы, учатся на других специальностях. Зачёт только через три пары, а он волнуется, будто сейчас прозвучит его имя с фамилией и он будет вынужден стройным маршем зашагать на эшафот, где раз и навсегда решится его судьба.

Тише-тише, Феликс. Ты же не можешь дать волю своим расстройствам прямо сейчас?

       Вару чувствовал себя крайне расслабленно, на самих парах занимался чем угодно, кроме учебы, и лишь периодически поднимал глаза на преподавателя. Они уже даже не пытаются привлечь его внимание, потому что знают, что это совершенно бесполезно. Юноша изрисовал несколько листов, кинул пару бумажек с гадостями в девушек-одногруппниц, окончательно добивая всех сидящих рядом своим смехом, протёр очки и устаивался в окно.        Сейчас шла пара истории. Вару всем своим сердцем не любил этот предмет, пусть у них и была замечательная преподавательница. Она всегда рассказывала много интересного, бесконечно дополняя свой материал. Помимо самой истории, эта милая дама средних лета могла вести повествование и о культуре того времени, о людях, живших в те годы, о знаменитых и влиятельных личностях, об интересных событиях, не описанных ни в одном пособи. Словом, эта женщина никогда не ограничивала себя простым пересказом учебника. Пожалуй, она была единственным настолько талантливым человеком в этом Вузе, действительно любящим свою работу.        — Период Американской истории между Первой Мировой войной и Великой депрессией иногда обозначается как «век джаза». Эту терминологию ввёл американский писатель Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд. Кто-то читал его книги?        Может быть зарубежная история была не так важна для профессии экономиста, но, в отличие от истории России, она была далеко не так хорошо известна учащимся. Поэтому преподавательница и не упускала возможности рассказать что-то интересное из материала о других странах, проводя видимую параллель с тем же временным периодом в нашей стране. Она считала это не только просто любопытным, но ещё и важным для саморазвития, и нелестно утверждала, что история не заканчивается одним единственным государством. И была, к слову, чертовски права.        Вару поднял голову с парты и забегал глазами. Он же читал книгу авторства Фицджеральда буквально несколько дней назад, пусть и открыл её не с самого начала. Этот роман был настолько маленьким, что он смог дочитать до конца за вечер, причём без особых усилий.

Да, Феликсу тогда понравилось.

       Юноша поднимает руку, чем вызывает огромное недоумении у аудитории.        — Вы? — Изумилась историк. — И что же Вы читали?        — «Великого Гэтсби». Буквально на днях, в субботу.        Ему никто не верит.        — И о чём эта книга в Вашем понимании?        — О любви. О несчастном Гэтсби, у которого было всё, кроме самого главного. Он перевернул свою жизнь с ног на голову, сменил имя, заработал огромное состояние и построил себе великолепный особняк. Мужик устраивал грандиозные вечеринки, в надежде, что его заметит любовь всей его жизни, с которой он когда-то был вместе, но расстался из-за социального неравенства, будучи слишком бедным для неё. Он тогда вызвал неодобрение родителей потенциальной невесты и был таков. — На одном дыхании вымолвил Вару, глядя на женщину.        — Но она..? — Не переставала удивляться такому сильному ответу от такого слабого студента преподавательница.        — Но она не заметила. А когда обратила внимание и поняла, что всё ещё любит его, её муж вселил в её сердце сомнения и она просто ушла, оставив любовника одного. Гэтсби оставалось только молча наблюдать за происходящим в окне их дома и мечтать о том, чтобы она всё-таки одумалась. Они вместе с возлюбленной натворили дел, за которые, по итогу, ему пришлось расплатиться жизнью. Жизнью, которой никто не дорожил: на его похороны не пришёл почти никто и лишь отец по-настоящему оплакивал сына. — Эмоционально выговорил юноша, не переставая всех удивлять. Абсолютно все сидящие в этой аудитории были уверены, что он врёт и в жизни книгу в руки не брал, но объяснить поток его речей ничем не могли.       Впрочем, если коротко, — решил отшутиться Вару, — у дядьки всё было хорошо, а потом он решил жениться. Как-то так.        — И подумать не могла, что Вы читаете такие серьёзные книги. Очень похвально. — Высказалась женщина, улыбнувшись. Она была в восхищении от такого невероятного ответа. Историку казалось, что она наконец-то открыла Вару как ученика, и подтвердила, что он далеко не такой плохой, каким кажется.        Вару ехидно улыбнулся и издал ядовитый смешок.        — Я гораздо интереснее, чем Вы думали. — Усмехнувшись, процедил он.       — Охотно верю, — кивнула преподавательница, — а про НЭП также красиво расскажите?       — Не-не-не, — посмеялся юноша, — мой звёздный час на сегодня окончен.       — Хорошо, садитесь, — улыбнулась она, отойдя к доске, чтобы начать писать, — так вот, НЭП – это аббревиатура исторического термина. Запишите, кто не знает, – новая экономическая политика…       А дальше Вару не слушал. Скучно стало.        До конца всех трёх пар, нефоомал чувствовал на себе удивленные взгляды, что ему, по правде, не особо нравилось. Он воспринимал их как немое восхищение, ведь для всех его выступление было настолько неожиданным, что могло сравниться разве что с возвращением человека, которого записали в мертвых или в без вести пропавших. Его приятели вовсе не поняли друга, а сам Вару искренне не мог понять, что же с ним происходит, что он ощущает внутри и как долго он сможет врать самому себе.

Ему было плохо, ты его пожалел, что такого? Все люди так делают. Все люди, люди... — Рассуждал про себя юноша, схватившись за голову.

— А причём тут люди?

       Феликс, в свою очередь, сильно волновался перед зачетом. Внутри него бушевал целый ураган, мальчишка не находил себе места, желая как можно скорее уйти отсюда прочь.

Нет-нет-нет-нет-нет. Только не сейчас! Только не приступ.

       Юноше едва ли удаётся не впасть в истерику, хотя ничего страшного не происходит, через такие небольшие зачеты он и его одногруппники проходят постоянно. Подсознательно он понимает, что в любом случае сдаст, но паранойя считает иначе. В голове он придумал себе сотни разных сюжетов, среди которых один заканчивался хуже другого, а сам парень, в силу волнения, не понимал, что все эти сочинения его больного разума и сердца – полный бред. Слишком уж боялся опозориться.

Его очередь.

       Феликс встаёт, идёт к преподавателю и отвечает ему на вопросы. Он тараторит, запинается в словах, но в целом отвечает неплохо. Ох, несчастный человек, это уже не просто волнение, это диагноз!        Сдав зачёт, он идёт к своему месту, едва ли ощущая землю под ногами. Он садится за стол и понимает, что всё ещё чувствует себя крайне плохо, но постепенно приходит в норму. Паника отступает, Феликс дышит спокойно.        Пары заканчиваются и у него. В смешанных чувствах он идёт домой, желая дойти туда как можно быстрее. Устал он за сегодня, ему нужно отдохнуть. Представить только, он возвращается домой, а его ждёт любимая кошка Йося, что сразу же бежит встречать юношу, который, в свою очередь, трепет милое животное по голове. Красота!       Вару дома ещё не было, он наверняка даже не заходил. Видимо, снова где-то гуляет. Светловолосый решает успокоиться и отвлечься от всего случившегося. Обнаружив, что дома совершенно нечего есть, он решает что-нибудь сготовить и принижается за работу. Йося, на удивление, не лезла на стол и ничего не выпрашивала, а лишь тихонько мяукала, когда Феликс слишком долго не обращал на неё внимания. После того, как парень закончил все дела на кухне, он ушёл в комнату, решив отдохнуть от всего, что пережил сегодня. Пусть он и пытался переключить сознание, но вышло, мягко говоря, не очень.       Ему бы до друзей дойти, да только говорить ни с кем не хочется. Совсем-совсем.        Феликс лежит на кровати, на живот ему легла кошечка, которую он аккуратно гладил по спине. Юноша смотрел в потолок, пытаясь разобраться в себе, в своих чувствах и эмоциях. Если раньше это были просто нервные срывы и нежелание жить, то сейчас припадок мог оказаться чем-угодно, даже банальным плачем от волнения перед зачетом. Он ведь сам всегда просил сокурсников не волноваться перед ними, но что происходит теперь? Он сам стал ещё хуже, чем они?

«Я – нормальный».

       Солнышко вбивает себе это в голову, надеясь, что хотя бы самовнушение ему поможет. Он перебирает всевозможные варианты способов восстановления душевного спокойствия и приходит к умозаключению о том, что все так или иначе положительные моменты связаны не с кошкой, не с учебой, и даже не с бытовыми радостями. Совсем не с ними.

Феликс смеётся. Не может быть. Он в это не верит. Полный бред.

       Парень начинает паниковать, у него снова приступ. А что, собственно случилось? Пара запутанных мыслей выбивают его из колеи так сильно, что одна отрицательная эмоция моментально сменяет другую, ещё более томящую и тяжёлую. В его душе тревога, сомнения и паника: он перестал понимать и контролировать происходящее, а вместо привычного приподнятого настроения довольствуется глубокой печалью.        — Йося..? Йося, ты куда? — Широко распахивает глаза парень, видя, что котёнок встал с него. Как оказалось, уходить маленькая кошечка не собиралась. Вместо этого, маленькая пушинка легла Феликсу под руку и продолжила мурлыкать, после чего заснула. Это заставило его задуматься.

Животные ведь не любят плохих людей. Я всё ещё тот самый человек, которым и был, мне просто нужна помощь.

Человеку нужен человек.

       Феликс решил успокоиться, заполнив сердце счастливыми воспоминаниями. Он встал и подошёл к старому фотоальбому, где он был со своей семьей, такой маленький и беззаботно радующийся своей жизни. Он увидел старую фотографию, где, будучи даже ниже самих подсолнухов, отчаянно их поливал.        — Я так давно не видел этих прекрасных цветов. — Расплываясь в улыбке, бормочет юноша себе под нос. И вправду, года три не видел.        Следом шла фотография моря: такого холодного, синего-синего, красивого, буйного, прям как из сказки. И на этом прекрасном фоне его мать показывает ему что-то в ладошках. Кажется, ей тут даже тридцати лет нет. Что было у родной женщины в ладонях он уже и не вспомнит, но явно что-то красивое. Может быть, ракушка?        Феликс на какой-то момент забывает обо всём, вспоминая всё, что произошло в тот день: как родители отвезли его на море, как он искал красивые камушки и пытался высматривать морских жителей у берега, которых там явно не было. Какое счастье! Жаль, что это было так давно.        В дверь постучали. Светловолосый юноша тут же побежал открывать, прекрасно понимая, кто именно пришёл. Не то чтобы вариантов было очень много.        — Вару! — Будто бы приободрился он, видя соседа в дверях. — Ты сегодня так рано.        — Мне уйти? — Усмехнулся вошедший.        — Нет-нет, конечно нет! — Жестикулировал оппонент, а после закрыл дверь.

Вот кто пришёл. Его положительное воспоминание.

       — Что тут у тебя? — Прищурившись, спросил Вару, поправив очки.        — Это фотоальбом. Мне стало грустно, но я был дома совсем один, а отвлечься как-то нужно было. — Садясь за стол с фотографиями, проговорил Феликс.        Вару наклонился над снимками и улыбнулся. Феликс на детских фотографиях выглядел таким счастливым, хотя от его окружения точно не веяло ничем хорошим. Иной раз до неприличия некрасивые, старые и грязные здания были видны на заднем фоне, но это не мешало мальчику с фотографии улыбаться во весь рот. Фантастика.        — Так много снимков возле моря, но город незнакомый. Ты приезжий? — Прищурившись, спросил парень.        — Да, а ты местный? — С интересом спрашивал Феликс.        — Тоже нет.        На этих словах Вару ушёл в свою комнату, что озадачило Феликса. Они ведь так хорошо общались, что могло заставить его уйти? Солнышко уже успел накрутить себя, но сожитель быстро вернулся со своим пыльным альбомом в руках. Он достал оттуда фотографию, где и сам, будучи маленьким, стоит в родном городе. Нет, Вару не был любителем семейных воспоминаний, основная масса фотографий была сделана его друзьями во время прогулок и напоминала лишь о каких-то забавных моментах с пьянок. Эти снимки не имели никакой памяти и ценности, но иной раз забавляли фактом своего существования. Однако, волей случая, пара детских фотографий сюда всё-таки попала.        Феликс смотрит на снимок и берет его в руки. В своей обычной манере улыбается мальчишка с фотографии, вот только волосы у него никак не зеленые, а тёмно-русые, да и глаза никакие очки не загораживали. Изначально юноше было понятно, что его сожитель крашенный, но он никогда не спрашивал о том, какой его настоящий цвет волос.        — Так вот какого ты цвета. — Улыбнувшись, посмотрел Феликс на собеседника. Да чего же кучерявый!        — Да, но все почему-то думают, что изначально я был рыжим, — садясь рядом, сказал Вару, — какой-то тупой стереотип.        — Я не удивлён, я бы и сам так сказал. — Листая с позволения соседа остальные детские фотографии, утверждал парень. — А когда ты перекрасился? И очки зачем носишь?        Вару на минуту задумался о том, что он сейчас сидит и рассказывает о своей жизни ненавистному соседу, да ещё и делает это так легко и просто, будто считал его важным человеком в своей жизни. Но ведь он даже с друзьями так не откровенничает, какого чёрта?!

Мне так хочется. — Приводит он аргумент, оправдывающий его поведение для себя самого, и поворачивается к собеседнику.

       — Очки эти я очень давно ношу. Сам не знаю зачем, они просто нравятся мне, да и таких ни у кого больше нет. А волосы...        — Ты пытался быть не как все? — Усмехнулся светловолосый.        — Возможно. И, знаешь, у меня вышло. Я уже где-то год так хожу и меня вполне всё устраивает. — Пробормотал юноша.        Вару неформал, он ведёт себя странно и явно отличается от других людей. Он гадко смеётся, пускает обидные шутки и жестоко разыгрывает всех, кто ему неугоден. Но сейчас, оставаясь всё таким же своеобразным человеком, он сидит и рассказывает о себе так спокойно, будто они с Феликсом всегда были близки друг с другом. Будто не было всего того, что было раньше и всё плохое моментально ушло.        Зеленоволосый смотрит на альбом соседа. На фотографии, где Феликсу лет четырнадцать. На снимке он стоит в рубашке с коротким рукавом из-за чего хорошо видно, что все его руки в веснушках. Живя с ним не первый месяц, он заметил их наличие только на лице и ему было искренне сложно представить, что веснушки есть где-то ещё.        — Феликс, ты целовался? — Усмехается Вару, на что сосед начинает возмущаться.        — Что?! С кем?! Нет! С чего ты, о чём ты? Ты! — Пытался договорить парень, но был перебит. Собеседник взял фотографию и показал на руки собеседника.        — Остынь, я о том, что ты исцелован солнцем. Ты действительно весь в веснушках? Я видел их только на лице. — Внимательно всматриваясь в фотографию, спрашивал парень.        — Придурок, — фыркнул Феликс, закатывая рукав по локоть, — да, я действительно весь в веснушках. И не только по плечи, вся спина тоже. — Протягивая руку, как на осмотр, вёл повествование юноша.        Вару смотрел на руки соседа. За всеми его мешковатыми свободными кофтами и рубашками были не видно, насколько его тело на самом деле тонкое. Нет, не анорексик, но значительно более изящен, чем казалось. Юношу унесло и он стал внимательнее осматривать кисть, поочерёдно разглядывая пальцы. Феликс не понимал, что происходит, но почему-то ему такая заинтересованность со стороны соседа странной не показалось. Смотрит и ладно.        — Что ты делаешь? — Непонимающе смотрел солнышко.        Вару поднял голову, отпуская руку.        — Я просто думал, что ты совсем другой, а ты вот, худой и весь в веснушках.        Феликс смотрит на Вару, желая что-то сказать, но слова едва ли способны собираться в предложения. Они слишком резко перестали относиться друг к другу настолько плохо. Это невероятно сложно принять где-то в уме, но очень легко почувствовать в сердце.        — Я тоже думал, что ты другой, а ты похож на человека гораздо больше, чем мне казалось. Просто ходить в образе плохого, но харизматичного парня тебе нравится больше, чем открывать людям душу, да?        Вару вздрогнул. Феликс был чертовски прав, он прочувствовал его насквозь. Увидел, что за глаза прячутся за очками. Ему казалось странным, что они так резко стали общаться, но люди не просто так говорят, что интерес берет своё начало от знаний. Ведь мы ничем бы не интересовались, если бы не углублялись в какую-либо сферу. Так кто же сказал, что это не работает с людьми?        — Не майся дурью, ты не знаешь меня и никогда не знал, — фыркнул юноша в ответ, — если ты считаешь, что я перестал на тебя кричать потому что мы тепкрь друзья, то ты пролетел мимо, парень.       Вару тяжел вздохнул, не придавая значения тому, насколько грубыми могли показаться его слова для собеседника.       — Давай лучше дальше смотреть фотографии.        Феликс не доволен ответом, он обижен. Мальчишка чувствует своим маленьким сердцем, что может найти себе близкого друга, но тот в упор не желает поддаваться. Ощущение, что между ними десять шагов, но Вару совершенно не хочет делать свои пять навстречу, предпочитая вместо этого стоять в стороне. Ранимому неприятно.        — Я пойду. — Сострожился светловолосый и, забрав свой альбом, моментально ушёл к себе в комнату.        Вару остался наедине с собой: гадкое ощущение от обиды человека не собиралось его оставлять. Он наверняка снова в печали, а ведь изначально собирался отвлечься от всего плохо. Но что в итоге? Неформал только больше обидел сожителя своим хамством. Надо что-то делать.        Йося мурлыкала у Феликса, который, как повелось, лежал с пустым взглядом и смотрел в потолок опять. Завтра у него снова четыре пары, на которые и без того не хочется ходить, но теперь желание пропало окончательно. Юноша лежит и вспоминает всё, что пережил когда-то, всё своё счастье, но это совсем не помогает ему. Снова слезы, снова на грани с истерикой. Он прижимает к себе кошку, а та, чувствуя его боль, пытается помочь. И чего это он так расклеился из-за обычного беспорядка в речи соседа? Давно мог бы привыкнуть.

      Надо же, столько слышал злые слова, а больно, как в первый раз.

       Экономист не может спокойно уснуть, зная, что просто так нахамил такому слезливому человеку. Его измучила совесть, причём, пожалуй, впервые в жизни. Уже наступив своей гордости на горло, он наконец-то признал, что всё-таки хочет немного помочь сожителю, но всё ещё только потому что сам не хочет проблем. Вару лежит на кровати, смотря на свои очки, которые он так редко снимает. Сейчас он понял, что по-сути никогда не видел Феликса без зеленого отлива. Когда он снимает очки, мир кажется ему другим, непривычным. Но происходит это только в ванной или во сне, когда солнышка точно нет рядом. Парень долго думает о нём и понимает, что почти ничего не знает о человеке по ту сторону квартиры: кто он, где родился, почему он приехал именно сюда. Да и не веснушки его, чего врать, было бы неплохо взглянуть ещё раз.

Нет!

Глупости. Выброси это у себя из головы, Вы никогда не сможете стать друзьями.

       Они не говорят весь оставшийся вечер и перед сном даже не пересекаются, но Вару твёрдо решил помочь Феликсу вопреки всему. Пусть они снова станут друг друга ненавидеть и бесконечно ругаться из-за мелочей, но печальный человек с самым добрым на свете сердцем просто обязан снова полюбить свою жизнь. На иное его сожитель просто не согласен.