Сожитель

      Феликс проснулся утром и без промедлений начал собираться на учёбу. Сегодня перед ним не стояло каких-то особенно сложных задач, но настроение его оставалось неважным. Единственное, что по-прежнему радовало беднягу, – кошка, которая продолжала ласково мурлыкать рядом с ним. Молодой человек быстро встал с кровати, собрался и вышел из дома, не имея желания ждать своего соседа. Тот, кажется, до сих пор не проснулся, поэтому в бездумном ожидании и вовсе не было никакого смысла. Студент шёл по улице, разглядывал людей, что шли ему навстречу и мечтал о том, чтобы провести вечер в компании друга. К сожалению, все его приятели остались там, на малой Родине, которую он спешно покинул, чтобы уехать учиться в большой город. Сам по себе парень был общительный и при ином раскладе он бы с лёгкостью нашёл для себя пару товарищей, но ввиду своего дурного настроения, он не решался лишний раз подходить к людям, чтобы не раздражать их своими проблемами. Однако, Феликс видел, что любую, даже самую маленькую невзгоду, его сосед переживал вместе со своими единственными друзьями. Он даже видел их пару раз, но познакомиться с ними не решился – уж больно грозный вид был у этих парня и девушки.       Но это всё пустое, потому что если у Вару был чёткий круг общения, то несчастному придётся его искать. Может, ему сегодня попробовать пригласить кого-то из группы прогуляться? Было бы неплохо, да только кого? Стоило разобраться на месте.       Студент заходит в аудиторию и садится на один из самых дальних рядов парт, что вызывает у окружения легкое недоумение. Роста Феликс был невысокого, в районе метра семидесяти, и абсолютно все парни на потоке были выше него. Более того, нередко он смотрел снизу вверх и на девушек тоже. Однако, такое место юноша выбрал не просто так – отсюда ему было видно всех и таким образом было легче сориентироваться и позвать кого-то с собой пройтись после занятий. Да, здорово он придумал! Осталось только найти.       Разглядывая своих одногруппников, молодой человек пришёл к выводу о том, что приятных людей среди здешних зевак много и он, по сути своей, может подойти практически к каждому из них. Однако, выбор пал на добродушную белокурую девушку с первого ряда, именуемую среди местных как Лена. Её родители не скупились на оригинальность и назвали дочку необычным именем Хелен, но никто из студентов так её не звал, предпочитая куда более простой и привычный вариант. Она, справедливости ради, на это не обижалась и прекрасно понимала, что так людям будет намного проще к ней обращаться.       После занятий Феликс выждал момент, когда потенциальная подруга соберётся и, дождавшись, вышел вместе с ней из здания. Юноша немного стеснялся подойти к первой умнице и красавице потока, но всё-таки набрался смелости и догнал её.       — Лена! — Крикнул он. — Лена, подожди!       Хелен обернулась на возгласы одногруппника и улыбнулась ему, приветливо помахав рукой.       — Привет, Феликс, — кивнула она, — ты чего-то хотел?       — Нет, — по привычке отмахнулся студент, — то есть, – да!       Поведение собеседника забавляет девушку и она издаёт лёгкий смешок.       — И чего же?       — Ты не хотела бы, ну… — замялся парень, — прогуляться вместе, развеяться? Это не признание в любви, просто ты человек хороший и всё такое.       — Извини, — неловко улыбнулась Елена, глядя на юношу, — я сегодня иду на свидание и никак не могу. Завтра, ладно..?       — Ладно, — заметно погрустнев, сказал студент, — удачного свидания тебе. До встречи.       Феликс совершенно не держал обиды на девушку, ему просто на самом деле хотелось отвлечься и поговорить с кем-то по душам, но потенциальная приятельница ускользнула прямо из под носа. Отчаявшись, он уже не особо хотел куда идти и с кем-то общаться. В груди вновь заиграло чувство тревоги – парень снова считает, что ему отказали просто потому что он плохой, недостойный внимания человек. Он погружается в свои мысли и практически не замечает ничего вокруг себя. Полностью сосредоточенный на своих невзгодах, он идёт вдоль места, где проходил пленэр у художественного факультета, и даже не замечает того, что случайно опрокинул одному из студентов банку с кистями, стоящую в траве. Неловко.       — Эй, ты чего? — Раздался грустный голос художника. Юноша был твёрдо уверен, что проходимец решил специально насолить ему и пытался выяснить, почему его решили обидеть.       — А? — Отозвался Феликс с искренним непонимающи в глазах.       — А если бы ты банку с водой мне на краски уронил, — выдумывал сценарии собеседник, — а если бы на рисунок!       — Ой, я тебе испортил что-то? — Виновато опустил глаза несчастный на рабочее место оппонента.             Видя недоумение в глазах проходящего, юноша понял, что тот на самом деле не специально опрокинул его кисти и, неловко улыбнувшись, решил за это извиниться. Да уж, вот же неловко получилось!       — Так ты не нарочно..? — Уточнял он.       — Нет, конечно, — пожал плечами Феликс, — тебе помочь собрать?       — Да нет, нет, — отнекивался собеседник, — я сам как-нибудь.       — Да ладно, мне нетрудно. — Присел студент вдоль травы, начиная собирать выпавшие кисточки и прочие инструменты для рисования.       — Спасибо за помощь тогда, — принялся помогать ему художник, — и извини.       — Ты тоже извини, — посмеялся «солнце» с комичности ситуации, — всё собрали?       — Да, — кивнул незнакомец, — спасибо.       Молодые люди встали и посмотрели друг на друга, потупив глаза. Внешность оппонента показалась Феликсу интересной – иссиня-чёрные волосы, высокий рост, худощавое телосложение и самые грустные на свете глаза. Образ его был настолько возведён в абсолют, что выглядело это так, будто он вышел прямиком из старой книги или фильма. Но помимо всего этого, счастливчик разглядел во взгляде собеседника такие благодушие и мягкосердечность, что твёрдо решил, что перед ним стоит хороший человек. Что ж, может, его тогда и позвать на прогулку? Он выглядит таким одиноким, вряд ли откажет. Должен же он хоть как-то с людьми взаимодействовать.       — А как тебя зовут? — Незатейливо задал вопрос Феликс, улыбнувшись собеседнику, как он это делал раньше.       — Вообще, я – Валя, — сел на место парень, — но из-за одного придурка все меня называют Зонтом. Кого не спроси как меня на самом деле зовут – никто тебе не ответит.       — Зонт..? — Переспросил студент, вспоминая то, как его сожитель говорил о человеке с таким прозвищем. — Так странно звучит.       — Ну, да. — Пожал плечами Валентин, не желая продолжать эту тему. — Так, а… Тебя как зовут?       — Я – Феликс. — Протянул мальчишка руку для знакомства.       — Необычное имя, — мягко улыбнулся творец, пожимая руку в ответ, — красивое.       — У тебя тоже, — опустил руку парень, — не хочешь пройтись после пар?       — Ого, так неожиданно, — смущенно опустил глаза художник, не привыкший к такому вниманию, — да, конечно. Подождёшь меня? Мне немного тут осталось.       — Да, конечно, — прощебетал парень, — я подожду.       Вару проснулся во второй половине дня из-за звонка своей матери. Он был заядлым любителем поспать и в тот момент, когда увидел, что в расписании нет ни одного плюс-минус важного для себя предмета, благополучно решил никуда не идти. Случалось такое часто и если поначалу доброжелательный сосед пытался с этим бороться, то сейчас беспомощно опустил руки и признал поражение. Единственным человеком, который не просто подавал надежды, а открыто заставлял неформала делать хоть что-то, была его мать. Говоря о ней, сразу становится ясно, в кого Вару вырос именно таким – грубый, эгоистичный, раздражающий человек. Более того, он и внешне был очень на неё похож: высокая, худая женщина с кудрявыми волосами, зелёными глазами и острым длинным носом. Настоящая еврейка! Разве что, матушка его полностью была лишена всякого чувства юмора, в то время как у сына его было хоть отбавляй.

Какова хата, таков и тын, каков отец, таков и сын.

      В Израиле царит матриархат и семья Вару исключением не оказалась. Его мать куда больше контролировала его жизнь, чем отец. Справедливости ради, о сыне они заботились вдвоём, но их отношения с ним давно лишились банальных нежности, доверия и искренности. Справедливости ради, виновником такого расклада дел выступил Вару. Не будь он настолько сложным человеком, он бы общался с родителями в тысячу раз лучше. Оттого и случилось так, что они его по всему городу искали, когда он убегал из дома, устроили его в неплохой ВУЗ, дали ему всё, что нужно, а он сейчас даже не звонит. И ведь не били его, не ругали просто так, а ведёт он себя как обиженный. Да только кто тут должен обижаться?       Увидев то, что на экране гаджета загоралось именно «мать», юноша недовольно выдохнул, предвкушая то, что разговор будет тяжёлый. Он, конечно, наврал бы ей, что он на занятиях и ему некогда разговаривать, но она ведь тогда ещё больше за оценки спрашивать станет. Страшное дело, что ей ответить?       — Приветствую, има Ходель!* — Ответил ей сын, используя иврит. Мать его очень гордилась родным языком и не любила, когда сын бессовестно смешивал его с другими, как он это сделал сейчас.       — «Шалом», тогда уж, — недовольно фыркнула женщина, едва начав диалог, — правильно говори.       — Ладно, маменька, только кочергой по рукам не бей, — засмеялся Вару, — чего хотела?       — Ты дурью не майся, — злилась она, — учёба с мертвой точки движется? Где ты находишься вообще?       — Да дома я, где ещё? — Буднично отвечал ей юноша. — И движется учёба твоя, но только в сторону другую.       Юмора Ходель не оценила. Вскипела моментально.       — Какого дьявола тебе смешно?! — Ругалась она. — Вылетишь и всё. Я человека из тебя сделать который год пытаюсь, всё без толку.             — Маменька, не кипяшуй, — ёрничал парень, — видишь, весь в тебя пошёл, всё лучшее забрал. Так чего же ты злишься на своего единственного сына?       — Потому и злюсь, что он у меня за жизнь ничего хорошего не сделал, — резко выдала она, — ты ведь только о себе думаешь. Мало того, что мать с отцом не ценишь, так ещё и другим людям жизни не даёшь.       — Да кому не даю-то? — Возмущался Вару, искренне не понимая, о чём говорит его родительница.       — Ты вон парню этому, с которым квартиру снимаешь… Он там вообще бедняга, по рассказам твоим.       — Да даю я ему всё, — злился парень, — и какая тебе вообще на него разница?       — А такая, что человеку и без того плохо, а ты ему делаешь только хуже, — разъясняла еврейка, — хоть бы раз хоть кому-нибудь в жизни помог.       — Да ну тебя, вот уж прям я такой плохой.       — Да, — кивнула женщина, — и учебу опять прогулял, и дома ничего полезного не сделал, и о ближних совсем не заботишься.       — А с чего я должен о каком-то левом парне заботиться? Я баба или что, не пойму?       — Да дело не в нём, забудь уже, — отмахивалась мать, — просто ты ведь и с друзьями своими только алкашку лакать готов.       — Да с чего бы вдруг? Я всегда готов выручить! — Пытался облагородить собственное имя перед матерью Вару, но у него не получалось.       — Не верю, — отмахнулась она, — перезвонишь, когда поумнеешь.       Ходель бросила трубку и оставила сына один на один с этим неприятным разговором. Вару потупил глаза в экран, но увидев, что разговор окончен, перезванивать не стал. Парень стыдливо опустил глаза и попытался переварить всё то, что ему сказала мать. Он снял очки. Барьер разрушен.       Задумавшись о том, что он действительно ни разу за жизнь никому не помог, ему стало не по себе. Даже тем немногим людям, которых он звал друзьями, ему не приходилось по-настоящему сочувствовать и сопереживать. Более того, он всегда ловко выкручивался так, что и для приятелей выходил молодцом, и им на помощь не спешил. Эмма звонила ему с просьбой приехать и помочь починить стол, а он отмазался весьма благородным занятиями и на одном дыхании сообщил подруге, что сидит с мамой, которая приболела. Нетрудно догадаться, что Ходель была в тот момент совершенно здорова.       Юноша и не осознавал прежде, насколько много в его жизни вранья, недосказанности и самолюбия. И ведь действительно, он обманывал и всё своё окружение: друзей, сокурсников, родителей, преподавателей, сожителя и даже себя. Таких откровенных, тяжёлых разговоров с родственниками у него не было уже очень давно. Само собой, при всех попытках студента сделать вид, что ему всё равно на всех и всё, это было не так и слова близкой женщины оказали на него куда большее влияние, чем ему хотелось бы. Скажи это кто угодно другой, да пусть даже отец, он бы и внимания не обратил, но она… Она точно врать не станет. Его мать не терпит лжи.       Вару встаёт у окна и беспомощно смотрит на проходящих людей. Он действительно такой плохой человек или матушка правда вспылила? Зла не хватает, с чего это она заговорила такие обидные вещи? Да ещё и так резко, как белый день преподнесла. До его же странная женщина. И сын весь в неё.       — Ничего хорошего за жизнь не сделал… — Задумался Вару, всё ещё ю глядя куда-то в окно. Он, к сожалению, понимал, что в отличие от своей вредной, но далеко не самой плохой матери, он на самом деле ни о ком никогда не заботился. Госпожа Ходель при всем своём сложном характере оставалось образованной, умной женщиной, умеющей правильно расставить приоритеты и не растеряться в тяжёлой стрессовой ситуации, и, точно как и сын, она не была обделена харизмой. Её муж лестно отзывался о ней как о «Богом поцелованной», в то время как об их ребёнке родня говорила «в семье не без урода». Да уж, натворил Вару дел.       Оглядев комнату по сторонам, юноша решил, что раз уже даже родная мать говорит ему о том, что он злой человек, то следует определённо что-то изменить в жизни. Начать он решил с малого: раз уж из вредности решил помогать Феликсу, чтобы тот дома убирался, то можно на нём и сосредоточиться. Да только, какой бы добряк ему сделать, чтобы это не показалось странным сделанным на спор действием, но всё ещё могло приятно удивить? Может, в квартире вместо него прибрать? Звучит здраво, его как раз нет дома. Более того, мытьё посуды и полов было буквально одним из самых противных занятий конкретно для Вару. Но, что сделать, раз уж взялся, отступить уже не получится.

Приступим.

            Юноша набирает воды в таз и начинает уборку со своей комнаты. Мыть полы хоть и муторно, но не так уж и сложно, поэтому студент достаточно быстро с этим справляется и переходит в гостиную. Вару вытирал грязь из-под стола, когда услышал странный звук, доносящийся недалеко от себя. В первые секунды он даже испугался, но, обернувшись, понял, что зря. Просто это Йося решила вылакать грязной воды из таза. И чего их, животных, вечно на мусор всяких тянет? Да и людей тоже.       — Сукина ты дочь, — отругал её парень, отогнав от таза, — нечего эту дрянь пить, тут дерьма всякого намесили.       Кошечка недовольно нахмурилась, глядя на сожителя своего хозяина, но от таза не отошла.       — Ты дура, не? — Фыркал экономист. — Я тебе русским языком говорю, а ты лезешь.       Разозлившись, кошка начала мяукать, тем самым активно демонстрируя Вару то, что такое обращение ей не нравится. И что с ней делать, она же прохода не даст! Как с ними, животными, вообще обращаться? А то он парень такой, что у него и тараканы бы померли, живи они у него дома.       — Да всё, не ори, — ругался юноша — есть будешь?       Вару поднял Йосю на руки и потащил к холодильнику. Пару дней назад он купил ей несколько пачек жидкого корма и решил дать ей именно его. Опустив котёнка у миски, экономист быстро вылил корм в тарелку и стал наблюдать за поведением любимицы Феликса. Как оказалось, она просто пыталась ему намекнуть на то, что хочет есть и пить, а он уже наругался. Даже неудобно как-то перед ней, кошкой.       — Ты меня извини, — пробормотал студент, опустившись на корточки и почесав ей за ухом, — я злой сегодня просто.       Вернувшись к уборке, молодой человек закончил на том, что вымыл посуду. У него едва проснулось какое-то легкое беспокойство за Феликса только к шести вечера, когда он наконец-то прибрался везде и дом был полностью готов к тому, чтобы принять заплутавшего сожителя обратно. Однако, звонить Вару никому не стал – не в его стиле это, до людей докапываться.       Феликс легко нашёл общий язык со своим новым приятелем. Они и Зонт здорово провели время вместе, рассказывая друг другу о своих жизнях. Стоит сказать, что их неплохо объединило то, что у обоих было не всё так сладко в жизни и виной тому было их ментальное здоровье. Приятно проведя вечер в компании друг друга, юноши попрощались и разошлись каждый к себе домой. Даже солнце, будучи в приподнятом настроении, не сразу задумался о том, что идёт домой к нелюбимому соседу. Сегодня день прошёл удачно и его практически не беспокоило странное чувство тревоги, ненадолго явившееся сегодня утром. Как и раньше, студент старался мыслить позитивно и вместо беспокойства из-за потенциальной встречи с сожителем, он думал о том, как будет отдыхать вместе со своей кошкой.       — Тук-тук, — выдал куда-то в пустоту юноша, разуваясь, — я дома.       — Опять приступ схватил? — Вылез из-за угла Вару. — Где шлялся, парень?       — Да я познакомился с художником одним, — не решившись сказать, с кем именно, поделился Феликс, — погулял с ним. Сегодня всё хорошо.       — Надо же, — зевнул парень, не прикрывая руки, — а мне так жрать охота. Сваргань че-нибудь.       Оппонент моментально нахмурился и зло посмотрел на своего собеседника. Несмотря на то, что готовкой действительно практически всегда занимался солнце, он все ещё считал такое обращение дурным тоном.       — А без меня ты бы умер? — Возмущался Феликс, проходя в квартиру. — Ты бы хоть прибрался тогда, посуду помыл, я не знаю.       Войдя на кухню, неожиданно для себя, парень заметил, что квартира и в самом деле была вычищена до блеска и единственным недостающим элементом оставалась пустота на кухонном столе. Студент улыбнулся уголками губ, взял пушистую любимицу на руки и посмотрел на сожителя. Да, такого он на самом деле не ожидал, но может радоваться ещё рано это какая-то подстава? Стоит проверить.       — Сегодня какой-то праздник? — Незатейливо спрашивает несчастный.       — Да нет, — пожимает ему в ответ плечами экономист, — я просто так прибрал. А готовить я совсем не умею, ты сам знаешь.       — Да, правда, — с долей детского восторга разглядывал Феликс каждый угол комнаты, — тогда сейчас сделаю.       Стоит ли говорить, что молодой человек никак не ожидал подобного расклада событий? Дела шли в гору, день становился только лучше! И пусть Вару не стал копошиться вместе с ним на кухне, а просто молча ушёл в свою комнату, страдалец даже не испытывал к нему некой неприязни, как это было всегда. Наоборот – готовить было в радость. Вчерашнюю мимолетную обиду мальчика также забыл из-за столь хорошо проведённого дня. Конечно, уборка в доме казалась большой мелочью на фоне всего того, что пришлось пережить им обоим, но от одного осознания факта того, что Вару наконец-то начал делать хоть что-то, Феликс радовался. Вдруг это не единожды и теперь он так и будет помогать ему по дому? Хорошо бы было, ничего не скажешь.       — Вару-у, — защебетал парень, подходя к двери соседа, — я оладий напёк, ты будешь? У меня, правда, нет к ним ничего, но так тоже вкусно.       Будущий экономист моментально выходит из комнаты и подходит к столу с приготовленным. И чего это сосед его так переживал за то, что у них ни варенья, ни чего-либо ещё сладкого нет. И без того ведь хорошо!       — Да ну, ты что, — зажевав одну из них, пробормотал парень, — нормально всё, вкусно.       — Правда?       — Конечно, — кивнул Вару, продолжая жевать, — не то слово.       — Я рад, — мягко улыбнулся Феликс, прожевав оладью вслед за собеседником, — мне тоже нравится.       Долго общаться им не пришлось. Светловолосый парнишка хоть и находился весь вечер пол впечатлением, но порядком устал за день и поэтому без проблем уснул, как только доел свою порцию и умылся. У соседа его, увы, дела обстояли хуже. В голове все ещё крутился неудачный диалог с матерью, который, на удивление, смог по-настоящему ранить студента. Как правило, ему было всё равно на сторонние высказывания, откуда бы они ни были, но это не тот случай. Мать его берегла и из кожи вон лезла, чтобы сын вырос достойным человеком, поэтому когда даже она беспомощно опустила руки в попытках изменить сына, это стало не просто тревожным звоночком, это стало фактом того, что Вару определённо свернул с правильной дороги, если вообще шёл по ней хоть когда-то.       Он несколько раз покурил, пытался всячески опустить ситуацию, но в итоге заснул только тогда, когда организм его окончательно замаялся. Завтра надо обязательно сходить на учёбу. И не потому что великодушная матушка хотела бы этого, нет. Потому что иначе он совсем зачахнет дома один, а так хоть отвлечется на вузовских приятелей.

Но это всё будет только завтра.