О любопытстве

Листок грустно спикировал на подоконник. Ему грустно вторил раскат грома. Где-то у ограды завыли псины. Лёнька, выбежавший на их лай, затолкал бедняг в будки и кинул остатки со стола рядом. Осень подобралась незаметно. Закряхтела старыми деревьями, заклокотала низкими тучами и затянула в полумрак всю долину. Павел мрачно размышлял над прошедшими днями. Он потягивал горячий чай, изредка бросая взгляд в середину комнаты. Там, спрятавшись от непогоды, тренировался Александр. Его стойки и уколы нисколько не изменились за месяц. Всё тот же настороженный вид, та же вечно прямая спина, белые от хватки пальцы. Павла раздражал этот вид. Он прекрасно понимал, что друг не видит в мече части себя, хочет его подчинить, но даже не пытается совладать с собой. Локти, голова, ноги — всё было в правильной позиции, однако казалось, стоило на него дунуть, и он свалится замертво. Павел видел, как уже трясутся мышцы от напряжения. К сожалению, безрезультатного. — Учитель бы тебя выпорол, — досадливо буркнул он. Александр, скинув руку с мечом куда-то вниз, повернулся. К покрасневшему лицу прилипли выбившиеся пряди, которые он всё пытался сдунуть. На его губах играла улыбка. — Чего ты? — Я получал похвалу на уроках фехтования, — усмехнулся он с одышкой, роняя меч, — а ты унижения. Павел глубоко вдохнул и ещё более грузно посмотрел на друга. Пальцы рук сплелись на столе, оставив чашку чая. Спорить бесполезно: и так оба понимали, кто прав. И что меч со шпагой ровнять просто бессмысленно. Тц… Несмотря на своё недовольство, Павел терпел Александра. Скорее даже, был не прочь разделить с ним дом на некоторое время. В конце концов, за прошедший месяц они смогли разобраться со многими заёмщиками и ростовщиками. Наконец в имении появилась хоть небольшая сумма денег. Павел тут же направил её учителям, невзирая на неодобрение друга. Тот считал лучшим сберечь средства до зимы, когда может стать тяжко. В конечном счёте они сошлись на… Павел прочистил горло, вспоминая, что было полмесяца назад. *** — Вы зимой торгуете небольшим количеством пряжи и шерстяных изделий, — наседал Александр. Он навис над столом, упёршись руками в его бока. — Будет грустно, если зима окажется тёплой… — Зима не бывает тёплой, — оборвал Павел. Он исподлобья наблюдал за другом. — И пряжи в этом году обещают достаточно… — Ты видел эти запасы? Павел взъелся. Ему нечего было ответить. Тем не менее он продолжал заталкивать купюры по конвертам. Часть денег уже были отправлены на покупку учебников. Пусть поддержанных, зато хватит каждой школе в его личном списке. — Я доверяю своим людям, — мрачно заметил он, закрывая письма. Александр хлопнул по столу, отчего у Павла перехватило дыхание. Вот этот гробик на ножках — и вдруг такие сильные эмоции? Он тихонько присвистнул. — Спорим, за следующую неделю продажи не опустятся ниже прошлогодних? Александр согласился. С лёгкостью. И как-то быстро придя в себя, выплыл из кабинета. А через неделю довольный вошёл. Инфляция. Сраный процент инфляции не помог Павлу выиграть. Хотя продажи даже немного превышали предыдущий год. Конечно, только по числам. — Одно желание, — недовольно пробормотал он, смотря на расчёты. А деньги уже отправлены. Оставалось уповать на везение, которое поможет уберечься от голодной зимы… — Только одно, — Павел растерянно растормошил волосы. — Помнишь ту ночь? — повисло молчание. — Тебя к кровати привязать, что ль? — он потёр лоб, понимая, что шутка не вышла. Александр стоял рядом с весьма серьёзным выражением. — Ох, не-ет… Тот хмыкнул. Что-то бросил про комнату и устранился. Павел про себя заныл. Это было… не то, чтобы противно, он даже не прочь попробовать, однако… Ощущая себя девкой на выданье, Павел тряхнул головой. Что-то безрадостное сорвалось с его губ. С каким-то бессмысленным видом почесав язык о зубы, он встал… потом сел назад. Ноги подкашивались. Казалось, будто он сейчас делает самый отчаянный выбор в жизни. Вот только выбор уже сделали за него. И ждали в комнате. Это бесило, спор того не стоил… Но любопытство… Наконец совладав с телом, Павел снова встал, на этот раз более уверенно, и пошёл в названное место. Александр сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. В руках он вертел дольки яблока и закидывал их в рот. Увидев в дверях хозяина дома, натянуто улыбнулся. — Спорим, не сможешь так? — он потянулся языком к дольке и лишь им одним отодрал мякоть от корки. — Я с тобой больше не спорю, — буркнул Павел, присаживаясь рядом. Пусть пол и был застелен ковром, от него сквозило холодом. — А ты попробуй, — долька замельтешила у Павла перед носом, дразня. Вырвав её из рук, он захрустел яблоком. — У-у, задира. Яблоко-то мягкое, большой прыти не составит… Александр с энтузиазмом наблюдал, как друг всё-таки взял ещё дольку и теперь крутил ей у лица. Скривившись, Павел всё же вытянул язык и попробовал повторить. Появилась вмятинка. Недовольный, он засунул её в рот. Друг рассмеялся. Он как-то быстро, словно летучая мышь, перевернулся, усевшись на ноги Павлу. Его дыхание обожгло кожу. Вокруг разнёсся запах пьяных трав, затмевая яблоки. — Чего творишь? — просипел Павел. Он почувствовал ладонь на своём затылке. В груди клокотали эмоции. Снаружи он забыл, как двигаться. Смочив губы, он попытался сказать что-то ещё, но не вышло. Александр, внимательно до этого следивший за представлением, уткнулся лбом в лоб. Он всё так же держал руку на голове друга. Помедлив, его голова чуть отклонилась, и он аккуратно, почти неуловимо тронул губами краешек уха. Павел попытался оттолкнуть его. Но кисти, будто потерявшие часть сил, оказались пойманы и прижаты к чужому тазу. С левой стороны что-то всё больше пыталось подлезть под опустившиеся пальцы. Павел чувствовал, как ЭТО твердеет, понимал, ЧТО сейчас поглаживает… Палец слегка дрогнул, словно спасаясь от наваждения. Александр тяжело выдохнул. Нотки алкоголя скользнули в нос. Он снова коснулся головы Павла своим лицом, потёрся щекой, словно кошка. Выбритая кожа скользила свободно… Павел, слегка обезумев от всего, открыл было рот, но, судорожно вдохнув, легонько кусил друга. Вкус соли остался на зубах. — Ты же не против, — прошептал Александр, расшнуровывая свой ремень. — Ты сам просил о таком… У него на лбу выступили венки. Волосы в зоне висков немного взмокли. Придерживаясь за плечи друга, он встал, немного пошатываясь, стягивая всё с ног. Прямо перед лицом Павла выпрыгнул член. Тот, оторопев, поднял к нему руку и слегка провёл. Александр сжал его кисть на себе, толкнулся и зажмурился. Павел увидел сжатые зубы. Воздух засвистел между ними. Глаза приоткрылись, он с силой выдохнул, так, что надулись впалые щёки. На затылок надавили. Находясь будто во сне, Павел приоткрыл рот. Мягкая головка скользнула по губам. Вкус недавно вымытой кожи… чёрт, он был готов… С помощью чужой руки Павел продолжал дрочить. Его голову аккуратно подталкивали и возвращали назад, но скоро отпустили. Дотронувшись языком до кожи, он почувствовал, как Александр вздрогнул. Мгновение — и гадкая смесь наполнила рот. Силясь это то ли поскорее проглотить, то ли выплюнуть, Павел чуть не задохнулся. — Так, — откашливаясь, просипел он, — быстро?.. Урод, зачем в… Александр в какой-то истерике расхохотался и сполз рядом. Бесшумно его губы сошлись в каком-то восхищенном вздохе. Он закатил глаза и опустил голову. — Я так долго ждал, — признался он, спрятав лицо, — обычно это не так… извини. — Павел что-то пробормотал под нос. Его друг продолжил: — Можешь?.. ещё… — он провёл по члену, поморщившись, — чуть попозже. Прошу. Он наклонился к Павлу и скользнул языком по губам. Тот, оторопев, не двигался. Вкус спермы отпечатался на обоих. — Гадость… — Не могу не согласиться… Вечером в комнату Павла проскользнул его друг. Он нарочито весело взглянул на комнату, поклонился шутливо и присел на кровать. — Я вернулся, — шепнул он. — Ждал? Павел странно крякнул и отодвинулся подальше. Немного оттянул ворот рубашки, расстегивая. Он не поднимал головы, осматривая старый пыльный пол. Надо бы завтра приказать тут почистить всё… Александр потянулся к нему, схватив Павла за подбородок. Приподнял лицо. Сжал нос, отодвинул руку, показал кулак и ехидно шепнул: — Украл. Павел невольно усмехнулся. Щёлкнул ему по лбу и вдруг сильно толкнул в плечо, повалив на кровать. Александр с детским потрясением следил за другом. — Всё же мне не пристало терпеть твои выходки, — выдохнул Павел, — постоянно… Заебал, — он крутанул сосок. Александр открыл было рот, но тут же захлопнулся. Его глаза неожиданно сощурились: — И что же ты собираешься делать? Павел помедлил с ответом. Он наседал сверху, держа своим весом друга. Приблизил голову и кусил в нос. Александр рассмеялся. — Серьёзно?! И тут же получил шлепок по щеке. Вытаращив глаза, он попытался скинуть Павла, но не смог. Лёгкий румянец тронул его щёки. Павел почувствовал, как чужой член упирается ему в ягодицы. — Извращенец, — подтвердил что-то самому себе Павел. Он перенёс руки поверх головы Александра, сжал их там. Прошёлся по груди, сунулся под рубашку, сжал. Почувствовал, как таз друга приподнялся и тут же опустился. — А разве так можно? — шепнул Павел, вспоминая недавнюю ночь. И опустился сильнее на Александра. Тот что-то замычал, ещё больше краснея. — Я думал, такие забавы тебя не берут, а вижу иное… Павел изучающе разглядывал друга. Тот зажмурился и отвернулся. — Испугался? Ну и ну, какая жалость… Павел поцеловал подбородок друга. Почему-то губы казались чем-то запретным… Он помотал головой. А Александр приоткрыл рот. Облизнувшись, Павел прислонил к нему палец и скользнул внутрь. Слюна обволокла его. Горячий язык прошёлся вдоль, показываясь из-за зубов. Сдвигая нижнюю губу, он трогал чужие дёсны. Язык следовал за ним. Второй палец тронулся следом. — Скажи «щука», — приказал Павел, неожиданно придавливая чужой язык. — Ну! — Сью… х… сюка! Прилетела вторая пощёчина. — Оскорбляешь?! — Павел потянул друга за щёку, щипая. Тот напрягся, но помешать не смог: руки так и оставались прижаты за головой. Павел тяжело дышал сверху. Он потянулся было до паха, но остановился. — Лежи! — приказал. Сполз с кровати, немного пошатываясь, кинулся к шкафчику, вытаскивая тонкий канатик. С силой перевернул Александра на живот. У того перехватило дыхание. Павел присел вновь сверху, закинул под грудь Александра канат и подтянул его к спине. Кое-как завязав, обкрутил ещё ниже подмышек, снова затянул. Александр попытался встать, но тут же получил толчок сверху между лопаток. Бессильные руки заскользили в стороны. Павел тут же схватил их, заматывая по запястьям. Александр ойкнул, поведя плечом. Павел снова толкнул его в спину. И, несмотря на шипение друга, заткнул его пальцы под второе переплетение каната. Затянул узел. Павел перевернул его. Запыхавшееся яростное лицо уставилось на него. Однако красные щёки и откровенный бугорок в штанах явно говорили не о злости. Совсем выбившиеся из хвоста волосы красиво улеглись по кругу. Покопошившись, Павел развязал ремень-лебёдку, вытянул её из штанов. Стянул парчу ниже. Александр снова поддался вверх, но друг его осадил. Член, освободившись, выпрямился, падая на живот, и тут же вздымаясь. Павел накинул простыню на лицо Александру и таки коснулся члена. Друг вздрогнул и зашипел, водя плечами. Павел, надавив на перевязанную грудь, поднёс рот к головке. Дыхание коснулось чувствительной кожи. И язык… Александр с силой вздохнул, его тело покачнулось с боку на бок. Павел прошёлся губами по всей длине, надавливая. Рукой сжал мошонку, аккуратно оттягивая. Пробежался пальцами позади, чувствуя, как Александр пытается опереться на пятки. Однако ноги скользили, он падал жепой назад на кровать. — Ты извращенец, — повторил Павел, отстраняясь. Тонкая слюнка порвалась между ним и членом. Павел взял его, прошёлся рукой до основания и сжал. Александр выгнулся, запрокинув голову. Неожиданно он оттолкнулся ею, поднимая корпус. Простыня скатилась с его лица, обнажая распахнутые до невозможности глаза. Он дышал через рот и с какой-то непонятной эмоцией смотрел на Павла. Тот замешкался, удивлённый происходящим. Но, придя в себя, просипел: — Куда? Он попытался толкнуть его, но в эмоциях силы покинули. Александр лишь пошатнулся. Глаза засверкали в вечернем свете, он с ехидцей улыбнулся. — Развяжи, — так же сипло, как и второй, потребовал он. Но уже пришедший в себя Павел вновь забрался на Александра и навалился. Мокрый член прошёлся по его штанам, заставив вздрогнуть. Павел навис над лицом Александра, осматривая разгорячённые щёки, приоткрытый рот, пот на лбу… И, неожиданно для самого себя, втянул нижнюю губу. Посасывая её, он взял в руки его голову, держа прямо. Оторвавшись, он снова шлёпнул друга. Тот дёрнул головой. — За что? — Александр продолжал улыбаться, несмотря на произошедшее. Павел прочистил горло. — Я… имей совесть, — бросил он, смутившись. Член хлопнул его по паху. Отшатнувшись, обронив что-то нецензурное, Павел слез ниже. Поддавшись странным желаниям, он лизнул мошонку. Та сжалась. Снова надрачивая, он вобрал одно из яичек в рот, прошёлся напряжённым языком. Павел массировал им яичко, второй рукой поглаживая под ними. Там пальцы наткнулись на углубление… Александр снова выгнулся. — Не… нет, — прерывисто попросил он, — не на… до… Павел дёрнул было руку назад, но опомнившись, надавил на сфинктер. Его друг что-то неразборчиво зашипел, но это не остановило Павла. Он кружил возле, массируя. Вторая рука продолжала водить по члену, а язык — по яичку. Член завибрировал, Павел отшатнулся, и вверх полетела молочная струя. Рубашки вобрали в себя сперму. — Чёрт… Опомнившись, Павел кинулся развязывать обмякшего Александра.