Рыжий слуга: Маски на лицах

Приборы тихо пищали над телом Чуи. Он мирно лежал на больничной койке и медленно дышал. Это дыхание можно слушать бесконечно. Оно звучало почти что в унисон с пищанием аппарата. Руку парня держал Дазай. Он приходил сюда каждый день. Его кожа была бледной, так же были заметны синяки под глазами, говорящие о его недосыпе. В последние дни он только и делал, что ходил к Чуе в больницу и отказывался от еды. Попытки самоубийства тоже прекратились. Все понимали, что после тех событий Дазай перестал быть Дазаем. Акутагава и Ацуши тоже волновались, хоть и находились в одной больнице с ним. Им больше досталось. У Акутагавы травма головы и сломанная ключица, а Ацуши будет до конца жизни хромать. Шатен замирал и, казалось, не дышал, вслушиваясь в пищание, не прекращающиеся ни на секунду. Взяв хрупкую руку рыжего в свои ладони, он аккуратно поднёс её к своему лицу и нежно поцеловал. Было непонятно, какой температуры была рука у Чуи. Неизвестность пугала, нет, давила на Осаму, из-за чего тот проронил слезу. Было страшно представлять протяжный писк прибора, информирующий об остановке сердца, но как бы не старался отогнать эту мысль Дазай, она возвращалась и с новой силой сжимала его сердце в тисках. Он больше не выдержит смерти близкого ему человека, особенно Накахары. Тоска, охватившая всю его голову, заставило Осаму положить голову на кровать, где лежал любимый. И в этот момент, появилась мысль "почему всё не может быть, как в сказке?" Какой-то непривычный звук прервал его от раздумий. Прошла пара секунд, чтобы понять, что этот звук издал Чуя. Дазай вскочил с кровати обратно в сидячее положение и начал таращится на спящего. Глаза под веками Накахары задвигались, брови чуть опустились. Через секунду он открыл голубые глаза. -Дазай...? - медленно проговорил Накахара. Осаму не смог сдержать слёз. Чуя жив. Чуя и вправду жив! -Что это за хрень...? - Чуя снял кислородную маску и убрал её на тумбочку, будто это просто повседневная вещь. И тут его поцеловали. Слезы скатились с щёк шатена и попали на губы обоих, делая поцелуй солёным. Немного погодя, Дазай закончил сминать губы рыжего и отстранился. По его щекам снова начали катиться слёзы, он не мог ничего с этим поделать. -Эй...Кто тут ещё мужчина? Соберись или снова в кому войду! - Чуя вернулся к своему прежнему себе. Осаму вытер слезы и улыбнулся. Руки Накахары схватили шатена за шею и притянули к себе, садя его в неудобную позу. -Я скучал по тебе... - было понятно, что Дазай заразил его своими слезами и это стоило исправить. И так они сидели два часа, не отходя друг от друга не на минуту.

***

А тем временем, в другой палате, на кровати мирно отдыхал Акутагава. Ему, как и Ацуши с Чуей, сделали операцию. На его груди был гипс и на голове бинты. Рядом сидел Ацу и ласковым взглядом смотрел на него. Заметив на себе пристальный взгляд, Рюноске открыл глаза. -Прости, что заставляю тебя волноваться... - тихо сказал брюнет, вытягивая руку вперёд к белобрысому. Накаджима чуть наклонился, чтобы Аку смог положить руку ему на щеку. -Ты такой милый, когда спишь...Даже не верится, что ты суровый и мрачный~ - нежно говорил парень. Оба отстранились друг от друга в молчании. Ацуши что-то делал с кусочком бинта, а когда закончил, взял руку Рю. -У меня не было времени купить настоящее. Надеюсь, это подойдёт... - Он надел на его палец самодельное кольцо из бинта. Акутагава чуть покраснел и сильно удивился от этого, но быстро успокоился и откинул голову на подушку. -Ты идиот... - прошептал Рю, прикрывая глаза. -Я знаю - ответил Ацу, целуя его руку. -Я согласен...Да... - Рю закрыл лицо ладонью. Сразу было понятно, что он пытался спрятать свои слёзы, стекающие по щекам. Оба сидели молча, ничего не говоря друг другу, но это молчание было настолько приятным и тёплым, что никто из них не смог проронить ни слова...

***

Два месяца спустя

Чуя залез на холм с большим букетом тюльпанов. Там уже вовсю хозяйничал Дазай и сажал семена белых роз по краям могилы своего друга. Накахара молча прошёл вперёд, наконец привлекая к себе внимание мужа. -Чуя? -А кто ещё? - спокойно ответил рыжий. Он подошёл ближе и положил букет на могилу. Оба отошли подальше и обнявшись начали смотреть на пейзаж. На могилу с положенными на неё букетом цветов падали лепестки сакуры. Эту картину украшали другие деревья на заднем фоне, идеальный розовый закат и красивое пение птиц. -Я начинаю понимать, почему ты выбрал именно это место... - сказал Чуя, кладя голову Осаму на плечо. -Рад, что ты понимаешь, иди сюдя, рябина - Дазай повернул голову рыжего к себе и поцеловал его в губы. Накахара начал тихо мычать от удовольствия. Ещё немного и это превратится в мурчание. И шатену это нравится. Чуя повернулся к нему всем телом, чтобы было удобнее, но ещё заживающее ребро дало о себе знать. Накахара с болезненным стоном отстранился и схватился рукой за грудь. -Болит? - Осаму сразу получил ответ и не замедлительно поднял своего любимого на руки. -Пойдём домой, Наоми приготовила ужин... - не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл в сторону дома. -Дазай... -Мм? -Давай в следующий раз поедем в Индию... -Конечно. С тобой я готов хоть в жерло вулкана прыгнуть! -Дазай! -Молчу-Молчу!! Это всё слушал странный парень в капюшоне. Было непонятно, что ему нужно или кто он такой, но он точно следил за ними. В какой-то момент он скрылся в чаще без единой подсказки куда он побежал. Вскоре парень забежал на поляну. На той поляне в кресле-каталке сидел ещё один. -Ты долго. Что-то случилось? -Ничего...Я сделал свои дела! - парень снял капюшон и показал свои блондинистые, укорочённые волосы. Николай мило улыбнулся Досу. В какой-то момент, он просто подстригся, но его волосы всё ещё были заплетены в косу. От костюма клоуна осталась лишь блузка, а маска больше не прикрывала один из глаз. Он смотрел на Фёдора, сидевшего и наслаждавшегося природой. После падения, он потерял возможность ходить и почти что все воспоминания. Но за прошлое он держаться не хочет. Ему оно и не нужно, и не важно, что там происходило. Для него было главным будущее и Николай. Брюнет повернулся к Гоголю, показывая большой шрам от удара на лбу. Его волосы были заплетены в хвост (Коля постарался), а чёлка была заколота. На нём был коричневый плащ и серый шарф. -Ясно. Иди ко мне - Дос вытянул руку в сторону блондина, подзывая. Николай повиновался. Подойдя к инвалидному креслу, он сел и положил голову на ноги Достоевскому. -Ты же не собираешься спать на мне... - с радостью в голосе сказал брюнет. -Нет, просто хочу согреться - прошептал Гоголь, чуть поглаживая колени Фёдора. Дос чуть покраснел, но вскоре улыбнулся снова. Он был похож на ребёнка. Такого милого и жизнерадостного ребёнка. Эти мгновения были прекрасны. Гоголь был похож на подсолнух во время заката. Такой же красивый, родной, свободный. Блондин всё время думал, что лишь смерть освободит его, но, кажется, он ошибся. Он свободен. Он чувствует себя свободным в холодных руках такого хрупкого, хоть и потерявшего почти что все воспоминания, Фёдора. И эти мгновения лучшие в мире.