God is always there

Артем смутно помнит последние недели, плохо ориентируется во времени. Весь отрывок после смерти бабы Гали он проживает как будто на автомате, если бы не Игорь, то подросток бы даже кушать забывал. Артем не помнит похороны, помнит, что вцеплялся судорожно в руку Игоря, стоящего рядом, пытался не смотреть на закрытый гроб, напоминание о том, что все происходящее уже не изменить, не повернуть вспять. В памяти мелькает обеспокоенное лицо Наташи, когда она увидела их вместе с Игорем, девушка как всегда беспокоилась, что у Темы из-за него будут проблемы. Тем более, как медсестра, она прекрасно знала, что после таких вот ситуаций, когда человек эмоционально и психологически нестабилен, внушить что-то, даже ужасное, в нормальном состоянии бы отверженное, легко как никогда. Даже то, что убийство — это хорошо и человеческая жизнь ничего не стоит. Хотела бы девушка понять, что движет, что творится в голове у Игоря, ведь у неё просто не укладывается такой вот вид деятельности в голове. Особенно с учётом того, что она понимает как хрупка и ценна человеческая жизнь. Они в больнице каждый день борются за выживание пациентов, довольно часто даже после пулевых/ножевых ранений, которые в последнее время Наташа на автомате начала связывать с Игорем. Хоть в глубине души она и понимала, что этот мужчина вряд ли оставлял дело незавершенным, добивая свою жертву до смерти, ведь оставлять свидетелей нельзя, иначе бы Игорь сейчас не стоял здесь, прямо напротив, сжимая трусящуюся руку мальчишки в ответ. С другой стороны, Наташа рада, что Артем жив и не сбежал фиг пойми куда один и без денег, как она сначала подумала… Ведь Тема исчез так внезапно, не попрощавшись, ничего не сказав, но вот, спустя неделю, он стоит здесь, смотрит на Наташку как ни в чем не бывало. Как будто это не он, идиот малолетний, пропустил более 100 звонков обеспокоенной подруги. Акинфееву на самом деле тоже не по себе на этих похоронах, но он держит маску, пытается оставаться непоколебимым, ведь он так привык это делать, что иногда самому кажется, что никаких эмоций мужчина на самом деле уже не испытывает. Не испытывал, пока не появилось это солнышко, этот подросток, расшевеливший что-то дремлющее, человеческое. Игорь впервые за долгое время снова почувствовал душевную боль впервые после смерти жены, ведь смотреть на Тему, на солнышко, которое больше не светит так ярко как раньше, сил просто не было. Мужчина старался как мог, взял отпуск на работе, что, к слову, может, и ему самому пойдёт на пользу, ни в чем мальчику не отказывал, потакал немногим капризам, но ничего не помогало. Игорь надеялся, когда только привёл Артема к себе домой, что сможет помочь, вытащить из этой ямы, но как выяснилось, вытаскивать себя самого с помощью мысленных подзатыльников было гораздо легче, чем пытаться вытащить со дна мальчишку. Мужчина порой просто не знал, как действовать. Он очень обрадовался, когда увидел тень былой улыбки на лице солнышка, когда он увидел Джека — дворняжку, которую Игорь подобрал с улицы, однажды поздно ночью возвращаясь домой. — Я не знал, что у убийц есть сердце… — Артем произнёс это еле слышно, наверное, на автомате и даже не задумываясь особо, что Игорь услышит, пока наглаживал понравившуюся ему собачку, которая смешно вытаскивала язык, когда лежала на животе и ластилась как будто всю жизнь прожила с людьми. Вот только Игорь услышал, отчего в сердце так непривычно кольнуло от этих слов и заставило задуматься. Конечно, у него есть сердце, как его может не быть? Ведь есть же? Сейчас после похорон прошло уже три дня и у Игоря осталась одна надежда — приближающийся Новый Год. Акинфеев помнит, как когда был ребёнком, безумно любил всю эту новогоднюю суету в семейной атмосфере, любил находить подарки под ёлкой и ждать новогоднего чуда. Игорь почему-то уверен, что Тема, все ещё такой ребёнок в душе, скрывающий своё дремлющее солнце внутри, не сможет устоять от этого всего. Расшевелиться и глаза его загорят как прежде. Игорь тащит почти не сопротивляющегося подростка в торговый центр, заставляет из-под палки выбирать украшения для дома, всю эту глупую мишуру и дождики, да даже елку, ведь очень давно Акинфеев уже не праздновал Новый Год так, как подобает, и все эти новогодние атрибуты растерялись из-за частой смены квартир. Мужчина было отчаялся почти что в очередной раз, но потом увидел легкую, едва заметную смущенную улыбку на лице Темы и тихое, едва различимое «спасибо…», что Игорь осознал, старания были не напрасны. Уже дома, Артем словно отмер, принялся с огромным усердием наряжать небольшую квартиру Игоря, развешивая украшения так, что они совершенно не сочетались, многие висели криво из-за того, что подростку не терпелось поскорее взяться за другое украшение, постоянно переключая внимания. Акинфеев же в это время пытался сражаться с дурацкой искусственной елью, которую собрать оказалось гораздо труднее, чем самый навороченный автомат, что Артем закончил украшения дома гораздо быстрее, чем Игорь смог собрать даже половину елку и принялся помогать мужчине, улыбаясь как дурак от того, что он не один в такой важный для себя праздник. И пусть у него никогда не было нормальной семьи, но Джек, который порывался съесть падающие «иголки» с ёлки с пола и Игорь, ворчавший по этому поводу и норовивший закрыть собаку в ванной, чтобы не мешала, — было именно тем необходимом, чтобы Тема мог снова почувствовать себя живым. — Игорь, оставь Джека в покое! Собака должна быть в компании хозяина, в туалете ей одной будет скучно! — Артем не робеет как прежде, требует, прекрасно зная, что Игорь почему-то не откажет и будет потакать во всем, чем подросток бессовестно пользуется. Мужчина не перестаёт ворчать, но собаку впускает обратно в гостиную и пытается закрыть глаза на то, что ему же потом убирать говно и рвоту за Джеком, когда его будет тошнить этими самыми елочными «иголками» дня через 2-3. Артем теряет свой энтузиазм и жалеет, что они купили такую огромную елку, когда силы истекают где-то к половине украшения новогоднего атрибута. Самое мучительно оказалось просовывать ниточки в шары, чтобы было возможно их повесить. — Игорь… — Тема видит, что и мужчина сам устал давно, но покорно наряжает дерево, видно понимая, как это важно для подростка, — Давай лучше фильм посмотрим какой-нибудь пока, отдохнём! — Игорь облегченно выдыхает после этих слов, чуть ли не бросает блядский шар, с которым сражался уже минуты две, почти с детским восторгом запрыгивает на диван, впрочем, не забывая оставить место и солнышку, который быстро следует за хозяином квартиры и занимает выделенное ему место, пока его не осеняет, — Игорь, включай «Один Дома», а я сейчас, быстро вернусь! — мальчик вспоминает, что выклянчил у мужчины эти самые дурацкие, уродливые и безумно жаркие парные новогодние свитеры, которые ему захотелось просто потому, что у него их никогда не было. Идея показалась Артёму безумно интересной, Игорь, впрочем, энтузиазма не разделял, ещё и свитера были парные как для какой-то влюблённой парочки, которой, упаси боже, они не являлись. Не хватало Акинфееву ещё одной любви вселенской, на всю жизнь и чтобы навсегда. Потому что он на собственном опыте понял, что навсегда не бывает. Но убеждения Артема в том, что «какая разница, что парные? Так просто дешевле получается, по акции, Игорь, понимаешь? Чем отдельно два разных покупать….». С еле слышным скрипом в зубах и мыслями в голове «чем бы дитя не тешилось» Акинфеев кладёт дурацкую покупку в корзину и спешит на кассу, пока солнышку ещё что-то в голову не взбрело. Почти забывший про свой кошмар наяву и расслабившийся Игорь, чуть не соскакивает с дивана, когда Артем возвращается из кухни, ведь все пакеты, до сих пор особо не разобранные, были там, с этими дурацкими свитерами, застает мужчину врасплох. — Артем, мы фильм договаривались смотреть, а не свитера эти уродские напяливать! — мужчина буквально пятится от воодушевленного подростка по дивану на самый край, пока не достигает этого самого края, что мальчику хватает и этого, чтобы лихо натянуть на Игоря свитер, громко смеясь при этом и чувствуя себя дома. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь сможет так спокойно одевать наемного киллера в новогодний дурацкий свитер, жить у него дома, играть и гулять с его собакой и чувствовать себя при этом на своём месте? Игорь ворчит ещё какое-то время, но свитер не снимает, наоборот, натягивает поудобнее, раз уж он обречён на такие мучения, откидываются на спинку дивана расслабленно и внимательно смотрит уже фиг знает в какой раз «Один дома» и не замечает, совсем теряет концентрацию, когда Артем достаёт свой телефон и начинает его фотографировать в этом ужасном обличии. Фотографироваться мужчина не то, что не любит, а просто ненавидит. Причин на это много, но самая веская — если кто-то увидит фотографию мертвеца, который, на самом деле, вполне себе живой, той легенде, которую мужчина так тщательно поддерживал — конец. Поэтому Игорь хочет уже высказать этому юному фотографу все, что он о нем думает, но не успевает, лихо оказываясь в объятиях счастливого подростка и под прицелом фронтальной камерой, наведённой на них двоих. — Игорь, улыбнись, сфотографируемся! — на автомате, абсолютно не думая ни о чем, кажется, впервые за долгое время, Акинфеев приобнимает неугомонного, прежнего, мальчишку за талию, оголяя свои зубы, что улыбка больше напоминает акульий оскал, чем дружелюбную улыбку, но Тема доволен и этим. Наделав уйму фотографий на память, совсем забыв про фильм, оба мужчины опоминаются уже только тогда, когда идут финальные титры и Дзюба заметно расстраивается: — Игорь, опять ты виноват! Из-за тебя такой фильм пропустили, включай заново! — Акинфеев снова возмущается, но замечая былой блеск в глазах мальчишки, тут же перестаёт пустую болтовню и снова включает уже порядком надоевший фильм с самого начала, лишь бы блеск этот, обретённый вновь с таким трудом, не пропадал больше. Никогда. — Если Игорь думал, что вытерпеть дурацкий новогодний свитер это тяжело, то катание на коньках превышало терпение и лимит на выход из зоны комфорта Акинфеева. Он помнит, как впервые лёг на лёд. Не встал как нормальные люди, ведь так и не смог, а именно лёг, да ещё и коньками какая-то корова жирная по нему чуть не проехалась такому маленькому, только крики подорвавшейся из-за ограждения матери и спасли бедного мальчика от участи быть исполосованным острыми лезвиями. С ужасом вспоминая этот эпизод из детства, Игорь ещё раз отрицательно машет головой, когда Артем смотрит на него жалобно, так по-детски невинно, пытаясь уговорить мужчину пойти кататься на коньках. — Игорь, но там на красной площади такой каток открыли! Ты видел, видел? — Артем возбуждённо и оживленно жестикулирует руками, пытаясь доказать эту красоту хмурому Игорю таким способом, — А ярмарка там какая красивая, а в ГУМе как прекрасно! — Акинфеева, кажется, слова эти совсем не пронимают, но вот эмоции на лице солнышка, пугают мужчину не на шутку. Улыбка, такая яркая, норовит исчезнуть с лица Темы и Игорь боится, что снова надолго. Этого он позволить не может, себя же потом не простит. К тому же, может, просто погулять на ярмарке это не так уж и плохо? — Хорошо, Артем, только никакие дурацкие свитера мы надевать не будем! — подросток снова воодушевляется, бежит скорее в прихожую натягивать на себя новую шапку и куртку, подаренные Игорем, «а то замёрзнешь и лечи тебя потом, оно мне надо?», пока мужчина не передумал. В последний миг он все таки решает надеть пресловутый ненавистный Игорем свитер просто потому, что он очень тёплый и удобный. К тому же если они планируют нормально гулять, а не забегать в магазины/Кафе/рестораны только бы погреться каждые пять минут, то должно быть очень тепло. А если Игорь не хочет надевать такой прекрасный свитер, то дело его. Артем крутится у зеркала, рассматривая себя, пока Акинфеев скептически осматривает эту картину. Он торопит подростка на выход, достаёт из ящика свои перчатки и отдаёт их Теме, чтобы руки не мёрзли. Солнышко машет напоследок заметно расстроенному Джеку, который понял, что в этот раз на прогулку его не берут с собой и быстрее выбегает на улицу, направляясь в сторону метро. Как бы Игорь ненавидел общественный транспорт, а смириться придётся, ведь перед праздниками вся Москва просто сходит с ума, много людей приезжают с области, местные ездят в поисках подарков для любимых на разные концы города, что десятибалльные пробки в такое время — это нормальное явление. В центр на машине доехать вообще нереально, да и парковать ее там будет негде, так что метро — единственный вариант в такой ситуации. Квартира Игоря находится не так уж и далеко от центра, что всего 4 остановки и они уже на охотном ряду. Квартира бабы Гали располагалась значительно дальше, что Артем, как коренной москвич, на красной площади почти и не бывал, по пальцам одной руки можно пересчитать все разы, но именно сегодня захотелось наверстать упущенное, посмотреть как все украшения светятся вечером, да и на коньках Игоря все же уговорить покататься. Артем с восхищением смотрит на ярмарку, словно в жопу ужаленный перебегает от одного киоска к другому, не переставая восклицать о том, как здесь здорово и красиво. Игорь хоть и старается выглядеть грозно и сурово как обычно, не может не выдавить улыбки, благо, что шарф, в который мужчина укутался по самый нос, скрывает это, позволяя сохранять свой привычный вид. Но Тема за столько дней уже успел изучить своего мрачного спасителя и знал, когда он улыбался, ведь глаза все равно все выдавали. — Игорь, Игорь! Давай купим вот эти игрушки! — Игорь, который за сегодняшний вечер слышал своё имя уже в тысячный раз, подходит к солнышку, который опять нашёл что-то увлекательное для себя. Но в этот раз мужчина должен признать, ёлочные украшения и правда красивые, только вот вещать ведь некуда. — Солнышко, ну ведь на нашей елке уже места живого нет! — Артем строит грустную морду, прекрасно зная, что для Игоря это как красная тряпка для быка — знак к действию. Подросток этим пользовался довольно успешно. Конечно, он знал, что места на елки действительно нет, да и игрушки эти не такие уж распрекрасные, но все это предлог для того, чтобы затащить все же мужчину на каток. — Тогда хочу на коньках кататься! Хочу! — Тема капризничает, позволяя это себе только с Игорем. До этого просто не перед кем было. В детском доме за такое сразу давали по губам, что Артем быстро понял что к чему и перестал. С бабой Галей просто язык бы не повернулся, женщина и так для него все делала. Игорь, конечно, тоже, но почему-то он позволяет подростку капризничать и почти никак не осаждает, что не воспользоваться этим Дзюба уже не может, — Хочу, Игорь! Пойдём кататься, пожалуйста, хочу, хочу…. Игорь в очередной раз жалеет, что он пошёл у мальчишки на поводу и они вообще сюда приперлись. Он оглядывается по сторонам, замечая, что их дуэт привлекает довольно много внимания. Огромный «мальчик» под два метра ростом, почти на голову выше самого Игоря, который так по-детски пытается выпросить что-то. Но Акинфеев прекрасно знал, что был обречён чуть ли не с самого начала, ведь попался в нехитрую ловушку Темы сразу, как только они вышли из дома. Однако Игорь не теряет надежды и упорно пытается лишить себя такой участи, ещё раз с ужасом вспоминая свой первый и последний опыт на льду. — Тем, Темочка… — Игорь пытается осадить разбушевавшегося ребёнка, чтобы хотя бы не привлекать так много ненужного внимания, — Я замёрз немного… — Артем внимательно смотрит на покрасневший нос мужчины, что действительно указывает на то, что он замёрз, — Давай, я в ГУМе погуляю, в Кафе посижу, а ты покатаешься пока что, ммм? — Игорь пытается давить на жалость, изображая самое страдальческое выражение лица на которое только был способен, чтобы разжалобить подростка. — Ну Игоооооооорь… — Тема не перестаёт канючить, пока ему в голову не приходит отличная идея, — Хорошо, если ты замёрз, то пойдём вместе погреемся, а потом пойдём кататься, хорошо? Акинфеев тяжело вздыхает, понимая, что неравный с самого начала бой проигран. Сказали бы ему ещё недавно, что он словно пацан влюбленный будет идти на поводу у кого-то, то он бы не раздумывая всадил три пули в голову этому глупцу. Нет, Игорь не влюблён в Артема, правда же? Просто… Он ему дорог, это, конечно, да, но дело здесь совсем в другом. Акинфеев всегда был приверженец честных правил, око за око, как говорится, и если подвернулась возможность оплатить ту услугу, которую ему самому оказал Тема, в буквальном смысле вернув с того света в мир живых, то Игорь не мог ей не воспользоваться. Но возникала ещё одна проблема, беспокоящая мужчину все больше и больше с каждым днём. В нем начали взыгрывать какие-то собственнические чувства, которых он не испытывал прежде. Он понимал, что даже когда Теме станет заметно лучше и он станет более эмоционально стабильным, Игорь будет просто не в силах отпустить солнышко куда бы то ни было. Просто не сможет отпустить и потом мучать себя неведением. Он уже пережил такой период, когда, идиот такой, сбежал от солнышка и не был рядом в нужный момент, что и сам мужчина чуть не сошёл с ума. Во второй раз что-то подобное Акинфеев точно не переживёт. Может, дело, конечно, и в том, что Игорь уже сто лет не испытывал ощущение домашнего уюта, тепла. Не испытывал такого прекрасного чувства, когда едешь домой и знаешь, что тебя там ждут. И не только Джек, за которым потом ещё и говно убирать приходится, но и этот светлый мальчик… Слишком солнечный для этого мира. — Хорошо, солнышко… — Игорь закашливается, пытаясь сгладить довольно долгую паузу, которая образовалась из-за того, что он опять ушёл глубоко в себя, — Как скажешь… Артем сразу заулыбался ещё ярче, схватил почти не сопротивляющегося Игоря за руку и лихо потащил в сторону ГУМа. — Но счастье Игоря в тепле и с чашкой горячего чёрного кофе продлилось недолго. Артему уже через полчаса наскучило просто сидеть и «Игорь, мне скучно, а ты обещал коньки» и вот они уже стоят в очереди напрокат коньков. — Солнышко, может, я все таки посмотрю в сторонке? — Тема улыбается и светится так, что Акинфеев на некоторое время даже не хочет опять поднимать этот бесполезный спор, но собственная шкура все же дороже. Мужчина старается тихо хрустеть костяшками пальцев, когда краем глаза замечает, как женщина с ребёнком, стоявшая за ними презрительно фыркает на «солнышке» и подозрительно косится в их сторону. — Ну Игорь, ты обещал же! — Артёму уже не терпится поскорее оказаться на льду, но идиотская очередь движется просто с черепашьей скоростью, ещё и Игорь опять под ухом жужжит. Подросток, конечно, и сам не сказать, что прекрасно катается, но хоть как то может передвигаться, чего, видно, не сказать об Акинфееве, который так рьяно отказывается идти на лёд. Мужчина закатывает глаза и спорить перестает почти одновременно с тем, как очередь резко начинает двигаться быстрее в связи с тем, что открылось второе окошко, что значительно облегчало процесс. Игорь до последнего надеялся, что вдруг произойдёт такое чудо и коньков его размера не окажется в наличии, но молитвы либо не были услышаны, либо были проигнорированны Богом, что, впрочем-то, неудивительно, учитывая, сколько грехов у него за спиной. Артем, оказавшись, наконец, на льду, ловит чистый кайф и так искренне наслаждается процессом, что его, кажется, не смущают почти детские размеры катка и огромное количество народу, что складывается такое ощущение, что они попали в час-пик в метро, при том где-нибудь в Китае. Игорь старается не отлипать от бортика, неуклюже передвигать ногами, почти шагая, а не скользя, как следовало бы, и молится о том, чтобы он не упал ни на каких детей, случайно убив их при этом. Уж кого-кого, а детей убивать он не был намерен ни за какие деньги. — Игорь, ну чего ты к бортику прилип-то? — Артем оказывается рядом так же неожиданно, как и исчез до этого, оставив мужчину в полном одиночестве, — Пойдём нормально покатаемся! — подросток замечает, кажется, впервые, неподдельный испуг в глазах Игоря, когда Тема почти силой пытается оторвать одну его руку, судорожно сжимающую несчастный бортик, — Игорь, не бойся, я рядом… — Артем протягивает вторую руку, чтобы Акинфеев ухватился за неё точно так же, как минутой ранее и хотя бы встал нормально, — Я держу тебя… — Игорь действительно старается контролировать ноги, чтобы они не разъезжались в стороны или чтобы его просто не качало из стороны в сторону, как будто он пьяный, но все попытки тщетны и довольно быстро мужчина оказывается в крепких объятиях мальчишки, когда тот на автомате ловит летящее на себя тело. — Солнышко, это… — Игорь пытается выпутаться из объятий, потому что ему неловко из-за своей неуклюжести, да и Теме, наверное, тяжело, — Это была очень плохая идея… — Мужчина чувствует себя в безопасности только тогда, когда снова оказывается у бортика, с которым уже успел сроднится, на что Артем закатывает глаза, но оттащить перепуганного до чертиков Игоря уже не пытается. В голове мелькает шальная мысль: «Кто бы мог подумать, что слабым местом такого человека вдруг окажется катание на коньках?», — Солнышко, ты на меня внимания не обращай, катайся в своё удовольствие, а я тебя…Я тебя здесь подожду, хорошо? Как бы не хотелось Артёму ещё покататься, да и к тому же денег жалко, ведь заплатили они за час, а прошло только минут пятнадцать—двадцать от силы, но видя, что Игорь сам на себя не похож, но упорно продолжает геройствовать и перешагивать через себя, чтобы угодить своему солнышку, заставляет сердце Дзюбы, не привыкшему к такой заботе о себе, забиться сильнее и заулыбаться ещё ярче. — Ладно, Игорь, не переживай, можешь идти снимать коньки, я тоже уже накатался… — Артёму хочется засмеяться, когда лицо мужчины тут же озаряет облегчённая гримаса и он искренне улыбается, не замечая того, что в этот раз улыбку не скрывает шарф. «А у него очень красивая улыбка…» — почему-то мелькает в голове Темы, пока он помогает Игорю сойти со льда и усесться на скамейку, чтобы снять и сдать эти «приспособления пыток!», если выражаться словами мужчины. — — Темочка, солнышко… — Игорь подходит к Артёму, увлечённо играющему с Джеком. Он впервые в жизни чувствует себя так паршиво. Впервые в жизни не хочется выходить на некогда любимую работу, оставлять солнышко одного прямо 31 декабря, хотя, конечно, Игорь уверен, что справится даже до 10 вечера и успеет на бой курантов, но впервые в жизни руки опускаются и не хочется ничего делать. Но Михаил Альбертович это не такой человек, который будет ждать. Являясь одним из постоянных и самых важных клиентов, приносящим львиную долю дохода, его абсолютно волнует, удобно ли Игорю или нет. Однажды в кои то веки мужчина выбрался в Испанию, погреться пару недель на солнышке, но все мечты накрыло медным тазом, когда уже на второй день срочно пришлось лететь в Москву выполнять заказ, — Мне нужно ненадолго отъехать, хорошо? А ты пока начинай готовить праздничный стол… Салатиков нарежь… — Тема отрывается от Джека и внимательно смотрит на Игоря, понимая, что что-то не так. Глаза у него нервно бегают из стороны в сторону, не задерживаясь долго на каком-то конкретном предмете, и уж точно не задерживаясь на самом подростке. Артем не дурак, сразу понимает что к чему и что значит это «отъехать». Тема боялся этого дня, страшился и молил Бога о том, чтобы он никогда не настал… Он же не идиот, прекрасно понимал, что рано или поздно Игорю придётся выйти на «работу» и предстать в своём истинном обличии перед своими жертвами. Нет, Теме не страшно, когда он представляет в голове, как мужчина нажимает на курок и как очередной труп падает у его ног, нет. Раньше бы его это пугало, но сейчас, как бы не хотел мальчик себе признавать, он понимает, что если Игорь успешно убил очередного человека, то это означает, что с ним самим все хорошо. В голове невольно всплывают эпизоды с их первой встречи, если это можно таковым назвать. Артёму вовсе не хочется переживать все это заново, не хочется… Снова переживать за Игоря до дрожи в коленях, ведь теперь… Теперь этот мрачный для всех, кроме него, мужчина стал гораздо ближе, гораздо дороже, что это да непременно пугало, если бы Теме было, что терять. Но за спиной у него непросветное одиночество в квартире бабы Гали, в которой даже находится нельзя спокойно… — Игорь, я все понимаю… — Акинфеев удивленно смотрит на вмиг собиравшегося мальчишку, который на миг перестал казаться таким уж мальчишкой. Совсем не такого ответа он ожидал… Артем собирается с мыслями и не знает, что он может сделать… Что он может сделать, чтобы убедить мужчину остаться? — Но, может, хотя бы не в Новый год? — Тема закусывает нервно нижнюю губу и отводит взгляд от удивленного лица собеседника, пытаясь придумать что-то ещё. Ведь они… Они так долго готовились к празднику, наряжали елку и квартиру, закупали продукты, чтобы… Чтобы сейчас Артем остался совсем один? — Солнышко… — Игорь опускается на корточки рядом, неуверенно опускает одну руку мальчику на плечо, ободряюще сжимая и вдавливая из себя улыбку, — Я бы с удовольствием остался… Даже надел бы этот дурацкий свитер, который ты так обожаешь и помог бы тебе готовить, солнце… Но, понимаешь, это не от меня зависит. Этот заказчик… — Игорь отводит взгляд, когда видит, как Тема морщится на слове «заказчик», — Он… Очень влиятельный человек и я не могу пренебрегать его просьбами… К тому же, именно сегодня моя цель будет на корпоративе, в огромном скоплении пьяных людей, что подобраться к нему будет легче всего… — Тема немного удивлён, что Игорь посвящает его в детали дела, хотя, в общем-то, совсем не обязан. — Хорошо, я… Я понимаю… — Артем и сам выдавливает из себя улыбку и резко переводит взгляд на лицо Игоря, внимательно вглядываясь в эти карие темные глаза, запоминая родинку на виске, аккуратные, даже можно признать, безумно красивые черты лица, в попытке насытится и оставить в памяти, если вдруг… Если вдруг что-то непредвиденное случится, — Пообещай мне, что вернёшься… И будешь аккуратен! — Тема в замешательстве и совсем не знает, что желают в таких ситуациях. Это все абсурд, но если жизнь с Игорем подразумевает постоянный абсурд, то Артем и на это согласен. — Конечно, солнышко… — Игорь поднимает на ноги и уходит в прихожую, чтобы быстро накинуть куртку поверх аккуратно выглаженного смокинга, ведь чтобы слиться с толпой, нужно соответствовать дресс коду, — Я вернусь до боя курантов, не волнуйся, Тема… — Игорь может даже не оборачиваться, чтобы знать, что мальчик проследовал за ним и стоит сейчас точно так же в прихожей, прижимаясь к шкафу и пытается сделать вид, что все хорошо. Акинфееву впервые так неловко. Неловко, что приходится отчитываться перед кем-то за свои действия. Страшно, когда он представляет, что станет с солнышком, если он вдруг не вернётся… Раньше Игорь шёл на задания с легким сердцем, всеми мыслями сосредоточиваясь на жертве и на пошаговых действиях. Но сейчас, все о чем он может думать — о своём солнышке. Мужчина уже делает (почти что) уверенный шаг в сторону двери, как окрик Темы его резко останавливает. — Игорь, ты пригласительное забыл… — мальчик неуверенно указывает на картонку с золотыми буквами, лежащую на тумбочке рядом с зеркалом. Игорь оборачивается, удивлённо замечая, что он действительно забыл почти самую главную вещь, не считая, конечно, колбы с ядом, которым он собирается отравить цель. На такое мероприятие, где собираются почти все сливки Москвы, без приглашений, конечно, не пускают, а металлоискатели там получше, чем в любом аэропорту мира, что пронести пистолет просто нереально. Игорю становится не по себе при мысли, что он так не собран. В голову закрадываются плохие предчувствия, ведь рассеянность почти 100% гарантирует провал заказа. — Спасибо, солнце… — Игорь забирает пригласительное, аккуратно складывая его во внутренний карман смокинга, — Не скучайте тут! — он открывает дверь и переступает через порог, когда слышит неуверенное, еле слышное: — Удачи… Пожалуйста, только вернись… — произнесенное так отчаянно, что на секунду мужчине хочется встать на месте, развернутся на 180 градусов и плюнуть на все это. Новый год — семейный праздник, и его семья — это Тема и Джек. Но в то же время Игорь осознаёт, чем ему такая выходка обернётся, при том не только ему, ведь теперь… Теперь, если что, то и солнышко попадёт под гнев Михаила Альбертовича. Артем уже не надеется на ответ, когда слышит уже почти из лифта произнесённое: — Солнце, я буду до боя курантов, не переживай…