God is always there

Артем не дурак, он знал, что этот день рано или поздно настнет. Все мы умираем когда-нибудь, но это кажется таким далеким, таким нереальным, хоть это и случится, но не сегодня и не сейчас. Глупцы, не понимаем, что умереть можно в любой момент и в любом возрасте, будь то глупая смерть из-за упавшего в ванну фена или от… От таких, как Игорь. В старости реальность вообще воспринимается как-то по другому. Баба Галя казалась самой здоровой бабушкой из всех, которых Тема знал, хотя не сказать, что он знал много. Но баба Галя… Он всегда такая веселая, жизнерадостная, грустила лишь иногда, когда заходила речь о ее детях и внуках, но Артем старался не спрашивать, не ворошить старое, потому что и сам как никто знал, что о некоторых вещах лучше не знать. Баба Галя выглядела живее всех живых, вот только… Лучшие всегда уходят первыми. Она никогда ни на что не жаловалась, не любила тревожить людей лишний раз, возможно, это советские замашки и пережитки прошлого, которые Артем никогда не понимал, а баба Галя лишь отмахивалась, шутя, но все это сыграло с ней злую шутку. Артем, более или менее оправившись от ухода Игоря, совсем не ожидал, что следующий удар выбьет землю из под ног, лишит какой-либо мотивации жить, ведь у него никого… никого не осталось. — Дура старая, неужели не могла позвонить в скорую! — Артем со злостью бьет по кухонному столу кулаком, исподлобья смотрит на фотографию улыбающейся пенсионерки, что на несколько минут складывается ощущение, что она не могла умереть. Ну ведь не могла же! Просто как обычно вышла в поликлинику, поговорить с другими бабульками, а потом прийти домой и целый час болтать с Артёмом о том, что у Тети Зины уже третий внук родился, богатырь настоящий, а у Антонины вот дочь все никак родить не может, а уже скоро тридцать лет, это же конец жизни! Артем не понимает, зачем вышел в тот день на улицу. Показалось, что он уже достаточно окреп морально, чего вообще убивался из-за какого-то там малознакомого Игоря? Вдобавок после признания Наташе, словно камень с души… Теперь он не один живет с этой тайной, сейчас знает ещё один близкий человек и, кажется, не осуждает уж совсем критично, вроде даже относится с пониманием… Но сейчас не об этом. Вот как будто какое-то блядское снисхождение, озарение, что именно сейчас, именно в этот момент нужно было выйти на улицу и заняться «любимым делом», потому что у самого денег почти не осталось, да и у бабы Гали было ещё целых 2 недели до получки пенсии, а оставались какие-то крохи… Пенсии, которую она уже никогда не получит. Все, как наше государство любит. Вот он вам, период доживания… Удивительно, что баба Галя вообще дожила до 80 лет. Что такое, Артем? Говори уж правильно, раз начал! Почти дожила… Подросток смотрит на шкаф, на верхней полке которого припрятал коробку с зимними сапогами для женщины, ставшей для него самой настоящей семьёй. Артем помнит, как он ругался и матерился, когда пытался красиво обернуть коробку подарочной упаковкой и перевязать все это упаковочной лентой, ведь юбилей, такая дата! Подросток пообещал, что как самый настоящий мужчина, ведь ему 18 лет исполнилось в конце этого лета, сводит красивых дам, то есть бабу Галю и тех самых Зину и Антонину в ресторан на её юбилей, за всех заплатит, как самый настоящий кавалер, а потом подарит женщине нормальные зимние сапоги, чтобы ей было не холодно и она не поскальзывалась на льду, потому что… В ее возрасте можно упасть и уже не встать. Баба Галя любила шутить про то, что вот прошла ещё одна неделя, а она до сих пор не с мужем… Значит, жива. Артем никогда не любил эти шутки, потому что в такие моменты как никогда осознавал, что женщина не бессмертна, впрочем-то, как и он сам, но у подростка всегда было плохое предчувствие… Которое, блять, не посетило его в тот день. Тема помнит, как вернулся счастливый, ведь мало того, что в самом кошельке, который ему удалось украсть, была довольно-таки кругленькая сумма наличных, что сейчас редкость, потому что всем, видите-ли, карты подавай, так и сам кошелёк оказался дорогой и фирменный, что можно ещё и его продать… Слава богу, что инициалы не набиты, а то Дзюба помнит, как примерно год назад ему также повезло, вот только на кошельке были чьи-то инициалы, то есть никто покупать его уже не будет… Вот только вся радость тут же испарилась, когда он увидел бабу Галю, лежащую на полу. — Баба Галя! — Артем тут же подбежал к ней, падая на колени рядом и пытаясь прощупать пульс, но было уже поздно. Тема не хотел верить, отказывался, обнимал женщину, ставшую ему семьёй и молил ее очнуться, — Это не смешно! Пожалуйста, хватит так шутить! — через некоторое время подросток даже не видел силуэт женщины, которую прижимал к себе из-за слез, застилавших глаза. Артем не знал, что делать. Звонить в скорую? Разве не поздно? Что они сделают?! Он не нашёл выхода лучше, чем позвонить Наташе, ведь она… Она наверное все знает. А дальше все как в тумане. Тема не помнит сколько времени прошло, не помнит, когда и куда увезли бабу Галю какие-то люди, не помнит, как прижимался к Наташе, которая и сама плакала, но старалась успокоить этого солнечного мальчика, который как будто вмиг постарел на пару лет. Она приходила каждый день, даже пыталась предложить ему жить у себя, ведь она понимает, что в квартире женщины жить невозможно, все, даже каждая маленькая мелочь, напоминает об этом. Все ещё усугубляло то, что баба Галя оставила эту квартиру в наследство именно Артёму, отчего он ещё больше все возненавидел и перевернул весь дом вверх дном. — Темочка, может, пойдём погуляем? — девушка понимает, что одно неверное движение, прикосновение, слово и подросток взорвется, словно бомба, разрываясь на ещё больше кусков, — Ты же понимаешь, что сидением в четырёх стенах делаешь только хуже, пойдём прогуляемся? — Наташа гладит Артёма, сидящего напротив по рукам, беря его ладонь в свою и крепко сжимая, пытаясь найти в океане эмоций в голубых глазах хоть какие-то отголоски прежнего подростка, но их там нет. Девушка видит бездну пустоты, обиду, непонимание… Ей, наверное, не до конца понять, насколько больно подростку, который обрёл свою семью только в 16 лет и так быстро потерял… — Темочка, пожалуйста, я… — Артем резко вскакивает со стула так, что он переворачивается, оказываясь на полу, вырывает резко руки из Наташиных, что ей даже больно немного, и смотрит с такой ненавистью, обидой ко всему окружающему миру, что девушке становится не по себе. Это уже не Артем, а… Другой человек. Вот только как вернуть все вспять она не понимает, пытается сделать хоть что-то, но натыкается только на волну агрессии и защитных реакций. — Почему ты, блять, не можешь оставить меня одного?! — Артем впервые повышает голос на подругу, почти что даже своеобразную сестру, но так плевать сейчас на все. Почему нужно его жалеть и смотреть с таким «пониманием», с таким сочувствием в глазах? Подросток ненавидит, что любимые эмоции, которые к нему хоть кто-то чувствует, — жалость и сострадание. «Бедняжка, сирота, да? Круглый… Боже, ужас какой, но мы возьмём другого мальчика, вон того, хорошо? А ты держись, Тема, держись». Все эти эмоции люди выражают только для того, чтобы повысить самооценку себе. Эгоисты, какие же все эгоисты! — Мне не нужны твои жалость и сострадание, не нужны, ясно тебе?! У меня все, блять, прекрасно! Все схвачено! Просто оставь меня в покое и перестань ходить сюда каждый день! У тебя своего дома нет, что ли?! Артем бьет кулаком по столу, выражая таким образом всю злость и жёлчь, накопившуюся в себе, уходит себе в комнату, не замечая слез на лице Наташи, низко опустившей голову. Всегда так, хочешь как лучше, а получается… Вот так вот. В глубине души она понимает, что Тема говорит на эмоциях, что этот солнечный мальчик не может так думать на самом деле, но собственные чувства обиды оказываются сильнее голоса разума, что ей ничего не остаётся, кроме как быстро уйти из квартиры, громко хлопнув дверью. Уйти именно в тот момент, когда уходить было категорически нельзя. — — Игорь, ты заебал меня уже! — Черышев смотрит на друга, не в силах сложить, что не так и почему Акинфеев ему уже почти неделю трахает мозг с новым набором персонала. Сначала он отнекивался, мол потом, потом, пару дней назад, наконец, согласился снова посмотреть пару мальчишек, только… Этот не тот, у этого ручки маленькие, этот мне просто не нравится, этот некрасивый, этот странно на меня смотрел… Черышев не знал, как угодить его величеству, а варианты у него стремительно заканчивались, — Скажи мне, милый мой, у тебя, может, есть кто на примете, ммм? Игорь отрывает взгляд от окна. На улице опять самая настоящая метель, давно такой зимы не было, а ведь ещё только вторая неделя декабря… Мужчина не любит холод, ненавидит всеми фибрами души. Хоть и ездит на машине в основном, даже путь из офиса до машины, которая припаркована совсем рядом, ощущается чем-то непосильным нормальному человеку. — Я просто ни в ком не вижу потенциала… — Конечно, в голове всплывают образы солнышка и то, как бы он подошёл им на работу, но ломать его, перекраивать под себя и бояться за его свободу и жизнь совсем не хочется. Хватает и того, что это предчувствие, странного, липкое чувство, так и не отпускает Игоря уже какой день, что он медленно, но верно, опять сходит с ума, умело пряча это все за маской безразличия и пофигизма, — Не вижу смысла брать бревно, чтобы его потом тут же упекли за решётку, а мне ещё потом и перед заказчиками объяснятся! Не хочу, чтобы наша репутация страдала… — Денис с одной стороны понимает что имеет ввиду друг, но с другой стороны… Их репутация и сейчас может пострадать с учётом того, что из-за нехватки кадров задания приходится выполнять гораздо медленнее. Раньше на одну цель уходило 1-2 дня, планирование, наблюдение, построение стратегии и выбор наиболее удобного момента, вида убийства и, собственно, нажатие на курок, собственно, быстротой исполнения их фирма и славилась, а сейчас… На задание уходит в два, а то и в три раза больше, а самое главное… Игорь только и делает, что сидит со скучающим видом у себя в кабинете, изредка одобряет будущие дела, а у самого-то… Вчера пришёл заказ на достаточно кругленькую сумму, цель по уровню Игоря, все, как он любит, раньше он с большим энтузиазмом брался за работу, буквально часы отсчитывал до того, как ему придут денежки на счёт, но сейчас… Он сам не свой, что пугает Дениса гораздо больше, чем репутация компании. — Игорек, может, домой пойдёшь? На тебе лица нет, да ещё и тоску на нас всех наводишь своим видом! Миранчуки уже ставки ставят на пару с Федей, в чем же причина такой вселенской грусти. Самая популярная ставка, между прочим, это недотрах! — Денис пытается перевести все в шутку, хотя на самом деле Миранчуки и поставили именно на эту причину, но Черышев пытается аккуратно намекнуть другу, что время идёт, Кати уже давно нет, а он до сих пор здесь. Стоит, если задумываться не о серьёзных отношениях, то хотя бы о каких-то свиданиях чтобы отвлечься, да даже просто о сексе! Денис помнит, какую панику вызывала физическая близость с кем либо даже через год после смерти Кати, чтобы Игорь почти в буквальном смысле нужно было себя пересиливать, напиться до беспамятства почти что и представлять вместо всех этих дамочек единственную женщину, которую Акинфеев когда-либо любил и любит до сих пор, что уж тут греха таить. Вниманием обделён Акинфеев никогда не был, так как и сам был довольно симпатичен, да и костюм на пару с дорогими часами и машиной действовали на падких дамочек не хуже любого афродизиака. Конечно, Игорь выглядел успешно и можно было бы принять его за обычного офисного бизнесмена, что многие и делали. Вот только нельзя судить человека по одежде. Все это внимание было не нужно Игорю, перепихон на одну ночь, да, иногда, хотя и то для него это было в тягость, каждый раз, когда он представлял как с утра пораньше придётся выгонять уже почему-то решившую обустроиться у него в квартире дамочку, руки опускались и Игорь тысячу раз думал над тем, стоит ли это всего этого. — Мне очень лестно, что ты переживаешь за мою сексуальную жизнь, но поверь, все не так уж и плохо… — противореча своим словам, Игорь не может вспомнить последний раз, когда у него был секс. Наверное, месяц назад… Или два ли. Он не уверен, так как после смерти Кати стало довольно-таки трудно ориентироваться во времени, время словно растянулось в одну большую бесконечность, что не важно было какой сейчас день и время суток. В последнее время Игорю вообще было не до этого всего… Стоп, с кем же у него был последний раз? Он совсем не помнит, у мужчины вообще плохая память на лица, лица тех, кого он убил уже давно забыты, только разве что, лица самых первых его жертв Игорь забыть не в силах. А про любовниц он вообще даже не заикается, в их лица Игорь уже давно не вглядывается, его любимые позы это те, в которых ему даже не приходится видеть лицо очередной пассии. А смысл? К тому же, если уткнуть очередную счастливицу лицом в подушку или в стенку, то, может быть, у неё даже хватит ума не лезть целоваться. — Хорошо, Игорек, как скажешь… — Денис усмехается, садится на край стола и пытается что-то разглядеть в глаза друга, — Может, перестанешь мучаться и сходишь к своему «солнышку», ммм? — Игорь, кажется, смущается, нервно поправляет свою челку и исподлобья смотрит на Черышева. Боже, зачем тогда вообще сорвался и все растрепал? Хотя, не все, конечно, Денис с Марио не знают, кем это солнышко является и Акинфееву это почему-то очень нравится. Ему кажется, что его солнышко это огромный секрет, нет, не грязный и не постыдный, просто с ним Игорь может переключится, забыть хотя бы на пару дней, какой он на самом деле и почувствовать себя нормальным. А баба Галя… Игорь скучает по ним, хоть и не хочет этого почему-то признавать. Но, может, Денис прав. Стоит проведать и посмотреть хотя бы издалека, потому что это чувство того, что что-то должно произойти, если уже не произошло, до сих пор не отпускает мужчину, несмотря на здравый смысл и многочисленные отмашки как от назойливой мухи. — Может, и схожу! Денис, тебе что, заняться нечем? — Игорь возвращается в реальность, одергивая себя и ловля на мысли, что почему-то слишком долго вспоминает солнечную улыбку Артема, — Я приказываю тебе — иди и работай, а то премии лишу! — Денис показывает язык, словно ребёнок какой-то и уходит, не переставая оглядываться на сосредоточенного друга прямо до выхода из кабинета. «Игорь, ты что, влюбился?» — Игорь долго думает над тем, стоит все же навестить мальчишку и убедиться, что все хорошо… Да в конце концов, он поступил так некрасиво, ушёл, почти не попрощавшись, а ведь солнышко ему жизнь спас… Но по другому он и не мог, иначе не ушёл бы, остался и… И что? Сделал бы всем хуже? Игорь не дурак, видел, как Тема метался внутри себя и пытался свыкнуться с мыслью, что живет под одной крышей с убийцей, пусть и временно, конечно, но факт… Так себе, наверное. Акинфеев так загнался по этому поводу, что стал ещё мрачнее, если такое было возможно. От нечего делать он даже составил список минусов и плюсов, чтобы сравнить их. Из плюсов, несомненно, он увидит Темочку, его улыбку, бабу Галю, ещё раз улыбку солнышка, удостовериться, что с ним все нормально и все его тревоги были ложными, ещё раз улыбку солнышка, его голос… Из минусов было то, что Игорь не любил давать ложных надежд и, может, его визит плохо повлияет на мальчишку. Собственно, минус был только один. Ещё раз с непойми откуда взявшейся злостью пересмотрев дурацкий список, мужчина скомкал его и выкинул в корзину. Внутренний голос кричал, бил набатом по ушным перепонкам — «Сходи, идиот», но Игорь не признавался даже себе, почему он так отпирается. Боится, что не захочет возвращаться. Не захочет возвращаться в эту суровую реальность, где он ежедневно бегает с пистолетом наперевес, чтобы утолить свой голод, какие-то идеалистические потребности, ну и как бы это не было банально — заработать денег на выживание. «Солнышко, как ты там?» — Артем озлоблен на весь мир, но ещё больше на себя самого. Такой идиот! Не сберёг бабу Галю, теперь ещё и сам… Сам чуть не попался за решётку! Подросток смотрит на себя в зеркале и болезненно морщится, чувствуя фантомную боль от огромного синяка на скуле и под глазом. Лицо — это только цветочки, в основном все удары пришлись по рёбрам и животу из-за того, что его пинали ногами. Черт дернул в таком полнейшем состоянии апатии выйти на улицу в надежде, что хотя бы занятие «любимым делом» поможет отвлечься, какое-то время не думать о бабе Гале и о том, что он теперь остался один, вот только… Конечно, Артем не был сосредоточен как обычно, к тому же это же нужно было додуматься выбрать для ограждения человека довольно-таки спортивного телосложения, что ему догнать подростка, укравшего его телефон, труда не составило. Дзюба был рад тому, что телефон этого мужчины разбился об асфальт, когда сам Артем упал из-за толчка пострадавшего и тот позвонить в полицию уже не мог. Но знатно избить, обмывая всеми известными нелестными словами, он мог. Да ещё как… Подросток в определенный момент думал, что не встанет после этого. Нет, больно не было, во-первых заслужил, а во-вторых, по сравнению с душевной болью и полнейшей апатией было, если честно, все равно, выживет он или нет. Никто и не заметил бы его смерти… Но если в тот момент Артем находился в состоянии шока и ему было не так больно, то сейчас, пару дней спустя, гематомы ныли нещадно, на рёбрах уже начали желтеть, а вот на лице ещё пока нет… Тема не хотел больше выходить на улицу, хотелось укутаться в огромный тёплый плед, связанный когда-то бабой Галей и просидеть так всю жизнь до самой смерти, но продукты имеют свойство заканчиваться, так что пришлось послать за ними Наташу. Нет, они не помирились, но когда Артем, честно сказать, пересрался, что рёбра могут быть сломаны и заявился на пороге девушки в такой непрезентабельном виде, времени обижаться и дуться уже не было. К счастью, кости были целы, но вот кучу ужасно пахнущих кремов Наташа ему надавала, вдобавок к проведению воспитательной беседе. Девушка снова предложила переехать к ней, чтобы «Я могла смотреть за таким дураком! Вот вроде бы взрослый человек, 18 лет уже, а мозга как не было, так и нет!». Артем даже не обижался на слова подруги, потому что и сам признавал, что он дурак полнейший. Но на выгодное предложение переехать опять ответил отказом, словно понимал, что это будет неправильно. Когда прозвенел долгожданный звонок, уже и мелодия казалась не такой противной, и живот даже вроде бы перестал урчать, Артем весь даже оживился и вскочил с дивана с прежней улыбкой на губах, но поморщился, когда синяк на скуле дал о себе знать. — И-игорь?! — Тема совсем не ожидал, что вместо Наташи с продуктами увидит мужчину, которого уже никогда не надеялся встретить. Он совсем не знал, как реагировать и не мог понять, что он чувствует. Радость? Злость? Гнев? — Чего приперся, забыл чего?! — Артем не находит тактики лучше, чем нападение. В конце концов, все это произошло из-за Игоря! Если бы о не появился в его жизни, то все было бы как прежде! Конечно… — Солнышко, ты… — Игорь не знал, чего ожидать. Честно говоря, он не хотел заявляться вот так вот, но прокараулив подростка почти два дня в машине, в надежде хоть мельком увидеть его, так и не дождался, что совсем уж мрачные мысли начали закрадываться в голову. Вдруг он переехал? Ну конечно, кто же захочет жить, зная, что твой адрес знает убийца и может в любой момент вернуться и убить тебя. Вот только Игорь совсем не такой… Это же солнышко! Его солнышко… Он бы его никогда ни за что не убил. Но сейчас, видя, что Тема до сих пор здесь, Игорь испытывает мимолетное облегчение, но вот синяки на лице… — Солнышко, что с тобой? Артёму хочется засмеяться и ударить участливого, даже пытавшегося сделать искренне заинтересованный и взволнованный вид мужчину со всей силы. Зачем приперся спустя столько времени? Соскучился? Ха-ха, смешно. Хочет убедиться, что подросток ничего не расскажет полиции? — Что со мной?! — Тема отталкивает Игоря как прокаженного, пытаясь вытолкнуть обратно на лестничную клетку, — Твоё какое собачье дело? — мальчик не может понять, почему ему так обидно. Почему обидно, что Игорь бросил его после того, как он спас ему жизнь? Хоть здравый смысл и кричал «А что ты ожидал, Тема? Чего?». Он и сам ответа не знает, но отвечает своему разуму «Не этого всего, блять», но найти более четкий ответ не в силах, — У меня все прекрасно! Игорь не знает, почему так больно от криков и вдруг хлынувших слез из глаз солнышка, который… Который раньше всегда улыбался. Акинфеев боится, что его предчувствие подтвердилось, потому что Тема, он… Он другой, изменился. И нет, он все такой же маленький ребёнок, вот только почему-то запутавшийся и озлобленный на весь мир. Артем продолжает кричать и бить кулаками по груди Игоря, обвиняя его в чем-то, наверное, во всех грехах, а мужчина не может перестать смотреть на синяк под глазом, на скуле, на эти слёзы и самую настоящую панику. Боже, солнышко, что с тобой стало? Игорь никогда не был мастером в таких ситуациях. Конечно, он видел много истерик, много его жертв истерили перед смертью, что неудивительно, но все крики прекращались, стоило Акинфееву нажать на курок. А справляться с истериками как-то по другому он и не умел… Игорь вспоминает, как мама успокаивала его в детстве, когда он разбивал коленку, играя в футбол. Как папа обнимал, даря тепло, когда тогда ещё мальчику казалось, что ссора с друзьями — это конец света. Как давно все это было… Кажется, прошло несколько жизней. — Темочка, солнышко… — Игорь одним отточенным движением прижимает руки подростка к его же груди, а сам тянется, чтобы аккуратно обвить одну руку вокруг шеи, наверное, впервые за долгое время не для удушья, а другую кладёт подростку на затылок, чтобы подтолкнуть и помочь уткнулся в своё плечо, позволяя выплакаться, пока Игорь поглаживает Тему по голове, — Тшш, малыш, тебе не идёт плакать… Перестань, пожалуйста, мне больно… — Акинфеев чувствует, что нервно дергающийся и пытающийся вырваться Тема успокаивается, хотя, скорее всего, смиряется со своей участью и стоит, бездействуя, позволяя последним дорожкам слез высохнуть о пиджак Игоря. Пользуясь покорностью успокоившегося Темы, Акинфеев заходит в квартиру, все так же не выпуская подростка из своих объятий и позволяет Артёму сесть на диван, аккуратно садясь рядом. — Солнышко, хочешь водички? — Игорь понимает, что глупыми вопросами «что произошло?» он правду не выведает, да и правда, с чего вдруг мальчишка будет ему доверять? Захочет, сам расскажет. — Я… Нет, не хочу… — в подтверждение своих слов Артем слишком уж интенсивно, словно кукла какая-то, отрицательно машет головой из стороны в сторону и смотрит на Игоря таким взглядом, что его, хладнокровного убийцу, бросает в дрожь и мурашки по спине проходят, — Я… Игорь, зачем ты здесь? Что тебе от меня нужно? — Честно? Я и сам не знаю… — Тема, не ожидавший такого ответа, ошарашено смотрит на Игоря, не спешившего продолжать, — Просто… Я не понимаю, это все слишком сложно! — нервно взъерошивает свои волосы и потирает шею, чтобы отвлечься и придумать, что сказать, — У меня было предчувствие, я не знаю как объяснить, инстинкт, наверное, что что-то плохое должно произойти, а инстинкты меня ещё никогда не обманывали, я просто волновался и… Игорь резко замолкает, когда замечает, что только было успокоившийся подросток снова плачет, низко опустив голову. — Ну что ж, поздравляю, они тебя и в этот раз не обманули! — Артем вдруг резко поднимает голову и смотрит прямо на мужчину, в его карие глаза, словно ищет ответ, смысл, подсказку, как ему жить дальше? — Баба Галя она… Ее больше нет! Нет, понимаешь?! — подросток снова начинает биться в бесконтрольной истерике, не переставая отталкивать мужчину, вмиг заключившего его в объятия. Словно раненная птица, пытающаяся выбраться на свободу, но свобода — понятие относительное. Тема же из детского дома ушёл, убежал без оглядки, чтобы не было так пусто, так одиноко в этом месте, где он был окружён сотней людей, не меньше. Чтобы не было так больно, когда он дни считал до своего совершеннолетия, с каждым своим днём рождения понимая, что все меньше и меньше шансов обрести семью. Он же так старался, учился вроде бы прилежно, все задания выполнял, улыбался приветливо и даже не хулиганил (почти), чтобы про него на «показе» воспитатели не говорили, тихо шепча потенциальным родителям, мол «Этот мальчик проблемный, я бы не посоветовала вам его брать…» Тема не смог это все терпеть, убежал, но оказался ещё более одиноким, замёрзшим, похожим на «нахохлившегося воробья», как отозвалась баба Галя о нем в их первую встречу. Артем помнит, как недоверчиво относился к женщине поначалу, во всем подвох искал, потайное дно, тайный умысел, пока женщина с любовью вязала ему тёплый свитер, чтобы он не мёрз зимой, пока из книги рецептов учила новое блюдо, чтобы удивить мальчика этого, совсем ничего о жизни не знавшего и не понимающего, приручала почти как дворняжку, пока Темка, наконец, не поверил в искренность, пока сам не обнял женщину, шепча тихое «спасибо» и сказал, что найдёт работу, будет платить за свою комнату, потому что ему неловко и уже тогда в груди расплылось какое-то тепло, ощущения причастности к чему-то, нужности и осознания того, что такое дом. А сейчас этого понятия больше нет. Со смертью бабы Гали пропала вся суета из дома, хлопоты, ощущение уюта и того, что в этой квартире правда кто-то живет, а не существует. Мальчик совсем бездумно кидает взгляд на подоконник, туда, где ещё недавно была коллекция любимых цветов женщины, почти целые маленький сад, а сейчас отдаленно напоминавшие былую красотку завядшие растения, осыпающиеся из-за своей сухости от любого порыва ветра, точно так же, как и сам Темка. Игорь не знает, как помочь, что сказать и что сделать. Он удивленно замечает, что ему и самому вдруг грустно от этого осознания, не так больно, как этому мальчишке, прижимающемуся так отчаянно сейчас, но все же мужчина не думал, что способен на подобные чувства уже. Ему жаль, жаль, что не был рядом с солнышком, когда это произошло, не был, когда должен был. Ведь Тема, он спас его, не оставил истекать кровью на улице, почему-то вдруг послушал и не стал звонить в полицию, хотя мог, любой бы на его месте так и сделал, а Игорь, вместо того, чтобы тоже помочь, слонялся не понятно где. — Тшшш, солнышко, все будет хорошо, ты слышишь меня? — Игорь ещё сильнее прижимает к себе мальчишку, позволяет уткнуться в свой пиджак, совсем не заботясь о том, наверное, впервые на памяти мужчины о том, что дорогая ткань промокнет от слез, так плевать сейчас на это… Главное, чтобы солнышко снова улыбнулся, улыбался так же ярко, как он может, но Игорь совсем не знает, что ему делать, как помочь. Он неуверенно начинает гладить мальчишку по спине, медленно ведя от поясница вверх, до лопаток, и обратно вниз, отвлекаясь таким способом и самого себя, чтобы не сморозить глупость, не обидеть этого ребёнка ещё больше действием неосторожным, необдуманным. — И-Игорь… — мальчишка немного отстраняется, краснеет от чего-то, непонятно то ли от слез, то от от смущения, вцепляется руками в лацканы пиджака, словно боится, что мужчина перед ним — иллюзия, он сейчас растворишься, исчезнет, и он снова будет один, предоставлен сам себе и своим мыслям, разъедающим его изнутри. Тема не знает, почему хочет попросить Игоря об этом, это что-то личное, особенное, но почему-то кажется, что этот мужчина уж точно эксперт в этом, с ним и спокойнее будет и надежнее, — Игорь, т-ты… — нервно кусает губы и старается не утонуть во взгляде карих обеспокоенных глаз. Артем знает этот взгляд, узнает его искренность, потому что с таким переживанием, обеспокоенностью на него за всю жизнь смотрели только баба Галя и Наташа, — Ты ну… Не мог бы.. — Игорь терпеливо ждёт, не может даже предположить о чем мальчик его попросит, но он уже готов на все, независимо от просьбы, — На следующей неделе похороны… Я… Я боюсь идти один, но не пойти не могу… Я очень боюсь, что никто не придёт тогда, понимаешь? — одинокая слеза скатывается по щеке только-только успокоившегося подростка, — Баба Галя, она такая хорошая… Но знакомых у неё было немного, а те, что были, и сами уже давно на кладбище… Я не могу не пойти, понимаешь? Она же… моя семья! Я… — вцепляется в лацканы пиджака ещё сильнее, до побелевших костяшек, — Ты не мог бы… Пойти со мной? — закусывает щеку изнутри, стесняется и отводит взгляд, ожидая ответа, как приговора в суде. — Я… — Игорь смущается такой просьбы. Несмотря на род его деятельности, на похоронах он ещё никогда не был и не стремился туда попасть, если честно. На похороны отца его не взяли, потому что маленький был, глупый, «Посиди дома, Игореш», на похороны жены… Он просто не смог пойти, не смог заставить себя, пересилить этот ком в горле. А на похороны друзей он не смог пойти, даже если бы захотел этого больше всего на свете, потому что его гроб, пусть и пустой, потому что тело не нашли, решив, что… Что его просто разорвало в самом эпицентре взрыва, как произошло со многими… Игорь смотрел по телевизору, как хоронили весь их отряд, со всеми почестями, с рыдающими жёнами и детьми, видел свой собственный гроб и красивое каменное надгробие. Он даже приходил туда иногда, смотрел на собственную фотографию, на аккуратно золотом выведение цифры, пожелания и желал лишь о том, чтобы гроб был не пустым, а использован по предназначению, — Конечно, если ты хочешь и для тебя это важно, то я пойду, не беспокойся об этом… — Игорь нервно сглатывает, осознавая, что воспоминания накатят не нужные, давно похороненные глубоко в себе, но отказать солнышку, так доверчиво жмущемуся, даже попытавшемуся выдать из себя подобие прежней улыбки, что отказать — было бы преступление гораздо более страшным, чем убийство более, чем двухсот человек за плечами. — С-спасибо, Игорь… — Артем благодарно обнимает мужчину, буквально повисая у него на шее и утыкаясь лицом в плечо, чтобы скрыть своё смущение. — Тём? — Игорь не перестаёт гладит уже не трясущегося подростка по спине, — Ты не хочешь ну, сменить обстановку? — Акинфеев как никто понимает, как важно не находится в месте, в котором слишком много воспоминания о том, какая жизнь была, как все было прекрасно и радужно, а сейчас вместо этих чувств зияющая пустота внутри. Тема хлопает ресницами, отрываясь от плеча мужчины и пытаясь заглядеться в лицо его, разглядеть подвох какой-то, — Я как никто понимаю, что находиться здесь, где воспоминания слишком много — безумно трудно, вдобавок это загонит тебя ещё больше… — подросток замечает тень, отголосок вселенское боли, отразившейся на лице мужчины буквально на доли секунды, но он быстро берет себя в руки и продолжает, — Я не настаиваю, просто думаю, что пожить у меня дома было бы неплохой идеей… Пойми, солнышко… — Тема смотрит, не веря в происходящее, — Ты мне жизнь спас и я вечно буду тебе за это благодарен, но и я не могу смотреть на то, как ты чахнешь и увядаешь, я очень хочу помочь тебе… — Игорь нервно сглатывает, сильнее прижимает доверившегося мальчишку к себе, — Я проходил через подобное и рядом не было никого, кто бы понимал меня, понимал, как это больно… Я не хочу, чтобы подобное произошло с тобой, понимаешь, солнышко? Я хочу помочь тебе… А потом, если ты захочешь, разойдёмся и сделаем вид, что никогда друг друга не знали, — Игорь понимает, как важно дать мальчику знать, что он не в заложниках, он может делать, что хочет, но только нужно открыться, дать возможность помочь, или иначе… Акинфеев даже не хочет об этом думать, не хочет проводить параллели между собой и мальчиком, потому что они совершенно разные люди, хотя и оба потерявшиеся в этом мире и безумно одинокие. Тема осматривает квартиру, смотрит на шкаф, где лежат любимые книги бабы Гали, диван, на котором они сейчас сидят, женщина всегда засыпала на нем, пока смотрела очередной сериал, который шёл поздно вечером, и «Темка, я во время рекламы глаза прикрываю, если усну опять, то разбуди, а то не узнаю, кто отец ребёнка!». Каждая вещь, даже самая незначительная напоминает о том, что баба Галя вот-вот вернётся, как будто она только вышла в магазин, но снова посмотрев на подоконник с засохшими цветами, которых бы женщина никогда не допустила, мальчик снова осознаёт, что все это не сон и не иллюзия, а самая настоящая реальность. Возможно, Игорь прав, ему действительно нужна помочь и кажется, что он все знает, все понимает, отчего на душе действительно немного легче становится и маски со всеми выстроенными фасадами рушатся, открывая истинное «Я». — Хорошо… Ты прав, спасибо за… за предложение… — Артем снова обнимает Игорь ещё сильнее и ему впервые за долгое время кажется, что жизнь, может быть, наладится и будет даже это пресловутое «все хорошо».