God is always there

Игорь сам не понял, как его жизнь перевернулась с ног на голову так, что он уже почти месяц спит с солнышком в одной кровати. Но не это самое страшное… Самое страшное — то, что мысли в его голове начали появляться отнюдь не приятельские, не дружеские, когда Артём все чаще и чаще неосознанно начал закидывать ногу на него во сне. Мысли, которые понемногу вытесняли кошмары. И Игорь не знал, что в его понимании было хуже — просыпаться от криков, полных ужасов и отчаяния, пробуждая этим Тему, или просыпаться утром со стояком, пытаясь безуспешно спрятать его от солнышка. Но Артём лишь улыбался, слегка краснея, и говорил, что все понимает, ведь у самого иногда случались утренние стояки. Вот только у Темы ещё шалят гормоны и для него это нормально, но вот у Игоря такого давно не случалось. От того было ещё более неловко, что Артём, наверное, ни о чем не подозревал, но именно он был причиной этих утренних стояков, отчего Акинфеев ещё больше загонялся. Нет, он не был гомофобом, в конце концов, его лучшие друзья - геи, да и проведя большую часть жизни сначала в академии, где, в общем то, почти одни мужчины, потом в спец отряде, где женщин не было вообще, такое явление, как, например, безобидная дрочка друг другу не были чем-то далеким, нужно признать, что и Игорь пару раз этим промышлял за неимением другого варианта. Как никак, но своя рука надоедает, а так хоть какие-то новые ощущения. Даже оральный секс и, что уж скрывать, анальный секс не были для него в новинку, хотя таким он с мужчинами не занимался, но что и как представление имел, да и пару раз становился невольным свидетелем таким сцен, заставая врасплох парочки плохо скрывающихся товарищей. Это же надо, спецназовцы плохо прятались… Но дело было не в этом, а в том, что всем, в принципе было плевать на то, что происходит у других, они не были школьницами в конце концов, чтобы смущаться физиологических потребностей и сплетничать о том, кто с кем спит, кто кому куда пихает и тому подобное. Но сейчас, столько лет спустя, когда Игорю снятся подобные сны, где каждый раз они с Артемом заходят все дальше и дальше, ему становится не по себе. На самом деле он вообще не ожидал, не строил каких то догадок о том, к чему приведут эти их странные отношения с солнышком. Раньше у него даже мысли не возникали о более глубокой связи с мужчиной, чем взаимная дрочка , но с появлением Артема его жизнь перевернулась с ног на голову кардинально. Игорь не думал, что его сердце в принципе способно снова испытывать какие то эмоции, а уж тем более влюбленность после смерти Кати, но вот где он оказался. Ему уже скоро 40 лет, а его мозг на полном серьезе подкидывает ему все новые и новые картинки того, как Тема, 18-летний мальчик, кончает, непременно громко, с членом Игоря в его заднице, и Акинфеев не знает, что ему с этими фантазиями делать. Возможно, хотя, кого он обманывает, наверняка у него недотрах и его больной мозг цепляется за любую картинку, ведь Игорь не запоминает лица, тем более он не помнит лица своих любовниц, а находясь с солнышком в такой близости и видя его каждый день, его мозгу ничего не остаётся, кроме как выбрать Тему как свой объект страсти и намекать хозяину на то, что пора бы уже высвободить накопившееся напряжение в яйцах. И это вполне логично, Игорь не помнит последний раз, когда у него был секс, это было довольно давно, а с появлением солнышка в его жизни, приводить кого-то другого в дом даже не возникало и мысли. В конце концов, он снова закрутился, Новогодний праздники и отпуск, который Игорь брал давно прошли, и он вышел на работу, наобещав солнышку тысячу раз, что будет осторожен и очень аккуратен. Нужно сказать, что обещание своё он сдерживал, да даже более чем, за почти месяц с тех пор, как он вернулся, сам он брался за задания раза 2, не больше, предпочитая делегировать работу на Кокорина и Миранчуков, к тому же, крупных заказов было не так много, и пока что его натренированные марионетки вполне со всем справлялись сами. — Игорь, на обед пойдёшь? — Акинфеев дергается, как будто его поймали с поличным, когда Денис волшебным образом оказывается прямо перед его столом, чего он, естественно не заметил, как обычно витая в своих мыслях. — Что? — Игорь потряс головой, собираясь с мыслями и пытаясь не обращать внимания на обеспокоенный взгляд Дениса, который, видно, решил, что Акинфеев опять рефлектирует над событиями своего темного прошлого. В этот раз мысли были его немного радужнее обычно, почти в прямом смысле этого слова, по крайней мере, они были более голубые, чем обычно, это точно. — На обед, говорю, пойдёшь? —Денис с интересом оглядывает друга, подмечая все изменения в нем. Что-то явно случилось после его отпуска и этих новогодних праздников, потому что вернулся он гораздо более отдохнувшим и довольным, чем Черышев его видел за последние года. Конечно же, причина почему так произошло оставалась, как обычно, тайной за семью печатями, но Денис не настаивал на том, чтобы друг изливался о своей личной жизни, в конце концов, ему заметно было лучше, и на том спасибо. Но в последнюю неделю Игорь снова начал мрачнеть на глазах и хмуриться все больше, возвращаясь в свое привычное состояние, что, конечно, очень напрягало Черышева. Но следующий вопрос чуть не выбил землю из под его ног. — Денис… — вечно хмурое лицо Игоря стало ещё более хмурым и серьезным, но в глазах на миг промелькнул какой то страх, что-то такое, чего Денис в глаза друга ещё не видел, — Денис, как ты понял, что ты ну… — Игорь внезапно сбился и отвёл взгляд в сторону, заставляя Черышева нешуточно напрячься, в конце концов, Акинфеев всегда говорит уверенно и смотрит прямо в глаза собеседнику, — Ты ну… Короче! — Игорь внезапно снова повернул голову в исходное положение и внимательно посмотрел на Дениса, взъерошив при этом свою прическу от волнения, — Как ты понял, что ты гей? Черышев поперхнулся воздухом от такого вопроса, совсем не ожидая его от Игоря. От кого от кого, но только не от него… В конце концов, у Дениса, в прочем, как и у Марио, была чуйка на геев и они оба никогда не замечали у Игоря ничего, кроме гетеросексуального поведения. То, как он смотрел на других мужчин и то, как он смотрел на женщин, выдавало в нем стопроцентного натурала. Даже намёком на бисексуальность ни разу не пахло, что же такое могло произойти, что заставило самого Игоря Акинфеева вдруг усомниться в своей гетеросексуальности? Денис вспоминает, как ещё месяца 3-4 назад Игорь все убивался по своей ненаглядной Кате, и у него просто в голове не укладывалось, что такого могло произойти с его другом за этот относительно короткий промежуток времени, что сейчас вот он задаёт такие вопросы ему. Денис улыбается и хочет как-то подшутить, но серьёзное и озадаченное лицо Игоря вынуждается его этого не делать, а тяжело вздохнуть и собраться с мыслями. — Игорь… Я… Я не могу тебе точно объяснить, просто в определённый момент я… — Денису, честно говоря было неловко об этом говорить, потому что такие вопросы обычно не задают, даже близкие друзья, да и, если честно, Денис над этим никогда особо не задумывался, просто в определённый момент он понял и все, — Я не знаю… Наверное, я увидел какого-то мужчину, который привлёк мое внимание и… Это навело на определённый мысли, что ну.. — Дениса забавило столь серьёзное выражение лица Игоря, как если как будто они обсуждают очередной план по выводу из строя очередной цели, что удержаться от следущей фразы он не смог, — Навело на мысль о том, что я очень хочу присунуть в зад мужику! Денис засмеялся, а Игорь нахмурился ещё больше. Он понимал, что Черышев ответил, скорее всего, не серьезно, хотя, на самом деле, он уже ничего не понимал в своей жизни. Но если подумать… То именно такие мысли его больной мозг сейчас и посещают, значит ли это что, что он тоже гей? Игорь встал со своей рабочего кресла, скрестил руки на груди и серьезно посмотрел на Дениса. Все-таки, ему нужно докопаться до правды, а так как единственные геи в его окружении — это Денис и Марио, то расспрашивать особо некого. Конечно, Игорь лучше расспросит Дениса, потому что знает его лучше и Марио давно бы покраснел от любых вопросах, связанных с его гомосексуальностью и сбежал бы из его кабинета. — Значит ли это.. — Игорь сделал драматичную паузу, чтобы внимательно наблюдать за другом, который был полон любопытства, — То есть… — Акинфеев вновь сбился и не знал как правильно сформулировать свои мысли, — Мне не нравятся мужчины в общем, но… Есть определённый человек… — Игорь прикрыл на пару секунд глаза и вспомнил лицо Темы, его солнышка, который сейчас ждёт его дома, — Если мне нравится только один мужчина, а другие нет? Это делает меня геем? Денис пораженно смотрит на Игоря и не узнаёт его. Любопытство гложет изнутри, но задавать лишних вопросов он не решается. Что же это за «определённый человек»? У Игоря, который максимально плохо и болезненно сходится с людьми? У Игоря, которого многое бы назвали социопатом, есть к кому то чувства? К мужчине? Но несмотря на рой вопросов в своей голове, Денис решается ответить на вопрос друга: — Слушай… Зачем придавать всему какие-то ярлыки? — Игорь внимательно смотрит на друга и пытается понять к чему он клонит, но пока безуспешно, — Зачем называть что-то определёнными названиями? Любовь — это сложная вещь, друг мой. Я думаю, что любят не из-за принадлежности к одному полу или к другому, а любят за то, что человек рядом. За то, что тебе с ним комфортно, уютно, хочется возвращаться к нему домой… — Игорь невольно сопоставляет понятие Черышева о любви со своей ситуацией и понимает, что все, в принципе, сходиться, — Любят не за красивую оболочку, хотя, нужно признать, встречают обычно по ней… Но любят за поступки, за заботу о себе, я не знаю… — Денис замолкает, чувствую себя вновь неловко о том, что они говорят с Игорем о таких вещах. В конце концов он не эксперт в любви и он не понимает, чего Игорь ждёт от него, — В общем, что я хочу сказать… Мы любим сердцем, а не разумом, поэтому не важно, гей ты или не гей… — Денис вновь замолкает и пытается перевести все в шутку, — Хотя, нужно признать, я не немного обижен, что тебе нравятся мужчины и это не я! Денис комично надувает губы, изображая обиду, а Игорь, который все это время стоял как истукан, очарованный речью друга, отмирает и начинает смеяться, подходит ближе к Черышеву и шутливо шлепает его по попе, прежде чем пройти дальше к выходу из своего кабинета, обернувшись на удивленного друга, чтобы спросить: — Ну так что, на обед идём? — Артём удобно расположился на диване с Джеком, смотря очередную глупую комедию по телевизору, когда услышал шум в прихожей и, кинув взгляд на часы, немного удивился. Игорь обычно возвращается не раньше семи вечера, иногда даже и в восемь приходит, это, конечно, если он никого не убивает в эти дни, но сейчас время только пять часов и он уже дома. Артём не успевает ничего крикнуть и спросить, как Игорь уже оказывается в гостиной и устало садится на диван, прикрывая рукой глаза и тяжело вздыхает. Джек тут же кладёт свою голову на колени вернувшегося хозяина и счастливо машет хвостом так, что чуть не ударяет им бедного Тему. — Что-то произошло? — Артём обеспокоено смотрит на Игоря и пытается строить предположения по поводу того, почему он уже дома. Игорь убирает ладонь с лица и поворачивается к Теме, прежде чем слабо улыбнуться. — День тяжелый… — у Акинфеева, конечно, каждый день тяжелый, даже пару дней назад его день был гораздо более стрессовым, когда Кокорин чуть не облажался с целью и вернулся с пулей в ноге и бедному Марио снова пришлось вытаскивать пули, но сегодня день был морально тяжелым. Дневной разговор с Черышевым заставил работать его мозг так, что удивительно, что пар не пошёл. Конечно, он был прав в том, что ярлыки навешивать не стоит, но перед Игорем встала ещё одна проблема. Со своими чувствами, он, скорее всего, разобрался и даже принял то, что ему нравится Артём, но вот что чувствует к нему сам Тема только ему одному и понятно. Даже если опустить те факты, что Игорь намного старше его, да и то, что он социопат с очень расшатанной психикой, который убивает людей за деньги, Игорь просто не может найти ни одной причины за что его можно полюбить. Даже когда он только встретился с Катей, он не пережил столько ужасов, которые он прожил за последние лет семь восемь, что хватит на несколько жизней, и как бы он не пытался собрать себя по кусочкам, чтобы напоминать себя прежнего, у него ничего не выходило. Денис прав, что любят сердцем, вот только Игорь не может на все наплевать и прыгнуть в омут, поддавшись своим чувствам. В конце концов, он не хочет портить жизнь ещё мальчишке, связывая его с собой ещё сильнее. Акинфеев не дурак, он понимает, что хэппи энд и всякое такое это совсем не для него. Он удивлён, что дожил до нынешнего момента, но иллюзий о том, что он доживет до старости Игорь не строит. Он понимает, что возможно не завтра, может, даже и не через два года, но рано или поздно появится человек, который убьёт его и Игорь искренне не хочет, чтобы Артём в этот момент испытал все то, что сам Игорь испытал, когда Катю убили. Потому что он не может собрать кусочки своего разбитого сердца до сих пор, кошмары его мучают ещё больше, чем раньше и вся его жизнь до появления солнышка была не жизнью вообще, а просто жалким выживанием. — Как Саша? — Артём все это время внимательно смотрел на Игоря и не мог понять, почему он ещё более хмурый, чем обычно. Единственное заключение к которому он пришёл, возможно, Саша, о котором пару дней назад вскользь упоминал Игорь, может быть умер от осложнений после пулевого ранения, или что-нибудь в этом роде, потому что другой причине этой вселенской грусти и такого потерянного взгляда Артём не находит. — Что? — Игорь понимает, что все опять прослушал, пока витал в своих мыслях. Ему хотелось бы хотя бы на день, хотя бы на минуту сделать так, чтобы его мозг перестал работать и обдумывать все, как проблемы вселенского масштаба. — Тебе в костюме, наверное, не удобно, может, снимешь? — Игорь молчит, что ему без разницы, в костюме или нет, он так сросся со всеми своими строгими брюками, рубашками и пиджаками с удавочными галстуками, что чувствует себя абсолютно комфортно, но он все равно позволяет Теме снять с него пиджак и сам ослабляет узел на галстуке. Игорь закрывает глаза, мысленно считает до трёх и глубоко дышит так, как их учили, и открывает глаза, внимательно смотря на Артема. — Солнышко… — на автомате приобнимает Артема одной рукой, — Как прошёл твой день? Скажи мне, что ты позанимался сегодня, — Игорь расслабляется, когда вынуждает себя не думать о том, что чувствует к Артёму и просто забить на это, и полностью концентрируется на рассказе Темы. — Я… Я сделал русский и почитал что-то по литературе, но эта математика и физика! Я ничего не понимаю… — Артём смотрит виновато на Игоря, даже с неким страхом, что он заставляет мужчину разочароваться в себе. Ведь Игорь очень настаивал на том, чтобы Артём начал заниматься и вспоминал то, что когда то проходил, чтобы восстановиться в школе в следующем сентябре. Игорь даже сделал ему новые документы, Артём до сих пор не знает как, но вот уже несколько дней у него есть паспорт и куча других бумаг, назначений которых Тема и сам не понимал. Игорь смеётся, взъерошивает и без того взъерошенную прическу солнышка и улыбается. — Ничего страшного, солнышко, я помогу тебе, покажи, что не понимаешь, — Артём ярко улыбается, прямо так, что у Игоря привычно щемит в сердце, выпутывается из своеобразных объятий мужчины и бежит на кухню за горой книг, которые тоже Игорь ему купил, и прыгает обратно на диван. Игорь упорно не замечает восхищенных взглядов, на которые на него совсем беззастенчиво кидает Артём, как и не замечает того, что он в любой удобный и даже неудобный момент пытается оказаться как можно ближе к Игорю. Не замечает, как «случайно» вечно трогает его, как в рот заглядывает, пытаясь угодить, и как каждую ночь прижимается все ближе и ближе во сне. Артём и сам не понимает, почему себя так ведёт, но одно он знает точно, — вот так сидеть вместе рядом он готов вечность. И даже то, что они пытаются решить какое то очередное уравнение, которые Тема искренне всей душой ненавидит, совсем не омрачают данный момент. Артём искренне уверен, что ничего не сможет нарушить эту идиллию, вот только он, как всегда, ошибается. У Игоря звонит телефон и он сразу опять хмурится и строит недовольное лицо от того, что ему мешают. Он клянётся, что если этот звонок не вопрос жизни и смерти, то он убьёт человека, у которого хватило ума его тревожить, когда он проводит время с солнышком. Вот только увидев номер абонента, который ему звонит, Игорь хмурится ещё больше и понимает, что он в полной жопе. Пора возвращать долг. — Это произошло, когда Игорь ещё гнался за своими идеалами и потребностями в мести. Когда его отряд базировался на Северном Кавказе в начале 2010х годов. Они проводили специальные операции на территории Северного Кавказа в составе оперативно-боевых групп Центра специального назначения ФСБ России. На Игоря и его отряд велась самая настоящая охота, ведь на силовиков охотились с целью дестабилизировать обстановку в республике. Акинфееву и его отряду, как и в любой, «гражданской войне», как окрестили эту ситуацию многие иностранный СМИ, приходилось смиряться с тем, что их операции не ограничивались зачисткой боевиков, но и распространилось на гражданских. Именно из-за того, что Игорь участвовал в этих операция по зачистке гражданского населения, о которых никому ни в коем случае нельзя было узнать, правительство собственной страны решило их убрать, выдав их местонахождение боевикам, которые только и ждали «охоты». Но один из боевиков, который экстремистом то стал только потому, что в регионе была большая безработица и нерешённость социально-экономических проблем, что он просто «поплыл по течению» вместе со своими радикально настроенными друзьями, спас Акинфеева. Этого человека зовут — Аслан Каримович Рашидов и Игорь обязан ему жизнью, ведь он буквально вытащил его с того света, когда ему в перекрестном огне попало пару пуль в плечо и руку. Не сказать, что раны были сильно серьёзные, да и, к счастью и Игоря и Аслана, который нашёл его раненным, пытающимся скрыться в одном из кабинетов, находился он далеко от места, которые они планировали взорвать, так как там было большее скопление людей. Но шанс истечь кровью и потерять сознание был очень велик, Игорь понимал, что если он потеряет сознание, то он точно труп, потому что в живых никого не оставят. Игорь сразу понял, когда на них напали посреди ночи, что кто-то их сдал, кто-то их предал, вот только он не знал, что сделало это его же государство, на которое он чуть ли не молился и когда-то был готов отдать свою жизнь, не раздумывая. Но либо он оказался счастливчиков, либо , наоборот, неудачником, которому предстояло влачить жалкое существование, когда один из боевиков помог подняться истекающему кровью и еле что соображающему Игорю и спрятал его в одном из шкафов, еле успев закрыть дверь перед тем как другие боевики забежали в этот кабинет. — Аслан, здесь чисто? — Игорь пытался не дышать громко, хотя любой глоток воздуха ему и так давался с трудом, чтобы не выдать себя. Сердце бешено билось в грудной клетке от адреналина, быстрее обычного разгоняя кровь по организму, отчего кровь в плече хлынула с новой силой, что в глазах начало темнеть ещё сильнее. Акинфеев не понимал, почему один из боевиков вдруг помог ему, может, он чего то не понимает, ведь сам он убивал их по-несколько в день, даже не моргнув глазом. — Да, здесь никого нет, я только что проверил, — Аслан пытался говорить убедительно, чтобы его товарищи ни в коем случае не понял лжи, но им, казалось, было вообще не до Аслана, так как где-то недалеко послышались выстрелы перекрёстного огня и они побежали на помощь, оставив их товарища и Игоря снова одних. Игорь смутно помнит, как Аслан буквально на себе донёс его до машины и увёз куда-то, скорее всего, к себе домой. Как и не помнит того, кто вытаскивал ему пули из ран и зашивал их, но, очнувшись спустя неделю, он осознал, что теперь жизнью обязан одному из боевиков, которых он ненавидел всеми фибрами души. Единственное, что он помнит — это невыносимый запах крови, от которого Игоря ещё долго будет тошнить и окровавленные лица своих друзей и товарищей, которые успели погибнуть до того, как Игорь спасся. Если спросить Игоря, рад ли он своему спасению, то он с большей долей вероятности ответил бы, что предпочёл бы вернуться в тот день и умереть вместе со всеми, но вернуться в прошлое невозможно. Поэтому все, что остаётся в настоящем, — это долг, который Игорь должен оплатить за своё спасение. Он знал, что этот день рано или поздно настанет, просто он не надеялся, что так скоро. — — Ас-саляму Алейкум, Игорь, — серьезный тон Аслана сразу дал понять Акинфееву, что следующая «просьба», которую он должен будет выполнить, почти сто процентов будет непростым убийством. Игорь вышел из гостиной на кухню, чтобы солнышко, его малыш, которому не место в его мире, не дай бог, не услышал бы его разговор. — Ва-‘аляйкуму с-саля̄м, Аслан, — Акинфеев говорил как всегда спокойно, пытаясь не накручивать себя раньше времени и не злиться на тот факт, что в этот раз Аслан позвонил ему как никогда не вовремя. Даже пол года назад Игорь бы, скорее всего, был рад этому звонку и с радостью бы ринулся на суицидальную миссию, чтобы его страдания, наконец, прекратились. Вот только сейчас он не один, у него есть солнышко, которому он пообещал, что не будет напрасно рисковать жизнью, который каждый вечер ждёт его дома и провожает по утрам. Тема, в которого Игорь влюбился и отпускать так просто не намерен. — Как ты уже понял, я не просто поболтать звоню, — Аслан отчего то улыбался и говорил медленнее, чем обычно, отчего его и без того сильный акцент становился ещё сильнее, — Жду тебя в Грозном через пару дней, это не телефонный разговор. Адрес тот же, — Аслан сбрасывает так же неожиданно, как и весь этот звонок в целом, оставляя Игоря в полнейшей растерянности и прострации. Обеспокоенный Артём стоит в дверном проеме, облокачиваясь на стену, и уже открывает рот, чтобы спросить своё привычное «Все нормально?», но Игорь опережает его: — Солнышко… Мне нужно будет уехать в командировку ненадолго… — Артём тут же напрягается, уже представляя, какого рода эта командировка, — Не переживай, это не на долго, все будет хорошо… — Игорь не смотрит на него, предпочитая отвести взгляд на стену, что Тема сразу понимает, что Акинфеев лжёт. Он может искусно манипулировать кем угодно, внушать что угодно всяким незнакомцам, но Артём не дурак, он успел изучить все немногочисленные эмоции Игоря за те месяцы, что они знакомы. — Игорь, тебе обязательно ехать? — Артём звучит, скорее всего, как капризный ребёнок, но он не знает как остановить неизбежное, поэтому он не придумывает ничего лучше, чем спросить этот вопрос, на который и так прекрасно знает ответ. Акинфеев красноречиво молчит, незаметно с силой сжимая кулаки и подходит ближе к Теме, который тут же кидается ему на шею, сильно прижимаясь к Игорю в надежде, что если он его в буквальном смысле никуда не отпустит, то тот на самом деле никуда не уйдёт. Игорь немного расслабляется в ставших уже привычными объятиями, кладёт свои руки на талию мальчика, сильнее прижимая к себе в призрачной надежде, что все будет как раньше и что все это просто глупый сон, очередной кошмар, которые так часто ему сняться. Вот только мокрые глаза и бесконтрольная дрожь, которая бьет его солнышко, доказывает обратное. Вот и настал его хэппи энд, который отнюдь не хэппи, а просто энд.

Я не ангел У меня нет нимба Я отрезал свои крылья Заставил мать кричать Я твой самый мрачный сон   Они зовут меня дьявол В моем сердце пусто Они зовут меня дьявол Попробуй и искуси меня