Тайные желания

Порок растекается с алкоголем по организму и постепенно кружит голову, обостряет чувства. Чувства, когда похоть перерастает в животную страсть, в дикое безумие, в вожделение. И музыка такая дикая, и место подходящее. Закрытый элитный клуб для исполнения всех желаний. Руки, которые трогают, ласкают, бесцеремонно щипают, гладят, сжимают ягодицы. Запах дикой страсти и секса, аромат парфюма, знакомый, тонкий, и запах сигарет. Шастун, он тоже здесь, все видит. От осознания этого возбуждение накатывает с новой силой, и хоть глаза ничего не видят из-за тугой плотной повязки на лице, тело остро все чувствует как никогда прежде. С него сдирают рубашку, стягивают джинсы вместе с бельем. Руки невидимых партнеров лапают его за плечи, спину, грудь, живот. Кто-то сжимает соски, целует в шею и губы, кто-то трогает его ягодицы и член, мнет, ласкает, щиплет. Его тянут на себя несколько пар рук, каждый хочет завладеть им, дотронуться, заласкать, заставить кричать от боли и наслаждения. Сколько их? Наверное, около десятка. Да и важно ли это сейчас, когда он сам захотел прочувствовать их страсть и желание каждой клеточкой своего тела? Горячее дыхание обжигает кожу, в рот лезет чей-то язык, целует страстно, грубо, за волосы тянут другие руки. Он полностью без одежды, ощущает голые тела вокруг, которые прижимаются ближе, ощущает задом чей-то внушительный член, коротко стонет от мысли, что очень скоро он почувствует его в себе. Мужчины вокруг действуют немного грубо, тяжело дышат ему в ухо, словно звери, почуявшие добычу. Руки, много мужских рук, они повсюду, с жадностью изучают каждый сантиметр его тела, тянут вниз на колени. Впервые чей-то член толкается ему в рот, следом толкается второй, остальным он надрачивает сам, отстраниться не дают. Партнеры меняются: кто-то грубо трахает его в рот, кто-то надрачивает ему, он ощущает на своем члене холод металла. — Шаст, — острая догадка пронзает сознание, с губ слетает протяжный стон, но его хватают уже другие руки, заставляют подчиниться, делают больно. — Сука, — Арсений рвано выдыхает, кто-то хватает его за шею, и уже становится не до разговоров. Чей-то член, словно поршень, двигается у него в горле, не позволяя отстраниться, чужая смазка вместе со слюной стекает по подбородку, а кто-то отсасывает уже ему, грубо надрачивает, выкручивает руки за спиной. Его хватают за волосы, толкают от одного члена к другому, заставляя сосать, дрочить, заглатывать глубже. Руки повсюду, горячие тела, от всех ощущений разом хочется кричать. Скользкие от смазки чьи-то пальцы толкаются в тугое колечко мышц, один, второй, третий. Пальцы толкаются в рот, пальцы выкручивают соски. Три, четыре пальца грубо трахают его в зад, еще одна рука надрачивает ему. Его запястья вновь выкручивают за спиной, лишая сопротивления. Кто-то смеется, в нос ударяет запах дыма, его засасывают грубо и властно, мокрый язык толкается глубоко, сбивая дыхание, и вновь он узнает этого человека, но насладиться им сполна ему не дают. — А-а-а, — Попов надрывно стонет под действием вибратора, толкнувшегося ему в зад. От сильных вибраций тело дрожит и ноги подкашиваются, но упасть не дадут и кончить так скоро, судя по всему, тоже. Темноволосый мужчина в тугой повязке на глазах дрожит, выгибается в руках своих партнеров, ощущая их власть над ним целиком и полностью. Их руки по-прежнему везде, ласкают, щипают, терзают его тело. Поцелуи грубые, пьянящие, редкие, ласки похотливые, порывистые. Его резко опрокидывают животом на деревянную поверхность стола, распинают, пристегивая руки наручниками. В рот тут же толкается чей-то член, а по ягодицам кто-то бьет раз, другой, третий, затем толкается резко, глубоко, на всю длину. Арсений давится, задыхается, дергает скованными руками, спустя мгновение мычит, пошло оттопыривая зад навстречу невидимому партнеру, который с первых секунд берет очень высокий темп и с рыком вдалбливается в податливое тело. Очень скоро Арс чувствует второй член, который толкается к первому, скулит, пытается уйти от контакта, что-то бессвязно шепчет. Его бьют по щеке, он выгибается, когда его насаживают на два ствола сразу, задыхается. Боль и наслаждение сливаются в единое целое. Запах секса, пота, опасности, запах чужих тел, круговерть ощущений. Его грубо хватают за волосы, заставляют прогнуться, ощутить сзади другой член, больше и толще предыдущего. Арсений хрипло кричит и переходит на жалобный скулеж, когда два члена сразу вбивают его в деревянную поверхность стола. Партнеры меняются, их ласки грубые, страстные. Но ведь он хотел именно этого безумного, дикого, страстного секса, хотел подчиняться, хотел чувствовать свою беспомощность в руках своих партнеров, кайфовать от всех ощущений разом. Сумасшедшие мечты, желания должны осуществляться. Его собственный член истекает природной смазкой, она капает на пол, стекает по его ногам вместе с чужой. Горячее тело грубо прижимает его к столу, партнер толкается глубже, чаще, и член у него длинный, словно острие копья. Арсений чувствует горячую головку, которая скользит по его пояснице, кто-то царапает его бедра, кусает шею. — Еще, еще, — безумная страсть заставляет кричать, просить больше, чаще, глубже. Оргазм накрывает его с невероятной силой, тело выгибается, и он кончает не единожды, находясь под своим очередным партнером. Кто-то кончает ему в рот, заставляет проглотить все до последней капли, горячая сперма других попадает на лицо, грудь, живот. Волны оргазма одна за другой сотрясают тело, но опомниться ему не дают, переворачивают на спину. Арсений надрывно стонет, выгибается, упираясь затылком в деревянную поверхность стола, ощущая вокруг себя жар от тел десятка мужчин, которые дрочат около его лица, выплескивая на его тело свое семя. Одни отходят, их заменяют другие. — О Боже, — тихий всхлип, и Попов дергает запястьями в наручниках, выгибается до хруста позвонков, ощущая, как в его зад скользнул чей-то мокрый язык. Все тело дрожит оттого, насколько накалилась обстановка вокруг. Его новый партнер по ощущениям бородатый, мускулистый, но невероятно нежный. Раз за разом его язык толкается в растянутые стенки, вылизывает, толкается глубже. Он скулит, раз за разом выгибается, насаживаясь сильнее, дрожит от кайфа и страсти, срывается на крик и, кажется, снова кончает себе на живот от чужого языка в собственной заднице. Язык и несколько пальцев в растраханной дырочке толкаются глубже, рука на члене снова заставляет его затвердеть. Очередной партнер закидывает его ноги себе на плечи, сжимает ягодицы, толкается лишь на половину, двигается неспешно, а после все чаще и глубже, заставляя его хрипло стонать от наслаждения, кусая пересохшие губы. Вокруг гул голосов, тяжелое дыхание, шлепки чужого тела о его. Музыка, запах сигарет и алкоголя — все это кружит голову, смешивается воедино. — Тебе нравится, милый? — тихий родной шепот врывается в голову, щекочет своим дыханием мочку уха. — Ты ведь этого хотел? — Да-а, — Арсений на выдохе протяжно стонет, выгибаясь от очередного толчка своего очередного партнера, ластится под длинные пальцы, скользящие по его щеке, упивается длинным сладким поцелуем. Антон здесь, рядом, неслышной тенью возле своего мужчины наблюдает за тем, как Арсения Попова в буквальном смысле рвут на части около двадцати мужчин разной расы и телосложения, и каждый хочет выцепить лакомый кусок от лежащего перед ними брюнета, согласного на все. Антон видит в их глазах страсть, похоть и желание обладать. Видит, как их руки скользят по дрожащему телу, как тела сплетаются воедино, жарко, страстно, похотливо. Арсений мечется под тяжестью и натиском мужских тел и крепких членов, скулит от боли и наслаждения, ничего не видя, но осязая каждого. Антон сам дрожит от возбуждения, чувствуя и на своем торсе пару чужих рук. Чужое дыхание обжигает шею, ласкает его выпирающий член, но сейчас игра идет по другому сценарию, и Антону стоит огромных усилий, чтоб самому не поддаться искушению. Он наблюдает, ловя себя на том, что ласкает свое тело, и сам кончает не единожды от происходящего. Арсений хрипло стонет под очередным партнером, который, яростно рыча, вбивается в его рот. Кто-то трахает его тремя пальцами, интенсивно надрачивает, и он кричит, срывая голос, кончая себе на живот. Кажется, сил больше нет, Арсений протяжно стонет, когда партнеры меняются, один член сменяется другим, и каждый кончает в него, наполняя горячей липкой спермой, которая вытекает из его растраханной дырочки. Наручники отстегивают, кто-то шлепает его по заднице и что-то говорит, кто-то смеется. Руки мужчин исчезают все, кажется, кроме рук родного человека. Длинные пальцы скользят по его щеке, но сил отреагировать больше нет. — Спи, спи, — тихо шепчет Антон, медленно стягивая повязку с его глаз. В себя Арсений приходит спустя какой-то промежуток времени в огромном джакузи, наполненном теплой водой. Нежные длинные руки с изящными пальцами обнимают его, нежно смывая пену с растерзанного уставшего тела. Как он попал в номер люкс для посетителей клуба, вспоминается смутно. Кажется, ему помогли подняться, одеться, дойти до комнаты. — Привет, — Антон улыбается. Арсений этого не видит, но чувствует, устало положив голову парню на плечо. — Привет, — тихо произносит он и вновь прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями рук только одного человека. — Теперь твоя очередь рассказывать о своих желаниях, — произносит Попов, и губы светловолосого парня касаются виска мужчины. Арсений улыбается, нежась под ласками красивых рук. — Я тебе лучше покажу, — коротко произносит Антон, впиваясь страстным поцелуем в губы напротив. В этот момент раздается стук в дверь, и высокий парень нехотя отрывается от мужчины, а затем заворачивается в полотенце под его внимательным заинтересованным взглядом и шепчет: — Сейчас вернусь. Кажется, день и не думает заканчиваться, обещая исполнить все тайные желания, которые остаются слабыми фантазиями, если их так и не осуществить…