Говорить

— Вальбурга, послушай. У неё дрожат пальцы — это единственное, что её выдает. Вальбурга улыбается, издевательски так, мягко. — И что нового ты скажешь, милый? Она тычет в него сигаретой. Альфарду тоже хочется закурить и чего покрепче, но он и без того ничтожество в её глазах. Он переводит дыхание. Вальбурга закидывает руки на спинку дивана. И дым вновь скользит с её губ, помада не скрывает того, что они искусаны в кровь — её дурацкая привычка. — Молчишь? — она улыбается, и голос её так спокоен, словно бы всё нормально. И они просто общаются. Но ничего не нормально. — И что я должна услышать в твоём молчание, братец? Что я плохая мать? А ты пытался сделать как лучше, ведь Сириус умрёт с голоду, пока я, сука, жду его возвращения домой? Это, это, Альфард? Её лицо кривится. И она закуривает, но сигарета уже перегорела. Альфард не знает, что ей сказать. Чувствует себя хуже, чем когда был застукан на первом курсе во время отбоя. — Ты не права, Вэл. Я не… — Ну конечно. Я всегда не права. Зато ты герой. Она поднимается одним порывистым движением, и Альфарду едва удается ухватить её за руку. — Ради Мерлина, Вэл, я имел в виду не это. Она смотрит на него как на ничтожество. — Это уже неважно. Новая сигарета разгорается в её руках. И Альфарду не удаётся её остановить. Вальбурга усмехается, и губа у неё кровит. — Уходи. Вместо них с Сириусом на гобелене остаются только два прожжённых пятна. — Ты сделал всё, что мог. Альфард смотрит на неё отупело. Вальбурга докуривает. И чего-то покрепче ему не хватит. — Я думал, так будет лучше, Вэл.