Второй шанс на счастье

15 лет назад.

      На улице было тепло, даже жарко, но она вся дрожала. Со вчерашнего вечера Гермиона не находила себе места. Понимая, что не выдержит долгих ожиданий, если вдруг Драко пропустит завтрашнюю встречу, ведь они никогда их не обговаривали, она впервые решилась послать ему вечером сову с письмом. Ей нужно было в срочном порядке лично встретиться с ним и поговорить на тему, которая не требовала отлагательств. Пока она шла сюда – трижды чуть не споткнулась на ровном месте, и её едва не сбил с ног один из магов на метле. Гермиона едва ли смотрела под ноги, как и обращала внимание на то, что было вокруг. Всё, что занимало её, и на чём она была сосредоточена, так это на недавней новости, которую она с трудом могла принять и переварить… Ведь она казалась Гермионе невозможной, совершенно невероятной и нереальной! А о том, как воспримет её Драко, Гермиона не решалась даже помыслить. Ей было страшно, но отмалчиваться не имело смысла. Как бы ужасно всё это ни было, и насколько бы плохо не завершился их разговор, молчать она не собиралась. Это была проблема их двоих, и решать, что делать дальше, им также следовало совместно. Даже побег Драко и её дальнейшее пожизненное игнорирование, чего Гермиона не исключала, скорее даже ставила на передовое место в развязке этой ситуации, также стал бы для неё многозначительным ответом и чётко обозначенной позицией с его стороны. Уже потому она шла сюда, точно зная, что поступит совершенно верно, поставив его в известность о внезапных, но очень важных переменах в их жизни.       Сосредоточившись на своих переживаниях, Гермиона даже не заметила, как он подошёл и опустился на скамейку рядом с ней. На губах Драко играла улыбка, а в руках он держал ту самую записку. – «Драко, мне неловко писать тебе, но хотелось бы знать, придёшь ли ты завтра в парк? Даже если ты не планировал этого, пожалуйста, появись к двум часам дня на нашем месте. Для меня это очень важно», – озвучил он её послание, на которое, тем не менее, так и не прислал ответа. – Уже наизусть его выучил? – Гермиона потянулась, чтобы забрать письмо, но Драко отставил руку, в которой держал его, в сторону, чтобы она не смогла осуществить задумку. – Как видишь, успел. Не в первый раз ведь зачитывал его, пока изучал твой почерк, – заулыбавшись ещё сильнее, ответил ей Драко, явно находившийся в игривом настроении. Воспользовавшись моментом, он притянул Гермиону к себе и крепко поцеловал в губы. На мгновение она растаяла, позволив ему целовать себя, прижимать к себе. Было в нём что-то такое, что заставляло её поддаваться и уступать ему, даже замирать от его уверенного упорства.       К этому моменту, за каких-то полтора месяца возникшего между ними дружеского, а затем и более близкого общения, она сама не заметила, как начала стремительного влюбляться в того, кого, кажется, ещё совсем недавно считала своим закоренелым недругом. Теперь же для неё всё было по-другому, хотя никому, даже самым близким друзьям, Гермиона не смела ни то что признаться, но даже обмолвиться, с кем теперь проводила все свои дни… Кого подпустила к себе и позволила стать своим первым мужчиной, о чём, как он и пообещал, по сей день не пожалела. Драко никуда не сбежал от неё, он всё также постоянно, почти ежедневно приходил на их уединённые встречи. Но, хотя они и были вроде бы вместе, ни он, ни она так ни разу не заговорили о том, что происходило между ними и стали ли они настоящей парой. Однако сегодня этот спорный момент должен был разрешиться сам собой.       Гермиона целовала его не менее горячо, но в то же время по сей день немного робко. Она не могла не заметить, что Драко это нравилось и только подначивало подтолкнуть её к большему. Также и сейчас: отложив письмо в сторону, Драко вдруг притянул её сильнее и, неожиданно обхватив за талию, усадил на колени лицом к себе, после чего, продолжая целовать, стал поглаживать руками за бёдра. – Ты с ума сошёл? – поспешно прервала их поцелуй Гермиона и, тяжело дыша, принялась пугливо озираться по сторонам. – Здесь же люди прогуливаются! Бесстыдник ты! – пожурила она его, но в то же время и сама заулыбалась. – Но сейчас их нет. Здесь только мы с тобой. Не сомневайся, я сначала убедился в этом, а лишь после… – Даже не сомневаюсь, – прервала она его весьма убедительную на первый взгляд речь. – Нисколько, потому как точно знаю, что этого не было. Ты даже внимания не обратил на окружающую нас местность, плут такой! – негромко рассмеялась она. Драко развеселился не меньше и уже вскоре, не спеша отпускать с себя, ещё раз быстро, но пылко поцеловал. Наконец Гермиона опустилась на скамейку и, прикусив нижнюю губу, задумчиво посмотрела на него, в то время как взгляд её после такого сближения сделался слегка томным. – Вот теперь «привет», – со смешком запоздало поприветствовал её Драко. Гермиона тихо ответила ему тем же. Около минуты они смотрели друг на друга, в то время как Гермиона совсем неудачно пыталась скрыть смущённую улыбку. – Что же за обстоятельства такие вынуди тебя вдруг написать мне? Я, признаться, не на шутку удивился, когда твоя сова настойчиво забарабанила в моё окно.       От такого вопроса Гермиона довольно быстро посерьёзнела и сделалась угрюмой. Это насторожило Драко. – Только не говори, что… решила сбежать от меня к Уизли! – нахмурившись, вдруг высказал вслух неприятное для себя предположение Драко. Гермиону такой вариант даже поразил, ведь о примирении с Роном не шло и речи. Её глаза моментально расширились. – Что? Н… нет, – она качнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Вплоть до прихода Драко она была сосредоточена только на их проблеме, с его появлением – лишь на своём отношении к нему… А теперь и на своих несостоявшихся отношениях с Роном Уизли, которые, к её огорчению, завершились быстрее, чем успели начаться. Но на данный момент, когда Драко был рядом и постоянно подогревал внезапно возникшие у неё чувства, ни о каких прежних отношениях, как и о других парнях, Гермиона уже не вспоминала. Даже для неё самой было огромной дикостью, что она так неожиданно вдруг стала влюбляться в этого человека. И как только этот прохвост умудрился вскружить ей голову? Да и чем? Слащавой мордашкой? Харизмой? Напористостью? Так или иначе, она точно знала, что больше не была равнодушна к чёртовому Драко Малфою! – А что тогда? Уезжаешь куда-то? – снова заговорил он. – Вот зачем предполагать плохое? – слегка возмутилась Гермиона, нахмурив брови. – Ну простите, но хорошее на ум как-то не приходит, – честно признался Драко, не переставая смотреть в её глаза. Он расселся на скамейке с удобством, примостив на неё с обеих сторон свои руки. И лишь сейчас заметил, насколько близко к нему теперь лежала ладонь также упершейся в скамейку Гермионы. Пару секунд задумчиво побарабанив пальцами по дереву, он накрыл её ладонь своей, в некой мере поддерживая и подбадривая Гермиону. Она опустила глаза на их переплетенные кисти рук. И снова он, можно сказать, был нежен с ней и проявлял такую неожиданную, но необходимую ей заботу. – Что случилось? Не тяни время – ожидание неприятно! Лучше говори, как есть, в противном случае могу высказать ещё уйму всевозможных глупостей. – Лучше позволь взять эту роль на себя, – несмело проговорила Гермиона и на мгновение вся сжалась. Это не ускользнуло от внимания Драко, продолжавшего теряться в догадках. Впервые их разговор был таким до неприятного загадочным, что несколько злило его. – Да что, мантикора тебя раздери, случилось-то?.. – вдруг затараторил он, не сдержав себя и в некой мере выплеснув в этой фразе раздражение. Но Гермиона тут же заговорила, окончательно введя его в состояние ступора своим ответом: – Я беременна!       Драко поначалу умолк, глядя на неё и даже не моргая. Эта новость за считанные мгновения ввела его в состояние настоящего оцепенения. И хотя, втайне от Гермионы, именно этого он и добивался, всё равно Драко был по-настоящему шокирован и даже в некой мере испуган. Ему было всего восемнадцать, а речь вдруг зашла об отцовстве… Даже у его собственных родителей он появился намного позднее, никак не сразу после окончания школы. Его же судьба была совершенно иной, и план отца, нужно признать, действовал безотказно. Львиную долю того, что от него требовалось, он уже выполнил, приближая всё к тому, чтобы вскоре сделать Гермиону Грейнджер окончательно и бесповоротно своей. Сейчас же ему было необходимо отыграть как следует, но вместо того, чтобы взять себя в руки и снова стать завидным актером, чью игру этому миру не суждено было увидеть, он по-настоящему растерялся, так ещё и ощутил, насколько участилось сердцебиение. Что ж, выражать искреннее удивление и страх перед Гермионой ему точно больше не было нужды: всё это после объявления о своем положении она теперь смело могла разглядеть в его потерянном взгляде.       Всё, помимо желания моментально подняться и ринуться прочь.

2013 год.

      Гермиона вышла из ванной комнаты и прошла к высокому зеркалу, длина которого достигала человеческого роста. Она старательно не смотрела в сторону кровати, где, будучи полностью обнажённым и не потрудившись даже накрыться одеялом, спал её бывший супруг. Она покинула его совсем недавно, тогда как прежде, проснувшись около двадцати минут назад, какое-то время лежала и не решалась пошевелиться. Драко обнимал её во сне и прижимал к себе. В такой позе они и проспали всю ночь. А о том, как прошёл их вечер, она не решалась даже помыслить…       Признаваться себе в этом было отчасти страшно, но эта ночь стала для Гермионы предсказуемой развязкой их незапланированного сближения. Где-то в подсознании она чувствовала, что не сможет устоять перед Драко, если он проявит настойчивость и завлечет её в плен страсти. Он предал её, долгие месяцы спал с другой, а она так просто и легко поддалась ему, когда ему того захотелось, и снова оказалась с ним в одной постели… Ей было стыдно перед собой: создавалось впечатление, словно она ни во что себя не ставит, раз с такой легкостью подарила себя этому изменщику и, пусть всего на одну ночь, вернулась к нему. Упершись руками на стоявший вблизи комод, Гермиона стала всматриваться в своё отражение, но на деле была настолько погружена в свои тягостные раздумья, что не видела перед собой совершенно ничего. Эта ночь явно была лишней, она только всё усложнила для них двоих, тогда как им следовало учиться выстраивать свои отношения в дружеском ключе. Но теперь Гермионе сложно было представить, как она будет смотреть ему в глаза, а также на собственное отражение, когда снова будет лгать себе, что всей душой ненавидит Драко Малфоя…       Но так ли это было на самом деле?       Не успела Гермиона вспомнить про него, как Драко заворочался на кровати. Издав страдальческий стон не выспавшегося человека, он открыл глаза, и Гермиона кожей почувствовала на себе его внимательный, изучающий взгляд. – Так это всё-таки не сон, – произнес Драко и приподнялся на локтях, рассматривая её. Гермиона не спешила оборачиваться. Теперь она была ещё сильней разочарована тем, как всё складывалось. Гораздо проще было бы незаметно улизнуть из мэнора, а на последующих встречах создавать видимость, что между ними ничего не произошло, а если вдруг что-то и было, то это происшествие не стоит того, чтобы заострять на нём внимание. Но планы Гермионы стремительно рухнули, когда Драко проснулся, и они снова оказались наедине. Её сердце бешено стучало, руки дрожали, а в горле мгновенно пересохло. Пожалуй, даже раньше, когда их отношения только начинались, она не испытывала перед уединением с Драко Малфоем столько напряжения, сколько испытала сейчас. – Полагаешь, такое может присниться? – негромко проговорила она, почувствовав, как в жилах вскипает кровь. Правда, на кого она больше злилась: на себя или на него – Гермиона не могла сказать наверняка. – Всякое может. Во сне фантазия и не так играет, – Драко негромко рассмеялся, и Гермионе от его позитивного настроя сделалось ещё паршивей. У него теперь было приподнятое настроение, ему эта ночь ничего не стоила, в то время как она не находила себе места. – Знаешь, мужские рубашки, небрежно накинутые на обнаженное тело, тебе к лицу, – заметил он, окинув взглядом её силуэт, облачённый в его вещицу. – Просто прихватила первое, что попалось под руку, – оправдалась Гермиона, пожурив себя ещё и за то, что не переоделась сразу в ванной, а вернулась в его рубашке в спальню. Эта мелочь придавала ситуации, пожалуй, ещё больше пикантности, а Гермионе этого совершенно не хотелось. – И вообще, мне пора уходить. Дети не видели меня всю ночь, так ещё и на работу нужно бежать, – добавила она, но пока не сдвинулась с места, всё-таки подняв виноватый взгляд на собственное отражение в зеркале. – Работа, работа и ещё раз работа! Ты уже живешь ею, ничего больше вокруг себя порой не замечаешь, – раздражённо выругался вдруг Драко и сел на кровати, продолжая наблюдать за ней. – Хорошо, выражусь иначе: находиться здесь я больше не горю желанием! – прямо сказала Гермиона, упрямо всматриваясь в собственное отражение. – Ты и вечером не желала приходить сюда, но это не сыграло большой роли в том, что произошло между нами по прибытию в мэнор. Что изменилось сейчас? Что встревожило тебя или вызвало нежелание видеть собственную спальню? – поинтересовался Драко, не спеша подниматься, хотя больше всего ему хотелось повторить всё то, чему суждено было произойти между ними прошлым вечером. Гермиона не спешила с ответом, ведь для неё он был совсем непростым. Более того, он выдавал её страхи и слабости, но отмалчиваться она не стала: – Я не буду устраивать долгих объяснений, а отвечу тебе вопросом на вопрос: скольких? – Как тебя понять? – нахмурился Драко, у которого одно это слово вызвало недоумение. – Скольких ты уже успел привести в дом и завалить на этой постели, прежде чем зазвал меня сюда? Полагаешь, после твоих выходок я могу хотеть находиться зде… – начала она, но Драко перебил её, резко и категорично заявив: – Ни одной!.. Ни одной, Гермиона! Можешь до скончания века не верить мне, но в этой спальне не было и не будет никакой другой женщины. Это наша комната, и я по сей день, как глупый мальчишка, продолжаю надеяться, что ты одумаешься и вернешься домой. В свой дом, прошу заметить. – Слишком уж красиво повествуешь, фальшь чувствуется с первых же слов, – прохрипела она в ответ, но тут позади раздался скрип кровати и едва слышные, приближающиеся шаги. – Хреновый из тебя эксперт в области лжи, дорогая, – сказал Драко и притянул её к себе. Отбросив длинные волосы Гермионы ей на спину, он стал покрывать поцелуями шею. Гермиона распрямилась, в душе её бушевала настоящая буря из эмоций разных мастей. Но отбиваться или выбегать прочь из комнаты она не собиралась: после вчерашнего это было бы неуместно. – Уж лучше так, чем слепо верить тебе, – проговорила она, когда Драко мягко развернул её лицо к себе. – А ты попробуй! – томно произнес он и поцеловал её в губы. Не прошло мгновения, как он обнял её за талию, а его руки стали скользить вдоль её живота.       Минута-другая…       Он не отпускал её, дал волю своим желаниям. Гермиона не была активной, но было видно, что и ей хоть на какую-то долю нравилось происходящее, как и было приятно такое сближение с ним – слишком привычным для неё человеком. Хотелось, подобно маленькой девочке, заплакать. Её разум неустанно твердил, что это лишнее, и им с Драко этого не нужно. Более того, так нельзя, недопустимо, особенно теперь, когда она со всей категоричностью ставила жирную точку в их истории. Но разве Драко был согласен с её планами? Он не просто не отпускал её: он манил и ласкал в ответ, давал почувствовать и во всей красе вспомнить, как хорошо им некогда было вместе. Пуговицы на рубашке не были застегнуты, и уже вскоре он оголил тело Гермионы, и ладони нежно накрыли полушария её груди. Драко совсем легонько наминал её, играл с сосками, но тем самым распалял Гермиону ещё сильнее. Они простояли так какое-то время, но потом его левая рука скользнула вдоль её живота, ещё ниже, и через ткань трусиков принялась откровенно изводить Гермиону. – Остановись! Мне нужно бежать… У меня сегодня встреча с важным клиентом, – запротестовала Гермиона, прервав поцелуй. Зажмурив глаза и закусив от удовольствия нижнюю губу, она уткнулась носом в шею Драко. От её взгляда не ускользнуло, что на его губах заиграла шаловливая улыбка. Он всё также ласкал низ её живота, причём очень нежно и уверенно. – Если бы твоя встреча была рано утром, ты бы уже из окна без раздумий выпрыгнула, но не находилась бы здесь! – ответил на это Драко, не переставая ласкать её и покрывать невесомыми поцелуями уже её лицо. – Она позднее, но мне необходимо будет подготовиться, – прохрипела в ответ Гермиона. Она дрожала от удовольствия, особенно когда рука Драко скользнула в её трусики, и он начал беспрепятственно распалять её тело. – Ты всё ещё успеешь. Не сомневаюсь даже, что с присущим тебе перфекционизмом, ты подготовилась ещё вчера, – сказал ей тогда Драко, с немалым удовольствием услышав, как с её губ сорвался звонкий стон. – Знали бы наши дети, чем мы здесь занимаемся – кривили бы губы и откровенно фыркали от одной мысли, что между их родителями всё ещё возможно сближение. Для них мы уже – старые, занудные родители, даже с учетом того, что нам всего по тридцать лет, – негромко посмеялся Драко, сосредоточившись на ощущениях, которые она получала благодаря его шальным рукам. – Дети… Драко, остановись! Мне нужно домой, их нужно хотя бы накормить! – неожиданно попытавшись с ещё большим, нежели прежде, усердием отстранить его от себя, словно очнулась от невероятно сладостного и нереального сна Гермиона. – Не ищи повода сбежать от меня. Сейчас это не прокатит! – сказал тогда Драко и, пытаясь удержать её на месте, несильно прикусил мочку уха, а параллельно с тем стянул с неё трусики, скользнувшие вниз по ногам. – А что до детей – они уже взрослые и сами смело тебя накормят, как только вернешься к ним. – Да что же ты творишь! – тщетно попытавшись запретить себе чувствовать вызванное его действиями возбуждение, с легкой злостью проговорила Гермиона. Нужно было прийти в себя, отстранить его, уйти и как можно скорее, пока она снова не совершила непоправимую ошибку! Пока они снова не дошли до главного, и ей не стало хорошо с ним, слишком хорошо, как это было раньше… Воспоминания сейчас были её главным врагом, а именно на них Драко и играл. – Остановись уже! Мы разведены и теперь – чужие друг другу люди. Если ты забыл, то, позволь напомнить, ты давно потерял ко мне интерес. Ну так не пытайся… Ах! – не сдержалась она, когда его палец скользнул вдоль её лона, прорываясь к заветному бугорку. – Не пытайся переиграть! По хорошему счету, я вообще не понимаю, зачем теперь нужна тебе, для чего ты тащишь меня, если уж не в свою жизнь, так в свою койку! Тем более что ты сам решил отдать предпочтение другой, в интимном плане она тебя явно больше заинтересовала.       Гермиона произнесла это намеренно, поняв, что только так, надавив на больное и указав на его ошибки, сможет достучаться до его разума, а также подавит собственные чувства. Её план сработал, и Драко в мгновение ока отпустил её и сделал шаг назад. Гермиона поспешно упёрлась руками в комод, едва не упав, стоило сладостной иллюзии раствориться, а его рукам – прекратить поддерживать её. Гермиона тяжело дышала, он – тоже. Она медленно повернулась. Драко стоял всего в метре от неё, но лицо его теперь было кислым. Более того, в нём можно было разглядеть разочарование, но в то же время – непонятную ей решимость. – Зачем всё это? Вот зачем, если ты в любом случае хотел новизны! Это брак тебе наскучил. Ну так зачем удерживать то, в чем больше не нуждаешься?! – хрипло проговорила Гермиона, запахнув рубашку. Её длины как раз хватило, чтобы даже без трусиков скрыть от его глаз своё тело. Но Драко оно сейчас не интересовало, он смотрел только в глаза бывшей супруги. – Не исключаю, что тебя может страшить новая жизнь взамен старой, размеренной и привычной, но, если трезво смотреть на ситуацию – ни тебе, ни мне этого больше не нужно. Случилось и случилось, то что произошло этой ночью, но теперь каждый должен забыть про это и идти своей дорогой. – Да как же ты не поймёшь? Не понимаешь сейчас, не видела этого прежде, когда я долгое время терзался от нехватки тебя рядом, с трудом выносил, что ты постоянно была где угодно, но только не со мной! Ты обвиняешь меня в измене, но сама же прежде покинула меня. Только, если я был с другой, то ты – всё время со своей работой. Ты жила ею, ты отдалилась, насколько только могла, от семьи, но в особенности – от меня! – Не говори глупостей! Хватит уже этого! – Гермиона попыталась проигнорировать его и пройти мимо, но Драко, применив немного, но отнюдь не грубой силы, за считанные секунды резво притянул её к себе и снова страстно впился в её губы. Прижав Гермиону к стене, он приподнял её на руках, заставив обвить его ногами. – Глупая! Какая же ты, несмотря на острый ум, бываешь слепая! Как можешь не видеть очевидного? – отчаянно прошептал он ей в губы, снова распахнув от вещицы её тело и начав ласкать руками бёдра. – Я прожил с тобой пятнадцать лет, но по сей день не потерял к тебе интерес. В последние годы я только и делал, что мечтал, чтобы ты поскорее отошла от не лучшего периода в своей жизни, перестала отталкивать меня, игнорировать мои попытки приободрить тебя, наладить наши отношения, воссоздать в них романтику. Но ты не видела этого, не хотела даже смотреть в мою сторону. Ты по-прежнему желанна мной, я хочу тебя и хочу быть с тобой. Я хочу тебя, Гермиона! Только тебя одну! – Ложь! – Нет.       И снова были поцелуи, но уже жаркие, требовательные. Теперь Драко действовал резко, категорически не желая отпускать её, позволять ей уходить и сосредотачиваться на том, в чём она была в корне неправа. Он сорвал с её плеч рубашку, подхватил её на руки, в то время как она обвивала его ногами, и отнёс на кровать. Уложив Гермиону на подушки, Драко устроился на ней сверху и, удерживаясь на локтях, сосредоточился на их поцелуе. – Драко!.. – отвернув лицо, она уперлась руками в его грудь. – Гермиона, прекращай это! Прекращай отталкивать меня. Мы прожили с тобой пятнадцать лет, ты родила мне двоих детей, но осталась всё такой же красивой, соблазнительной, сексуальной. Ты шикарная женщина, и я буду сущим идиотом, если позволю тебе уйти. Ты моя, я хочу тебя и никуда не отпущу! – Я не твоя. Больше не твоя, – едва слышно проговорила Гермиона. Её глаза заблестели от слёз, и от внимания Драко это не ускользнуло. – Чего ты боишься? Почему даже шанса мне не даёшь? Боишься осуждения со стороны, что вернёшься к нерадивому мужу? Так о моих грехах знаем только мы с тобой – никто больше, даже в стенах моей компании! Или опасаешься, что я снова причиню тебе боль? – горячо шептал он, неустанно покрывая поцелуями её лицо. Но затем Драко слегка отстранился и, мягко повернув её за подбородок к себе, прямо спросил: – Чего ты боишься, родная? – Всего и сразу, – честно призналась она. Он вновь припал к её губам, но этот поцелуй был совсем легким, утешительным. Сегодня Драко был нежен с ней, как никогда.       Пять ли, десять минут прошло… Гермиона больше не пыталась вырваться, даже приобняла его; Драко тоже не отстранялся, не прерывался и никуда не спешил. Только когда она успокоилась, и предательские слёзы исчезли, Драко сделал их поцелуй более глубоким и пылким, а его руки продолжили возбуждать её, пытаться всячески удержать рядом. – Тебе будет хорошо со мной, и об этом разе ты не пожалеешь! – уверенно проговорил он ей в губы и стал целовать её шею, грудь, живот, неспешно, но стремительно спускаясь всё ниже. Под конец он развёл её ноги в стороны, и когда его горячий язык коснулся её лона, с губ Гермионы сорвался громкий стон…

* * *

      Когда Гермиона открыла глаза, то обнаружила, что снова крепко заснула, как и сам Драко. Она лежала почти на нём, обнимая его за торс и уткнувшись носом в его подбородок. А Драко, лицо которого было повернуто в её сторону, приобнимал её той рукой, на плече которой она устроилась. Гермиона пару раз медленно моргнула и шумно выдохнула. Это повторилось, они снова были вместе, и она отдалась ему!.. В который раз она убедилась, что, несмотря на горькие пережитки последних месяцев, притяжение между ними никуда не делось, и её тянуло к нему, хотя теперь Драко приходилось прилагать усилия, чтобы заставить её остаться с ним наедине и подпустить к себе. Так или иначе, в который раз подряд она убедилась, что встречаться вчера им никак не следовало… Драко сыграл на её чувствах, хотя нельзя было не увидеть, что и сам он страдал: вчерашний день дался ему непросто. Однако если отбросить все мысли о том, какими путями они дошли до главного, не было смысла врать себе, что ей не было с ним хорошо. Было… Очень! Вопреки тому, что порой хотелось горько плакать. Утром Драко вовсе занялся с ней любовью дважды, и они несколько раз меняли позы. Всё было, как раньше, словно ничего плохого и судьбоносного между ними не произошло. Ей тоже этого хотелось. В отличие от мужа-изменника, никого, кроме него, у неё никогда не было, и все последние месяцы Гермиона была одна. Что уж говорить, она была разбита и подавлена, и ни о каких других мужчинах для неё речи идти не могло. На Патрика Донелли она также не обратила бы ровным счетом никакого внимания, если бы он не настоял на встречах с ним. Но заходить с ним дальше посиделок в кафе она не хотела, да и не была готова к такому. Она вообще не была готова никого подпускать к себе в ближайшее время: Гермиона тяжело переживала развод, только старалась никому этого не показывать. И вот Драко ворвался в её жизнь, разбил к чертям все её планы обходить его стороной, заставил вспомнить и почувствовать, насколько хорошо им было прежде, что она – его женщина, и только его. Не растопчи он её чувства и безоговорочную преданность своей изменой, Гермиона никогда бы не взялась оспаривать его права на неё, ведь, в конце концов, никто не гнал её насильно под венец. Она сама вышла за него замуж, сама согласилась до конца своих дней быть его законной женой, и была бы… Если бы только он не предал её!       Драко медленно открыл глаза и посмотрел на неё. Гермиона была совсем рядом, была сейчас его, и он не мог не залюбоваться моментом. Её лицо было слегка заспанным, волосы – немного растрепанными, но сейчас она была как никогда красива. Особенно в ту минуту, когда, откинув всякие сомнения, хотя бы легонько улыбнулась ему. – Привет! – неловко проговорила она, словно не зная, как теперь вести себя с ним. – Привет, родная, – ответил Драко и, ещё сильней притянув к себе, нежно поцеловал. – Вот по таким пробуждениям я и скучал: когда ты рядом, и мы оба счастливы. – Врешь ведь, – тихо ответила Гермиона, но улыбка её стала шире. – Вопреки твоим нехорошим подозрениям, не вру! – возразил он и погладил её по волосам. Драко любовался ею, и Гермиона не могла этого не заметить. – Красивая ты. Раньше, особенно лет десять назад, считал, что только симпатичная, но ошибся: ты именно красивая. А с годами стала ещё ярче, раскрыла все свои лучшие стороны, расцвела. – Это так ты меня покорить пытаешься? – вскинула она брови, проговорив это полушутливо-полувзыскательно. – Не без этого. Но это совсем не означает, что я приукрашиваю действительность, – ответил Драко и взял её руку, которая по сей час покоилась на его груди, в свою. Гермиона опустила глаза на их ладони, и тут её взгляд упал на зашторенное окно, из-за которого немного пробивалось солнце. Судя по тому, как ярко оно светило, стремительно приближался полдень – ошибиться в этом было невозможно… Однако часы на прикроватной тумбочке, на которые Гермиона прежде ориентировалась, показывали всего девять утра. – Вот же чёрт! Ты специально перевел часы? – за считанные секунды вскочив с постели и бросившись к окну, разозлено проговорила она. Драко ошарашено смотрел за её действиями, не понимая, что на неё нашло, и что стало причиной её гнева. Гермиона распахнула занавески, и яркий свет заполонил комнату. – Я ничего не переводил, время на них стало сбиваться в последние несколько дней. Я сегодня не спешу в офис, меня будут ждать там только после полудня, потому и не акцентировал на времени внимания, – поспешил опровергнуть её предположение Драко. – Да, но я тебе говорила ещё утром, что спешу, – обернувшись к нему, выругалась Гермиона и стала поспешно подхватывать с пола свои вещи. Ни о каком душе и неспешных сборах в стенах мэнора речи теперь не шло, ей нужно было как можно скорее попасть домой, а затем и в офис. – У меня крупный клиент, важный итальянский политик, недавно приехавший в нашу страну. Ни одного подобного ему клиента у меня прежде не было! Работа с ним невероятным образом расширила бы для меня горизонты. А теперь я не просто задерживаюсь на встречу с ним, а катастрофически опаздываю и смело могу его упустить! – продолжала ругаться она, натягивая на себя сарафан и на ходу приглаживая руками волосы. – А ты меня подвёл, мантикора тебя раздери! Неужели нельзя было предупредить, что я неверно ориентируюсь на время, ведь я-то полагала, что мы проснулись совсем рано, а сейчас не больше девяти часов утра! Драко, ты всё испортил! Снова! – прокричала она под конец и пулей вылетела из спальни. – Святой Мерлин, да что ж такое! – выругался Драко и откинулся назад на подушки. Такого поворота событий он никак не мог ожидать…       Гермиона прямиком из зала мэнора трансгрессировала к своему дому. Затем, преодолев зачарованную от чужаков входную дверь, переместилась с первого этажа на восьмой, и уже вскоре оказалась у себя. Элизабет и Адриан сидели в гостиной, занимались каждый своим делом, но было видно, что они ждали её возвращения. – Всем доброе утро. Мне некогда, сейчас убегу на работу. Элизабет, пожалуйста, наведи мне крепкого чая! Перекушу я уже в офисе и то в свой обеденный перерыв, – пронесшись в свою комнату мимо них, налету сообщила Гермиона и уже вскоре пропала из поля зрения. Прихватив из шкафа выходной брючный костюм, один из лучших, что был у неё, Гермиона поспешила в душевую, снова пулей промчавшись мимо растерянно глядящих ей вслед домочадцев. Когда она вернулась спустя каких-то пять минут в свою спальню, Элизабет и Адриан вошли к ней, а в руках дочери был поднос с горячим чаем. – Лиззи, спасибо! Дорогие мои, покушайте что-нибудь, соберите себе завтрак сами. Я сегодня ничего не успеваю, – сказала им Гермиона и, быстро выпив чай, принялась при помощи нехитрого заклятия приводить в порядок по-прежнему несколько растрепанные волосы. Выглядела она для той, что должна была попасть на деловую встречу с важной персоной, не лучшим образом, да и сама была вся на нервах и сильно переживала из-за того, что абсолютно ничего не успевала. Угораздило же её настолько задержаться в постели мужа! Даже звучала эта мысль несуразно, коряво и как-то абсурдно. – Не переживай за нас, мы уже покушали, и на ужин тоже накроем стол. Даже сами кое-что приготовили. Кстати, вполне неплохо получилось, – сообщила ей Элизабет, с грустью глядя на мать. Но Гермиона, сильно спеша, не обратила внимания, что дети были как никогда грустны и растеряны. Вернув дочери чашку, она только поцеловала её в лоб и быстро проговорила: – Умнички! Обещаю, вечером исправлюсь и наготовлю вам вкуснейших блюд. Лучшее из того, что у меня выходит, – сказав это, Гермиона поспешно достала косметичку и принялась приводить себя в божеский вид. Однако Элизабет и Адриан никуда не спешили уходить. Они переглянулись между собой, раздосадовано наблюдая за матерью. Лишь тогда Гермионе бросилось в глаза их настроение. – Я очень спешу. Пожалуйста, если вы хотите что-то сказать мне – побыстрее! – попросила она, быстро нанося макияж, однако делая это очень умело и не допуская ошибок. – Мама… – начала Элизабет, но замялась. Потупив голову, она продолжила. Говорить ей было тяжело. – Мы знаем, что не вправе лезть в твою личную жизнь, это будет неправильно. Но ты впервые провела ночь вне дома… – Скоро нам стоит ожидать встречи с каким-нибудь твоим ухажером, который должен будет заменить нам отца? – несмело, даже с опаской озвучил главное Адриан. Гермиона, несмотря на спешку, остановилась и поражённо посмотрела на них. Только сейчас она поняла, как сильно они переживали от одной мысли, что она решила так скоро заменить в своей жизни их отца, Драко Малфоя. – Я ночевала не дома, но это не то, что вы подумали, – мягко сказала им Гермиона и вернулась к нанесению дневного макияжа. – И всё же, по всей видимости, именно то, – едва слышно проговорила Элизабет, что несколько разозлило Гермиону, но злилась она лишь на сложившуюся ситуацию. Отложив в сторону карандаш для глаз, она покачала головой. И впрямь, как же эта ночь с Драко всё усложнила... Причем не только для них двоих, но также для их детей, которые после единичного воссоединения родителей могли нафантазировать себе Бег весть что! Однако и позволять им испытывать страх перед новым человеком в её доме она не могла. Даже несмотря на встречи с Питером Донелли, помимо приятного времяпровождения в ресторане, никакого продолжения их истории она пока не видела, да и не хотела. Не того она была склада человеком, чтобы в срочном порядке сменять одного спутника жизни, как и партнера по интимной части, на другого. Эти предположения Элизабет и Адриана добивали её, в особенности их живой страх, хорошо читаемый в глазах. Потому отмалчиваться она не стала, также понимая, что в противном случае разговор затянется и недопонимания возникнет в разы больше: – Да перестаньте вы волноваться за то, что я якобы была с другим мужчиной! Я была в мэноре, но обсуждать это с вами не стану.       Гермиона принялась наносить последние штрихи, а дети с таким ошеломлением посмотрели на неё, что Адриан даже открыл от изумления рот. – С папой?! – переспросил он, хотя это было очевидно. – Да, мы решали какое-какие финансовые вопросы, обсуждения затянулись. А теперь мне пора уходить, у меня важная встреча, – ещё раз пробежавшись расческой по волосам, безапелляционно заявила Гермиона, тем самым ставя точку в их разговоре. – А мне кажется, что не только. Поцелуи ведь тоже были?.. – шепотом прокомментировала её рассказ Элизабет, но Гермиона не стала оспаривать её слова или доказывать иное, а помчалась на работу.       Офис находился совсем рядом, и через считанные минуты Гермиона почти вбежала в конференц-зал. Несмотря на старания выглядеть солидно, она была безумно взволнована и уже успела запыхаться. К её глубочайшему разочарования, просторный зал для переговоров был пуст. Застыв в дверях, Гермиона принялась растерянно озираться по нему. – Миссис Грейнджер, – уже через десяток секунд позвала её личная секретарша Оливия. Гермиона быстро повернулась к ней и посмотрела в её лицо вопрошающим взглядом. Та немного сжалась, она также была разочарована этим днём и, кажется, переживала лично за Гермиону. – Делегация мистера Аверди, вопреки договоренности, с утра оповестила нас, что прибудет вместо обговоренных половины двенадцатого к десяти часам. Мы пытались найти вас, отправляли с совой послания, но та возвращалась обратно, так и не найдя адресата. Аверди прибыл к десяти и, несмотря на наши увещевания и попытке отвлечь его, не согласился вести переговоры ни с кем, кроме вас самой. Он прождал полчаса, а затем со всей категоричностью развернулся и ушёл, заявив, что никакой сделки не будет. – Святой Мерлин! – простонала Гермиона, поморщившись. В одно мгновение ей сделалось паршиво. – Ну что за закон вселенской несправедливости?.. – Гермиона, – негромко позвала её по имени Оливия, давно сдружившаяся со своей начальницей в пределах стен фирмы, – уж нам ли тебя не знать! Ты никогда бы не задержалась без уважительной причины. К мистеру Аверди в глаза уже не полезешь, так что, быть может, стоит просто забыть про эту историю? Не вышло заручиться поддержкой такого клиента – значит, не судьба, – постаралась она философски подойти к этой плачевной ситуации. – Оливия, если бы в одной «судьбе» было дело, – поморщилась Гермиона. Та не задавала вопросов, а Гермиона не собиралась рассказывать ей, где пробыла всё утро и почему так сильно задержалась. Сделка, которой грезила вся её юридическая фирма, в два счета сорвалась. Для всех это была ужасная новость, но для неё самой – в особенности. Вот так в два счета, забывшись со своей чёртовой горе-ностальгией в объятиях бывшего мужа, она упустила из рук шанс на лучшее будущее для собственного детища. И кто теперь из высокопоставленных личностей, тем более иностранных гостей, после такого грандиозного фиаско захочет сотрудничать с ней? Это было ужасно обидно, но злиться не было смысла, это было уже ни к чему. Оставалась разве что пожинать плоды собственной оплошности…

* * *

      Его походка была быстрой и твердой. В последний десяток лет он был как никогда деловит, статен, и исходящая от него уверенность в себе заставляла посторонних с первых же секунд личной встречи с ним делать вывод, какого он полета птица. Драко высоко себя ставил, но всеми силами старался соответствовать этой маске, и уже через год-другой, сам того не заметив, сросся с ней, стал именно таким, заодно добившись успеха и признания в своей работе. Даже в мелочах он теперь проявлял свою хваткую, самоуверенную натуру, и окружающие воспринимали его соответствующе. Когда он объявился в стенах юридической фирмы своей бывшей супруги, знавшие его, однако слегка растерявшиеся и озадачившиеся сотрудники вопрошающе смотрели ему вслед. Однако Драко не просто не приветствовал их и не оправдывался за своё появление: он ровным счетом никакого внимания на них не обращал, словно они были этакой массовкой или предметом мебели, хотя в душе, несмотря на свои значимые жизненные успехи, он не был настолько заносчив. Беспрепятственно преодолев первый этаж, он поднялся на четвертый, где располагался кабинет его бывшей супруги, и уже вскоре стремительно двигался в его направлении. Увидев его, секретарша Гермионы, произнеся лишь не менее растерянное: «Мистер Малфой?» – даже вскочила с места, собираясь просить его подождать и поставить о его визите в известность свою начальницу. Однако в том не было необходимости: благополучно проигнорировав её, Драко с совершенно равнодушным выражением лица резво и безостановочно прошёл мимо, и уже вскоре скрылся в кабинете. Оливия лишь шумно выдохнула и удручённо взмахнула руками, изумленно глядя ему вслед. – Что?! Что ты здесь забыл? – увидев его, оторвалась от своих дел Гермиона и изумлённо уставилась в лицо Драко Малфоя, которого она в последнюю очередь ожидала здесь увидеть. – Пришёл узнать, как твои дела, и как всё прошло, – пройдя к её столу и встав по другую сторону от Гермионы, Драко не стал присаживаться, а только опёрся на него руками. Взгляд его был теперь прикован к одной только Гермионе. – Ты сегодня как фурия убежала от меня. Что ж, мне жаль, что так получилось со сбитым расписанием твоего дня, но, надеюсь, ты всё же везде успела.       Глядя на него, как на совершенно спятившего и излишне наивного человека, Гермиона фыркнула и покачала головой. Даже смотреть на него ей совершенно не хотелось. Мало того, что он испортил ей утро, так теперь ещё мешал работать. Этот диалог по её меркам был им совершенно не нужен, равно как и видеться в дальнейшем. В особенности не была ей нужна совершенно неуместная забота с его стороны. – Как мои дела? – повторила она, ощущая, как в душе зарождается новая буря. – Прекрасно, мистер Малфой! Я упустила самого крупного клиента своей фирмы, итальянского политика Максимиллиана Аверди, с которым несколько месяцев вела переговоры и обговаривала сегодняшнюю встречу. Он появился здесь даже раньше, предварительно постаравшись предупредить меня об этом, но, как видано, так и не сумел застать меня на рабочем месте, за что вам и вашим отстающим часам могу высказать слова отдельной благодарности! – прошипела она, с небывалой злостью глядя на Драко. Было видно, что он поначалу даже растерялся от такого известия, но быстро сумел взять себя в руки. Злость кипела в ней, однако переходить черту и излишне срываться на нём у Гермионы всё же не было весомого желания. В последние дни она неустанно напоминала себе, что им, несмотря ни на что, следует наладить приемлемое общение, и сделать это ради Элизабет и Адриана. – Гермиона, ты ведь знаешь, что последнее, чего бы я хотел, так это доставить тебе проблем на рабочем месте, где ты всецело вкладываешься. Я сегодня забылся не меньше твоего, время перестало играть какую-либо роль, лишь поэтому я забыл предупредить тебя об этих чертовых забарахливших часах! – постарался как можно спокойней проговорить Драко, хотя взгляд серых глаз для Гермионы, слишком хорошо знавшей этого человека, выдавал его тревоги. Посторонние навряд ли бы сумели увидеть это в нём и его жестах, даже чертах лица, но только не она. Однако сейчас, затаив на него лишний раз глубокую обиду, Гермиона также всеми силами гнала от себя понимание его переживаний, уже не будучи в состоянии остановиться. Перегибать палку она не желала, но и молчать ему, беря всю вину на себя, также не хотела. Ей было необходимо выпустить пар, дать волю праведному гневу, и внезапное, такое неуместное и совершенно незапланированное появление Драко только стало тому поводом. – Знаешь что, засунь себе эти объяснения куда подальше! Я слишком много вложила в свою фирму, в её организацию и раскрутку, создание хорошей репутации! Я слишком много вкалывала здесь, но снова из-за тебя потерпела очередное фиаско в своей жизни. Брать всю вину на себя одну я не намерена. Если бы не ты, я бы ни за что не упустила этого клиента и уже с утра, как и положено, находилась на рабочем месте. Всё снова сорвалось из-за тебя! Ты снова всё разрушил, но, разумеется, я обязана принять к сведению, что это было лишь делом случая! – съязвила Гермиона, резким движением откинувшись на спинку кресла. – Неужели ты полагаешь, что твои россказни способны хоть сколько-то меня утешить? Факт остается фактом: ты снова всё разрушил, причем, если у тебя всё прекрасно, то у меня – хуже не бывает! – не сдержавшись, выкрикнула она последние слова. Драко ничего пока не говорил, молча слушал её, но тут его взгляд пробежался по её столу и остановился на приятном взору букете живых цветов, в центре композиции которых виднелась небольшая открытка. Резким движением он вытащил её, понимания, что, если помедлит с этим, Гермиона не позволит ему притронуться к этому небольшому посланию. Взглядом, пока она теперь безмолвно наблюдала за ним, Драко пробежался по немногочисленным строкам. Вскоре ощутив, сколько злости и обиды пробудилось уже в нем самом, из-за чего он в мгновение ока загорелся, как спичка, Драко прочёл текст вслух: – «Гермиона, я бесконечно благодарен вам за вчерашние и сегодняшние обеденные часы, что вы подарили мне. Вы даже не представляете, насколько мне приятно общество такой притягательной женщины, перед которой невозможно устоять. С нетерпением буду ждать нашего следующего свидания. Патрик Донелли». Ах да, и сегодняшняя дата вдогонку, – оскалился Драко, отбросив открытку на стол и даже не потрудившись вернуть на место. – Это, знаешь ли, личное, а ты ведешь себя слишком нахально, позволяя себе настолько бесцеремонно вторгаться в мою частную жизнь. Ты мой бывший супруг и, будь так любезен, не забывай об этом, как и о том, что я больше не твоя собственность и не твоя вовсе! Моя личная жизнь тебя более не касается, – решила весьма прямолинейно осадить его Гермиона, глядя в его лицо. Драко распрямился, однако глаза его неприязненно сощурились, хотя эти эмоции, скорее, относились к внезапно нагрянувшему сопернику. – Ну что вы, миссис Грейнджер, не переживайте за это! Я уяснил эту простую истину ещё вчера, когда застал вас двоих на свидании в том ресторане, – внезапно ошарашил он, отчего Гермиона непонимающе захлопала глазами. – Пока ты беззаботно щебетала со своим новым кавалером прямо перед свиданием со мной, в том же заведении, только в другом конце зала, у меня проходила деловая встреча. Но ты, будучи всецело увлеченной вниманием Донелли, вообще не обратила на меня внимания, как и на моих сопровождающих. А вот я вас заметил и, к слову, только за вами двоими тогда наблюдал. Встречу я поспешно свернул, дабы не тешить публику и не дать моим деловым партнерам возможности также обнаружить тебя в зале в обществе другого мужчины. – Знаешь, раз уж на то пошло, это пустые страхи, – окинув его быстрым взглядом с головы до пят, раздраженно ответила Гермиона. – Увидел нас с Питером? Ну и молодец. Твои товарищи также могли бы это сделать, и в этом не было бы ровным счетом ничего зазорного для меня. Я теперь свободная женщина, наши пути разошлись, ты сам приложил к этому недюжинные усилия. Ну так будь любезен, прими это к сведению, черт бы тебя побрал! А ещё лучше: запиши себе это на лбу, раз не желаешь мириться с этой простой истиной. Быть может, лишь тогда до тебя дойдёт её смысл, – едко закончила Гермиона, и злость Драко вспыхнула с новой силой. – А! Теперь он уже просто «Патрик». Какая же, мать твою, прелесть! – не сдержавшись, Драко схватил злополучный букет и запустил его прямиком в стену, отчего цветы рассыпались по полу, вода из вазы залила его, а осколки заполонили поверхность. – Что ты творишь?! Ты что себе вообще позволяешь?.. – тут же вскочила с места разъяренная Гермиона, но Драко не дал ей возможности продолжить. – Как теперь думаешь, почему я вчера, во время нашей встречи, был настолько взвинчен и раздражен? Но чёрт с ним, то было вчера. Сегодня же я надеялся, искренне надеялся, что то, что произошло между нами, станет сколько-то значимо для тебя, будет иметь хоть какой-то вес. В кои-то веки мы были вместе, вдвоем, нам обоим было хорошо: ври себе сколько угодно, но ты была счастлива в те редкие часы, меня ты не обманешь! Однако, не успев покинуть мою постель, ты тут же поспешила на обед с этим чёртовым прохвостом. В то время как я, как последний дурак, искренне и до последнего верил, что для нас эта ночь станет отправной точкой, что это что-то изменит! – Для чего? – не выдержав больше, повысила также голос Гермиона. Прежде, даже во время развода и разрыва отношений, они и то меньше ругались. У Гермионы была с ним, можно сказать, холодная война, однако сейчас они напрочь перестали сдерживаться и открыто выкрикивали друг другу в лицо свои претензии. Благо, кабинет Гермионы был зачарован, и услышать их никто не мог. – Отправной точкой для чего, не подскажешь? Ты полгода подрял трахал свою секретаршу, но всей своей грязной душонкой продолжал верить, что это не будет помехой нашему браку? Что это допустимо, и семья никуда от тебя не денется? У тебя хватает наглости в чем-то обвинять меня, в то время как сам стал виновником крушения всей нашей совместной жизни и жизней детей в первую очередь! Или ты искренне верил, что я, даже если обо всём узнаю, проглочу твоё предательство и буду и дальше покорно оставаться рядом? О чём ты думал, самонадеянный и наглый человек? Хотя, вернее будет сказать, беспринципная сволочь и закоренелый эгоист! О чем ты вообще грезил? И как смеешь после такого предъявлять мне хоть какие-то претензии? Всё, что связано с моей личной жизнью, тебя больше совершенно не касается! – отрезала она. Драко покачал головой. – Да, я наделал много ошибок, серьёзных и непозволительных. Но лишь благодаря им смог понять, насколько ты дорога мне, как необходима. Я на самом деле не знаю и не представляю, как действовать и как добиться твоего прощения, как поступать сейчас правильно. Но одно я знаю точно, и в этом больше не сомневаюсь: я не хочу тебя потерять. Не просто нашу семью, а именно тебя. Я люблю тебя, Гермиона! – вдруг в сердцах проговорил он. Однако Гермиона неожиданно для него восприняла эти слова, произнесенные им вслух впервые за все пятнадцать совместно прожитых лет, как ещё одну словесную пощечину, причем слишком болезненную и хлесткую. – Не смей говорить мне такого и так бесстыдно врать в лицо! Не смей, слышишь? – прорычала вдруг она, ощутив, что Драко затронул практически запретную тему его истинного отношения к ней. – Не лги хотя бы себе: это что угодно, но только не это чувство. Ты никогда не испытывал его ко мне, а в последние годы – в особенности! – За меня желаешь решать, что я испытываю, а что – нет? – возмущённо всплеснул руками Драко. – Всё, что ты сейчас делаешь, так это всеми силами отвергаешь мои признания, игнорируешь их и всё, что я пытаюсь донести до тебя. – Между нами всё кончено, в браке с тобой я поставила жирную и бесповоротную точку. Ни о каких чувствах речи больше идти не может, и, раз уж на то пошло, с кем коротать вечер – я найду, спасибо. А тебя это совершенно не касается. Знай своё место, Малфой! – вдруг неожиданно холодно, вопреки её прежней эмоциональной брани, подытожила Гермиона, отчего Драко на мгновение замер, грустно заулыбавшись. С полминуты они молча смотрели друг другу в глаза, не говоря больше ни слова. Буря будто в одночасье прекратилась, оставив после себя тяжелую, звенящую тишину. – Я люблю тебя, чёрт бы тебя побрал! – наконец снова повторил Драко, но уже тише и спокойней, даже с неким отчаянием в голосе. – Лишь в последние месяцы я сумел это понять, в то время как не смог за все пятнадцать совместных лет. И всё, на что я надеялся сегодня, так это что минувшая ночь будет хоть что-то для тебя значить, подтолкнет к каким-то позитивным выводам. Это всё, чего я хотел. Но ты только использовала этот случай, чтобы снова ненароком отомстить мне, – Драко проглотил ком в горле, во рту ужасно пересохло. Было очевидно, что их непростой разговор подходит к завершению. – Что ж, вероятно, ты права: я оказался слишком самонадеян. Даже излишне, раз полагал, что нашей семье возможно дать второй шанс, что всё ещё возможно вернуть. Я больше не нужен тебе, ты живёшь своей жизнью, и места в ней для меня больше не найдётся. Раз так, то постараюсь больше не мозолить тебе глаза своим близким присутствием. Не зря же говорят: насильно мил не будешь. Прошу прощения за внезапное вторжение и беспокойство. Будьте уверены, миссис Грейнджер, такого больше не повторится!       Закончив свою пламенную речь, Драко не менее стремительно, чем когда появился здесь, покинул её кабинет. Оставшаяся же стоять возле своего рабочего стола Гермиона, в душе которой всё перевернулось с новой силой после этого непростого разговора, хотя, вернее будет сказать, экспрессивной ссоры, только тяжело дышала. Вслед ему она не смотрела, только в одну точку перед собой, ничего не замечая вокруг. В кабинет заглянула растерянная Оливия, ошеломленный взгляд которой бегал с разбитой вазы и раскиданных цветов на начальницу и обратно, но Гермионе не было до этого ровным счетом никакого дела. Впервые за пятнадцать лет Драко Малфой признался ей в любви, причем, в чем интуиция не врала, сделала это искренне и без прикрас. И именно в этот день, только теперь уже общими усилиями, они окончательно разорвали свои отношения… Сделали ровно то, чего она прежде месяцами добивалась от этого человека и чего, казалось бы, так сильно желала.       Вот только, если они всё сделали правильно, почему так сильно начинали душить внезапно подоспевшие предательские слезы?..