the truth untold

Оставшиеся пару дней Чонгук и Юнги почти не пересекались. Старший уходил, когда Чонгук еще спал, а приходил, когда он уже видел десятый сон. Чонгук дома тоже не засиживался, продолжал ходить в спортзал, пару раз заглядывал в студию, а за день до поездки почти до самого вечера бродил по магазинам — подарки родителям сами себя не купят. Поездка домой, как это всегда бывает у Чонов, получилась шумная, суетливая, но до ноющего чувства в груди приятная и прямо такая семейная. Чонгук сильно скучал по родителям, по самому дому, своей комнате и даже собаке. Правда, Гурым его сначала не узнал и только спустя какое-то время подпустил, позволил хоть прикоснуться к мягкой белой шерстке. Поездка домой получилась одним из таких маленьких, но радостных, светлых событий, которые люди вспоминают в старости, в конце прожитой жизни, полной всевозможных эмоций, опыта, памяти. Забавно, мы всю жизнь гонимся за деньгами, статусом, куда-то спешим, за чем-то бежим, не оглядываемся, пропускаем мимо себя такие маленькие приятные вещи, мол, вроде бы не так это и важно, когда-нибудь потом, еще успею. Но однажды оглядываемся — за спиной уже не один, не два и даже не пять десятков прожитых лет, а вспомнить, кроме таких особенных моментов, оказывается, нечего. Хотя к Чонгуку это не совсем относится, вся его жизнь по-настоящему удивительна, хоть и не так безоблачна, конечно, как кажется. Да, почти каждый его день — это череда новых впечатлений, удивительных достижений, новых мест, людей, эмоций. Им дарят столько искренней любви, но как иногда не хватает чего-то простого, человеческого, быть не айдолом, не кумиром, не примером для подражания, а просто человеком, обычным парнем, Чон Чонгуком из Пусана. Не находиться под постоянным наблюдением камер и внимательных глаз фанатов, не задумываться над тем, что от тебя чего-то ждут. Ждут, что ты снова всех удивишь своими невероятными талантами, покоришь красотой, живым умом. Ждут что ты скажешь, сделаешь, наденешь, как посмотришь, как коснешься, как вздохнешь. Эта жизнь настолько же удивительна, насколько угнетающа. Тебя идеализируют и возводят в идолы, буквально возносят на алтарь, ориентируются на тебя, как на путеводную звезду — какая ирония. А ты сам еще потерян, и тебе бы кто направление указал, когда ты почти всю жизнь шел вроде бы давно проложенной дорогой, шел прямо, не сворачивал, а эта знакомая и понятная широченная трасса с идеальным асфальтом и четко очерченной линией разметки вдруг дает петлю, сводит тебя к заросшей, извилистой тропинке, на обочину, в густой лес. И вот ты блуждаешь и даже не можешь понять, зачем — то ли выбраться пытаешься, то ли забраться как можно глубже, в самую чащу, и заблудиться. Чонгук едет на такси домой и думает, что его жизнь в последнее время действительно напоминает брождение по лесу. Вроде бы, вот, ты почти в предлесье, вон уже просвет меж деревьев, опушка, за ней рукой подать до трассы. А ты почему-то сходишь даже с небольшой тропинки, тобою же протоптанной, и делаешь шаг не к — от, дальше, в лес, шаг, еще шаг, сам отдаешься в руки темноты, густой чаще. Да только потом снова натыкаешься на эту заячью тропу. Так и петляешь. Но однажды Чонгуку все-таки придется сделать выбор. Выбраться наружу или заблудиться?