the truth untold

Надо поговорить с Юнги. Это полный пиздец, но надо поговорить. Вечером Чонгук выбирается из комнаты. Обходит всю квартиру — Юнги нет. Господи, хоть бы он не уехал. Нужно расставить все точки над i, объясниться, решить все, иначе Чонгук просто свихнется. И сделать это нужно немедленно, пока макнэ полон решимости. Возможно, дело не в решимости, а просто сдали нервы, и это нечто вроде истерики, но поебать, Чонгук готов, и это надо сделать прямо сейчас. Только вот старшего нет дома. Чонгук перетаскивает из комнаты подушку с пледом и заваливается на диван. Юнги в свою комнату мимо гостиной никак не пройдет, и Чонгук будет ждать его здесь. Даже если придется просидеть весь вечер и всю ночь. Дверь в прихожей открывается только во втором часу. Чонгук так и не сомкнул глаз. Во-первых, он боялся пропустить приход Юнги, а во-вторых, он бы все равно не смог уснуть. Мягкие шаги слышатся уже совсем близко, но резко затихают. Заметил. — Хен, — Чонгук встает с дивана. — Не уходи, пожалуйста. Я хотел поговорить. Юнги шумно выдыхает. Только, блять, этого ему сейчас не хватало. — Я хотел сказать… — Это не может подождать? Я дико устал, — перебивает Юнги. Говорить ему не хочется. Совсем. Выглядит он соответствующе словам — бледный, уставший и, кажется, осунувшийся еще больше. Хотя куда уж больше. — Нет, хен. Давай сейчас. Упрямый макнэ. — Ладно, давай сейчас, — блять! — Только пойдем на кухню, я хотя бы кофе себе сделаю. — Не уснешь потом… — по привычке протестует Чонгук, но тут же осекается. Кто из них сегодня уснет? Юнги думает так же, поэтому оставляет протест младшего без комментариев и идет на кухню. На полпути разворачивается и двигается к бару в гостиной. Нет, без виски он не будет разговаривать. Когда кофе Юнги готов, виски подлит, Чонгуком выпит третий стакан молока, и занимать руки больше нечем, наступает время говорить. — Хен, послушай. О том, что случилось… — А что случилось, Чонгук? — Юнги поднимает глаза на младшего. Последний шанс отступить назад. — Я о том, что в студии… Окей, Чонгук решил этот шанс успешно проебать. — Чонгук, послушай, — Юнги делает глоток и отодвигает кружку. Морщится — с виски переборщил. — То, что случилось… Ничего страшного. Я знаю, что вы тогда поссорились. С Тэхеном, я имею в виду. Я понимаю, что ты был на взводе, ты вообще себя видел? В каком состоянии ты приперся? Надо было отправить тебя домой, или хотя бы уложить спать. Но я недоглядел, моя карма. В общем, Чонгук, я понимаю, что это была реакция на стрессовую ситуацию. Да, неадекватная, дебильная, и не очень-то красивая с твоей стороны, но как есть. Поэтому… Знаешь, тебе не нужно оправдываться. Если ты хотел извиниться, то окей. Хотя этого тебе делать тоже не нужно — ты ни в чем не виноват. Скорее, я виноват, что не проконтролировал твое состояние. Я старший, и это моя обязанность. А ты, блин, еще такой ребенок... В общем, Чонгук… Мы с тобой друг друга поняли и давай просто сделаем вид, что ничего не было. Перестанем уже друг от друга бегать. Идет? Ты ведь это хотел сказать? Чонгук смотрит на Юнги и лишь моргает. Он ведь это хотел сказать? Что он хотел сказать? Какая разница? Юнги все понял так, и, наверное, он прав? Юнги всегда прав… Чонгук улыбается, совсем по-кроличьи, и кивает. Сейчас он особенно напоминает ребенка. Того, еще до дебюта, мелкого крольчонка, который всегда, в любой ситуации так безоговорочно верил старшему. — Да, хен. Давай перестанем друг от друга бегать. Ну слава богу. Только почему-то и у одного, и у другого от этих слов сердца пропускают по удару.