the truth untold

Через пару дней все возвращаются домой и снова окунаются в свой привычный суетливый ритм жизни. Весь январь — это череда церемоний, фанмитингов, опять церемоний, BTS получают дэсан, второй, третий. Напряженно, но в целом приятно. Работу над новым альбомом тоже никто не отменял, и большую часть свободного времени парни проводят в студии. Особенно рэп-лайн. Хосок уже больше года работает над долгожданным микстейпом, создание которого затянулось так надолго не потому что у него не получается, не хватает сноровки там, или вдохновения. Хосок — перфекционист, вы видели вообще, как он танцует? Каждое движение, каждый прогиб, прыжок, взгляд, вздох — все всегда на своем месте. И так у него должно быть во всем, он не может иначе делать свою работу. Только идеально. И честно сказать, его микстейп уже практически идеален, осталось совсем немного — по большей части только поработать над самим Хосоком, выбить из него всю дурь и заставить уже показать этот чертов шедевр миру. Потому что дело принимает опасные обороты — АРМИ заждались, заскучали и потихоньку начинают сходить с ума. Первое правило Бантан — старайся «подкармливать» АРМИ как можно чаще и не оставляй их без контента дольше, чем на 4-5 дней, иначе эти милые цветочки превращаются в АРМИнаторов и сами придумывают себе работу. Про треды «Бантан как…» или безумные хештеги, внезапно трендящиеся в мировых Твиттера, все наслышаны. Чонгук тоже не бездельничает, он занимается английским, учится играть на фортепиано и в этот раз старается работать над альбомом не только по части вокала, но и помогает продюсировать музыку, даже пытается писать что-то свое. Что кривить душой, рабочий компьютер часто используется не по назначению — Чонгук периодически запирается в студии и поигрывает в Овервотч, потому что железо там в разы круче, чем дома. Но большинство времени он, конечно, либо работает над музыкой, либо над своими знаменитыми GCF. И сказать, что из этого у него получается лучше — крайне затруднительно. Золотой макнэ. Чимин и Хосок готовятся к совместной поездке в Японию, Джин все свободное от работы в студии время гуляет с Лиен и друзьями, Тэхен все так же много времени проводит с Хваранами, но Чонгук, даже если и бесится, старается своего раздражения не показывать и Тэхену ничего не говорит — в конце концов, макнэ сам вечно торчит в студии. Так проходит весь январь, но к началу февраля становится поспокойнее — все шоу и премии позади, можно полностью сконцентрироваться на спокойной, размеренной подготовке сначала к японскому камбэку, а потом и к мировому. Чонгук почти целый месяц работал над одной песней, не совсем один, конечно, ему помогали хены-продюсеры БигХита. Именно Донхек-хен, больше известный как Суприм Бой, подкинул макнэ идею написать песню самостоятельно. Ближе к концу одного промозглого февральского дня Чонгук понимает, что биты у него никак не сходятся. Точнее, биты сходятся, но текст на них не ложится. Чонгук знает, что если что-то не получается, нужно остановиться, передохнуть и попробовать снова — он сам не раз говорил, что может сделать абсолютно все, если есть второй шанс. Макнэ решает прогуляться до кухни, захватить чего-нибудь перекусить, а заодно и размять конечности, затекшие после долгого сидения за компьютером. Его студия еще новая, поэтому находится немного в стороне от всех жизненно важных помещений — туалета, кухни и студии Пидогга, к которому Чонгук постоянно бегает за советами и помощью с музыкой. На кухне пусто, конечно, время уже позднее. Он весь день просидел за работой и забыл поесть, в животе урчит просто ужасно. Чонгук готов съесть целого слона, но в местном холодильнике, к сожалению, находится только пицца и несколько порций холодного пульгоги. Ну, лучше пульгоги, его хотя бы разогреть можно — желудок тоже не железный. Чонгук запихивает еду в микроволновку и садится за стол, сложив руки друг на друга, и умостив на них подбородок. Интересно, удастся ли ему хоть когда-нибудь закончить песню? Юнги-хен, вон, чуть ли не по песне в день пишет… — Эй, Чонгук, ты чего тут? — ну конечно, помяни черта. — О, хен, не слышал, как ты зашел, — Чонгук оборачивается и встречается взглядом с Юнги, стоящим в дверях. — Да я в студии сижу, поесть пришел... — А чего так долго? Время видел? — Юнги равнодушно косится на часы, сверкающие на его тонком запястье, и тянется в полку за раменом. — Хен, там пульгоги в холодильнике есть. Бараний, — Чонгук расплывается в довольной улыбке и ловит в ответ такую же у хена. Эти двое разделяют общую страсть к бараньим шашлычкам и никогда не упускают возможности заявить об этом. Даже на национальном ТВ. — Неплохо, — Юнги обходит стол и забирается в холодильник. — Так ты чего здесь? — Да просто, сижу, — Чонгук опускает глаза в стол. Они с Юнги почти не пересекались в последнее время, и Чонгук как-то не хотел говорить старшему, что работает над песней. Во-первых, Юнги — гений продюсирования, и делиться с ним своими жалкими детскими попытками сваять что-то стоящее Чонгуку просто стыдно. Во-вторых, хену и так не до этого, новый альбом обещает быть грандиозным, и парни почти пропадают за работой. В-третьих… — Чонгук, але! У тебя микроволновка пищит. — А, угу. — Ну и над чем таким ты тут сидишь? — Юнги засовывает в печку свою порцию и, облокотившись спиной о стол, обращается к младшему. — Неужели нам ждать очередного шедеврального GCF? — Нет, я… — Чонгук устало вздыхает. — Я работаю над песней, — признается все-таки и поднимает взгляд на старшего. — Воу, — у Юнги от удивления даже рот приоткрывается и брови ползут вверх. — Серьезно? Это же здорово! — Угу… Только у меня не получается кое-что, — топиться, так с головой. — Оу… — Юнги внимательно смотрит на младшего. Ему, кажется, очень любопытна вся эта ситуация. — Ну, знаешь, я мог бы помочь тебе… — Ой, да нет, хен, не надо, ты и так занят. Я завтра Хевон-хена спрошу, он мне часто помогает… — Чонгук запихивает в рот порцию баранины побольше и делает вид, что очень увлечен содержимым тарелки. — Да ладно, мне не в тягость. Даже интересно посмотреть. Давай помогу. Ты не против? — Юнги достает из микроволновки тарелку, но на стол не ставит, ждет, как бы намекая, что поесть они могут и в студии младшего. — Ну, хорошо. Спасибо, — Чонгук берет свою тарелку в руки и встает из-за стола.