Memories

«Из всех вечных вещей любовь длится короче всего». POV Юнги. Я люблю просыпаться в объятиях любимого человека. Люблю лежать и долго рассматривать его красивое сонное лицо, по которому бегают солнечные зайчики. Чимин морщит нос и тихо посапывает во сне. Он выглядит мило всегда. Что бы он ни делал, он приковывает мой взгляд и завораживает. Наше утро обычно проходит неспешно, ведь я работаю только по ночам, а Чимин находится в поиске работы. Его мечта — работать в крупной компании Сеула и быть полезным для общества. Я считаю это скучным, но всегда поддерживаю все его начинания. Я бы хотел, чтобы Чимин выступал с нами по ночам, ведь у него такой высокий и мелодичный голос, который просто бы идеально звучал вместе с голосами Тэхёна и Джина. Когда Чимин выслушал это предложение, он лишь тихо засмеялся и стукнул меня по плечу, но я всё понял. В детстве Чимин и правда занимался вокалом, потому что его бабушка водила его на уроки пения и поддерживала в нём страсть к музыке, но с её смертью он возненавидел музыку. Чимина мучали кошмары, и он не мог заснуть один, так как бабушка умерла у него на глазах. У неё был сердечный приступ. Когда он пел, сразу же вспоминал, как бабушка напевала ему колыбельные. Лишь с моим приходом в жизнь Чимина, он снова смог слушать песни, ходить на мои выступления и даже исполнять какие-нибудь строчки из популярных треков себе под нос. Я встал с дивана и неспешно направился на кухню, чтобы сделать завтрак. Честно говоря, кроме яичницы, я готовить ничего и не умею, поэтому за мной завтраки, а все остальные приемы пищи либо за Чимом, либо в кафе в веселой компании шумных друзей. Когда яйца, обильно политые маслом, уже аппетитно шкворчали на сковороде, чьи-то руки обхватили меня сзади, и я почувствовал любимое тело, прижавшееся ко мне. Чимин явно не хотел меня отпускать, поэтому обнял сильнее и уткнулся носом мне в шею. Он вдохнул запах моего тела, и ему пришлось высвободить меня из своих объятий, когда я закончил с готовкой. Довольный собой, я накрыл на стол. Завтрак проходил спокойно и приятно в обществе любимого человека, с которым я живу вот уже 8 с половиной лет. Кажется, я не могу представить себе другое утро. Утро без любящих объятий, утро без заливистого смеха Чимина, утро без его улыбки. Когда он хватается за голову, я начинаю беспокоиться. — Так, Юнги-я, спасибо за отличный завтрак, но я побежал, — Пак вскакивает с насиженного места и отправляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. Оттуда он кричит что-то о том, что его приняли на работу и ждут к 9, а он совсем не хочет опоздать в свой первый рабочий день. — Чим, я очень волнуюсь за тебя, — тихо произношу я уже в прихожей, где Пак пытается натянуть на ногу второй ботинок. — Ты ведь позвонил Наму, чтобы он отвез тебя, так? Не доверяю я этим таксистам, — качаю головой и цокаю при виде взъерошенного парня. — Конечно нет, я не хочу утруждать его с утра пораньше. Надо будет — и на автобусе буду ездить, пока на машину не накопим, — отвечает Чимин, пока я заботливо завязываю галстук у него на шее. — Что это ты удумал Намджуна в няньки мне записать? — Я просто беспокоюсь, — тихо протестую я, но говорю это в пустоту, потому что Чимина и след простыл. POV Чимин. Я сажусь в такси и говорю водителю поторопиться, потому что я опаздываю на 5 с лишним минут. Это заставляет нервно теребить край пиджака и грызть ногти. Я мысленно матерю водителя на чём свет стоит, так как машина будто специально подолгу стоит на светофорах и едет медленнее обычного. Таксист видит мою реакцию и нажимает на педаль газа изо всех сил, мало ли какая важная персона едет. Злосчастный поворот руля — и я чувствую резкий толчок. Всё плывет перед глазами, и я не понимаю, что происходит. Чувствую сильный удар головы о сидение, и всё кружится перед глазами. Задней частью пока работающего мозга я понимаю, что машина перевернулась из-за резкого толчка. Я не могу пошевелиться, и тело не слушается. Кровь застилает глаза, и слезы застывают в уголках. Я с трудом поворачиваю голову и вижу, что на асфальте передо мной помятый мотоцикл, а его водитель лежит неподалеку. Я успеваю увидеть только рыжую макушку, когда сознание покидает меня, и наступает тьма. Я тону, всё кажется таким размытым и нечётким. Я ни о чем не успеваю подумать толком. Ни о работе, на которую я не смогу прийти, ни о том, что, возможно, больше не увижу родителей, которых я сильно люблю и навещаю каждые праздники, ни о Юнги, который так и остался один в нашей квартире и, наверняка, будет ждать меня часам к восьми, чтобы мы вместе пошли в «Wings» и я снова слушал их выступления с открытым ртом. «Прости, Юнги-я», — шепчу я. POV Юнги Я несусь в больницу сломя голову, сердце бешено стучит в груди, а я повторяю только одно единственное имя. «Чимин, Чимин, Чимин», — стучит в моей голове как заезженная пластинка. В горле суше, чем в Сахаре. Я глотаю, но всё бесполезно. Ком в горле никуда не уходит, а только разрастается. Подбегаю к нужной мне палате и вижу лица обеспокоенных друзей, расположившихся на кушетках. Чья-то сильная рука преграждает мне путь, когда я пытаюсь прорваться в помещение, где лежит мой родной и бедный Чимин. Намджун вцепляется руками в мои плечи и трясет. — Юнги, приди в себя. Врач сказал, что пока нельзя заходить, — слышу я как сквозь толщу воды. Прийти в себя. Легче сказать, чем сделать. Сильные руки толкают меня на кушетку рядом с Чонгуком, нервно грызущим ногти. Они с завывающим Тэхёном, бледнее мела, сидят в обнимку. Единственный в коридоре, сохраняющий здравый смысл, — Намджун. Держится он, на удивление, стойко, хотя Чимин был его любимым донсэном. Блять, приди в себя. Почему был? Чимин выжил, Чимин будет жить. Он снова обнимет меня, снова засмеется над моей смешной шуткой и по привычке стукнет по плечу от переизбытка эмоций. Он всё еще… Тут даже мои мысли путаются, и я не могу нормально соображать. В глазах стоят слезы. Намджун, сидящий напротив меня, удивленно таращится на мое лицо, будто не веря в то, что происходит. Да, я плачу. Нет, я готов зарыдать на всю больницу. Чимину угрожала опасность, Чимин мог умереть. Нам пытается подбодрить меня, хлопает по плечу и вытирает влагу на моих щеках своей большой шершавой ладонью, а Джин стоит и сбивчиво нашептывает мне, что все будет хорошо. Но я не верю. У меня плохое предчувствие. Перед нами стоит человек в белом халате и что-то рассказывает. Я не могу сосредоточится на информации и тупо рассматриваю родинку на его щеке. Мои мысли текут рекой обо всем и ни о чем. Я вспоминаю о том, как мы хотели вместе с Чимином сходить за продуктами, посмотреть какую-нибудь комедию, да времени не было. Вспоминаю, как хотели прогуляться по парку и купить собственную машину. Машина. Всё это случилось из-за чёртового такси. Я бью себя по лицу, пытаюсь вслушаться в слова врача и понять их смысл. Я до дрожи боюсь этой информации, но абстрагироваться от неё не имею права. — Господин Пак потерял память, — произносит доктор с каменным лицом и ожидает реакции. Тэхён лишь сильнее всхлипывает, правда на этот раз удивлённо и как-то облегченно. Чимин будет жить. Он будет ходить, разговаривать, дышать. — Я поставил диагноз амнезия. Его память содержит только воспоминания вплоть до средней школы. Эти слова обухом ударили меня по голове и заставили подскочить на месте. Радость от осознания того, что Чимин жив постепенно таяла, на смену ей пришла тревога и грусть. В начальной школе мы с ним друг друга и знать не знали. Я почувствовал, как слезы, которые я до сих пор сдерживал, полились рекой, и я опустился на кушетку, обхватывая голову руками и судорожно всхлипывая. Это были слезы облегчения вперемешку с горечью и сожалением. Я должен был лучше заботиться о нем, должен был уберечь и удержать в то злополучное утро. Намджун присел на корточки и стал поглаживать мою неровно вздымающуюся спину. После того, как я успокоился, у меня появилось острое желание посмотреть в горячо любимые глаза, обхватить руками худое родное тело и не отпускать больше никуда, чтобы такое больше не повторилось. — Ну всё, Юнги, прекращай, пошли в палату, хорошо? — Нам разговаривает со мной как с ребенком или слабоумным, из-за этого мне захотелось въебать ему по первое число, но я сдерживаюсь. Я замечаю, как Чонгук хмурит брови, а Тэхён вытирает слезы и старается придать себе божеский вид, но это у него плохо получается: он только ещё больше размазывает тушь по всему лицу. Джин берет Нама за руку в знак поддержки, и мы всей дружной компанией направляемся в палату. Как же я мог забыть, что ребятам тоже тяжело, что они тоже дорожат Чимином, но есть одно маленькое но: я не дорожу Чимином, я живу им. POV Чимин Открываю глаза и не понимаю, где нахожусь. Логика выдвигает предположение, что это больничная палата. Большое окно, из которого льется мягкий солнечный свет. Белые больничные сцены и противный аппарат, что неприятно пищит около уха. Я морщусь и хватаюсь за голову, которая адски болит. Она у меня так не болела, даже когда я ударился лбом о какую-то железяку, мне было 5. Я очень громко плакал, а мама стирала кровь с моего лба, что текла мне прямо в глаза, и причитала о том, что я должен быть осторожным. На моих руках глубокие раны, обработанные и перевязанные. Я кожей чувствую боль и разбитость, тело гудит не меньше, чем голова. В коридоре слышатся какие-то громкие шорохи и всхлипы, от которых я хочу залезть на стену, они сводят меня с ума. Чувствую, что забыл что-то важное, а может, и не совсем важное. Сознание сворачивается клубком, и мысли путаются. Я пытаюсь поймать хоть одну, но не получается. Дверь в палату резко распахивается, и в комнату входят пятеро парней. По цветам волос они напоминают радугу, и у каждого имеется либо татуировка, либо проколотое ухо. «Радужные бандиты какие-то», — подмечаю я у себя в голове. Впиваюсь взглядом в новоприбывших и жадно начинаю рассматривать каждую деталь на их одежде, всё, лишь бы не смотреть им в глаза, встревоженные и поглядывающие с интересом. Чувствую себя словно обезьяна в клетке. Они подходят ближе, и я чувствую, как они хотят наброситься с объятиями, но изо всех сил сдерживают себя. Тот, что ближе всех стоит ко мне, мятноволосый, выглядит очень уж бледным, наверное, раза в три бледнее обычного состояния, хотя откуда мне знать. — К…кто вы такие? — удается произнести мне, но голова гудит, и в ней стоит шум. Все смотрят на меня как на больного. Парень с красными волосами, что прижимается к суровому на вид юноше, непроизвольно громко всхлипывает. Стоящий рядом блондин, довольно высокий, качает головой. — Я вас знаю?!— удивленно воскликнул я, но тут же пожалел, схватившись за голову. У мятноволосового дрожат губы, а глаза источают невыносимую печаль. Я отвел взгляд и решил подождать объяснений хоть от кого-нибудь. В этот момент очень вовремя в палату влетел врач и мягко улыбнулся. — Понимаете, господин Пак, вы попали в аварию и у вас сотрясение мозга… ммм. Ах, да, еще вы потеряли память. Мои глаза стали размером с две копейки, и я схватился за голову. — Я понимаю, что голова у вас ужасно болит, но попытайтесь воспринять всю информацию, которую я вам скажу, — он вопросительно посмотрел, а я понимающе кивнул. — Вы, должно быть, четко помните времена начальной школы? — этот вопрос был простой формальностью, но я кивнул. — Так вот, перед вами стоят ваши друзья, которых вы встретили позже, чем вы помните. Я был готов по полу кататься от смеха. Я не могу поверить, что я имею с этими людьми что-то общее. Чтобы они приняли меня в компашку, мне нужно покраситься в синий. Вместо смеха, я выдавил из себя улыбку и уже более внимательно рассмотрел вошедших. У них была довольно потрепанная одежда, значит, все они бедные или недостаточно обеспеченные люди. Этакие мечтатели, не считающие, что деньги — самое главное. По виду мятноволосого его вообще не кормили. — Доктор, но Чимин ведь не утратил свои профессиональные навыки? — решил поинтересоваться красноволосый так, будто меня здесь вообще нет, либо я не понимаю, о чём речь. Хотя, я не понимаю, какие еще профессиональные навыки? О чём это он? — Нет, господин Пак способен к программированию. Его навыки и знания, полученные в ходе учебы, при нем, за это отвечает другой отдел головного мозга. — Спасибо, доктор, — промямлил мятноволосый, показывая тем самым, что разговор окончен. Когда доктор удалился, мятноволосый присел на краешек моей кровати и пристально посмотрел мне в глаза. Его взгляд прошелся по моей коже, вызывая мурашки. Я не знаю чего ожидать. Хотя, от такого парня, скорее всего, удар в челюсть, не меньше. Эти изучающие взгляды пяти пар глаз — самое худшее, что я испытывал. Неожиданно красноволосый вырвался из рук сурового паренька и встал на колени перед моей кроватью. — Чимин-а, как же так получилось, ты меня совсем не помнишь? — сумел разобрать я из всех рыданий, что он издавал. Я непроизвольно схватился за голову, что не укрылось от глаз моих «друзей». — Тэхен-а, не стоит так на него давить. Ну же, соберись и встань, — ласково произнес парень с черными, как ночь, волосами. Он обхватил извивающееся тело, как выяснилось, Тэхена, и потащил к выходу из палаты. Когда источник шума исчез за дверью, я заметно расслабился. — Тебе многое предстоит узнать, — сказал мятноволосый, тяжело вздохнув, и начал свой длинный рассказ о моём увлекательном прошлом. Я только и успевал открывать и закрывать рот от удивления. Он говорил такие вещи, что я о себе раньше и не подозревал. Когда, как выяснилось, Юнги, дошел до той части, где мы с ним, оказывается, стали встречаться, я поперхнулся воздухом и закашлялся. Голова невыносимо загудела, и мозг отказывался воспринимать дальнейшую информацию. Половину я пропустил мимо ушей. Да, эти люди хотят мне помочь, хотят, чтобы я все вспомнил, но сейчас я лишь запоминаю всё, что они говорят, заучиваю как стихотворение по литературе. Я отчаянно пытаюсь вспомнить этого долговязого парня или того, что стоит с ним рядом и держит за руку, сжимая слишком сильно худую ладонь. Все, о чём я могу думать, — «Какие отношения связывают этих двоих?». Я действительно пытаюсь вспомнить своего парня — Мин Юнги — но, вместо нужных воспоминаний, в моем мозгу всплывает лишь помятый мотоцикл и рыжая голова на асфальте, а ещё душераздирающий крик, может быть, мой, а может, и рыжеволосого. — Стоп…стоп, — кричу я, до меня только доходит одна важная и абсурдная деталь из всего рассказа моей жизни, — то есть, ты хочешь сказать, что я, как это говориться? — Гей, — подсказывает долговязый, как выясняется, Намджун, и усмехается себе в ладошку, видя мою реакцию на это страшное и незнакомое мне слово. — То есть, по мальчикам? — глупо произношу я, смотря в растерянные глаза Юнги. — Если быть точнее, то ты по Юнги, — отвечает опять же, как выясняется, Джин. Что? Что это за имя такое? Ай, ладно, сейчас это совсем неважно. — Кроме него, у тебя ни парней, ни девушек сроду не было. — Неправда, — протестую я и вижу, как все вопросительно на меня уставились. Мол, как я могу знать о себе хоть что-то в таком состоянии, — была ещё Наын, — победоносно сообщаю я, и все присутствующие едва успевают поймать свои челюсти. — Кто это такая? — больше грустно, чем сердито, спрашивает мятноволосый. — Это моя первая любовь, — просто отвечаю я и вижу, как Юнги сжимает свои кулаки до побелевших костяшек. Этот и въебать может. Злость сменяется на его лице грустью, и он уставшим и севшим голосом говорит ребятам, что останется со мной на ночь, а они могут уходить. Джин упирается и хватается за все предметы, которые попадаются ему на пути, что-то шипя Намджуну как разъяренная кошка, но тот в свою очередь буквально выносит сопротивляющегося парня на себе. Юнги только устало вздыхает и потирает виски. Я вижу, как он вымотался, вижу огромные синяки под глазами. Я пытаюсь найти в нём то, что, по рассказам о моем прошлом, заставило меня отдаться ему без остатка, что заставило меня вот уже 8 с половиной лет просыпаться с этим человеком по утрам и что заставило мое сердце каждый раз выпрыгивать из груди, смотря в его холодные и опустошенные глаза. Смотрю я на него и не вижу ничего. В моей голове лишь детское лицо маленькой девочки Наын, её улыбающиеся глаза, пухлые губы и полные щечки, за которые хотелось потискать. Неужели я мог полюбить парня настолько, что отдал ему 10 лет своей жизни? Неужели я мог когда-то полюбить эти огромные синяки под глазами, худые впалые щеки, белоснежную кожу и длинные пальцы? — А что связывает Джина и Намджуна? — спрашиваю я, чтобы отвлечься от своих мыслей. — Любовь, — тихо произносит Юнги и смотрит пристально в мои глаза.