Memories

Человека в этой жизни можно потерять только в том случае, если он умер… В остальном — борись за него. POV Юнги Все время, пока Нам разговаривал со своим знакомым профессором, который уже прошерстил агенство Хосока от и до, я не мог найти себе место. Ходил за другом по пятам и пытался прислушаться к грубому и низкому голосу в трубке, но мужчина говорил настолько тихо, что понять о чем идет речь было совершенно невозможно. Да еще и ответы Намджуна не приносили никакой полезной информации: он все говорил «Хорошо», «Конечно, профессор» и шикал на меня. Все дошло до того, что Джун свалил на кухню, а Джин сел рядом со мной и понимающе посмотрел. — Все будет хорошо. — Даже если на него ничего не нашли, то я все равно верну Чимина, я…я обещаю. — Конечно. Я тяжело вздохнул и положил голову на ладони. Через пять минут в комнату вошел хмурый Джун и закурил прямо в помещении, на что получил от Джина хороший такой пинок ногой. — Успокойся милая, — серьезно проговорил Нам. Джин надулся как воздушный шар от недовольства и хотел было начать упрекать парня во всех смертных грехах и истерить, но Ким не дал ему этого сделать. — Ничего толкового он не сказал. Ничего он не нарыл, чиста эта шарашкина контора. Огонек в моих глазах померкнул и затух. — Зато он много чего нашел про ее владельца и это тебе ой как не понравиться, — сказал друг и сел на диван рядом со мной. Я напрягся всем телом, ведь чувствовал что-то нехорошее. — Чон Хосок недавно был в больнице, в которую направили Чимина. Причина этому авария. Я вскинул брови и немного успокоился, но Джун оставался очень серьезным, и даже его руки мелко дрожали. Он затянулся и продолжил: — Виновник аварии не установлен, но пострадавшие имелись. Кроме водителя такси пострадал пассажир, — после театральной паузы Намджун добавил, — это был Чимин. Мои глаза были готовы выпасть из орбит, а челюсть встретилась с полом. — Только не надумывай всяких теорий, хорошо? — попросил Нам туша сигарету в пустой кружке из-под кофе. — О чем это ты? — притворно спросил я. — Я так и увидел в твоих глазах. Ты подумал, что что-то не чисто. Да, мне тоже так показалось, но это еще не все. У меня есть некие данные, которые заставили меня подумать, что-то, что Чимин оказался в одной больнице с Хосоком, так еще и эта авария неслучайны. — Продолжай, — начал терять терпение я. — У Чон Хосока имеется справка о том, что он не совсем психически здоров, эти проблемы начались у него еще со старшей школы. Парень частенько дрался с одноклассниками, а, судя по характеристике, даже был замечен в попытке изнасиловании своей одноклассницы, но слава богу не успел. Также он посещал школьного психолога. После окончания школы, он уехал за границу и прожил там пять лет. В те времена его звали Джо и пару раз он прогорел на наркоте, видимо барыжил. Я вскочил и стал ходить по комнате. Да как же, как же это так. — Брось, Юнги, все в этой Америке травкой балуются. Ну не похож он на психа. — А ты его видел что-ли? Разговаривал с ним? Господи как Чимин мог ввязался во все это дерьмо. — Думаешь он его насиловать будет? — подал голос Джин, а на него устремились четыре глаза. Взгляд Джуна говорил «Ты что совсем дурак, как ты мог такое ляпнуть?». Я же просто ахерел от заявления лучшего друга и как пуля вылетел в прихожую, накидывая на плечи первое попавшееся пальто. — Ты куда? — обеспокоенно спросил Намджун ради приличия, ведь только дурак не поймет, что у меня на уме. — Дай адрес этого агенства, — Намджун завис и покачал головой, медленно наступая. — Живо!!! — начал терять терпение я, а глаза кровью налились, я был готов ударить Кима прямо сейчас, я был готов убить всех, кто посмеет прикоснуться хоть пальцем к Чимину, убить тех, кто помешает нам быть вместе, особенно Чон Хосока. Эту наглую, лживую, тупую морду. Точка кипения достигла предела и через секунду Джин пытался отодрать меня от Джуна, на которого я накинулся с кулаками. — Ты, блять, понимаешь, что он псих, что ты не сможешь убить его и прижать к стенке, такие как он любят причинять боль людям, а я не хочу, чтобы ты страдал. — А на Чимина значит похер да? Пускай Хосок трахает его во все щели… — на этой ноте мой голос сорвался и я обессиленно повис на долговязом парне. Я ударил его в грудь со всей силы, а из глаз полились соленые слезы. Удары становились все сильнее, а Джин наконец отцепился от меня, позволив выпустить пар. Мне действительно плохо, мне страшно за Чимина, этот мерзавец просто не посмеет его тронуть, пусть только попробует. Я присел на корточки и уткнулся лицом в костлявые коленки. Грудь поразила острая боль, а рыдания вырвались наружу тихим хрипом. Два Кима просто стояли и смотрели на сотрясающий комочек, мало походивший на меня. Они понимали, что мне надо выплакаться, что к черту все утверждения о том, что мужчины не плачут. Когда тяжело, только сильный человек сможет не стыдится своих слез, принять свои эмоции и выплеснуть их наружу. POV Чимин Кому: Ким Тэхен Я думал все это время насчет песни. Ты прав, я сам приму это решение. Я хочу снова петь, поэтому сейчас поеду в агенство. Я написал также Хосоку и, получив ответ, начал судорожно собираться. Вещи летали по всей квартире. Мне хотелось выглядеть как можно лучше. В мыслях все еще был Тэхен, который говорил: «Любить — не противозаконно, но давать ложную надежду, а потом всем своим видом показать, что ты не нуждаешься в этом человеке и что он больше тебе не интересен — низко». Эти слова все никак не утихали в моей голове, повторяясь снова и снова, как заезженная надоедливая песня. Да что может знать этот Ким Тэхен. Но на самом деле, Тэхен всегда был очень добрым и видел людей насквозь, чувствовал, кто притворяется, а кто искренен и честен. Я махнул головой и подошел к зеркалу. Симпатичный парень смотрит на меня оттуда, но какой-то не такой. Несчастный что ли. Глаза не живые смотрят поверх всего. Но я не чувствую, что мне чего-то не хватает, может я что-то делаю неправильно? Но мои размышления прервал телефонный звонок от Хосока, который сказал, что уже подъехал. Я полностью доверяю Хосоку, он рассказал обо всем мне. О наркотиках обмолвился пару раз «Молодость, ты же понимаешь?». Я кивнул, но не понимал. А еще не понимал, почему Хосок положил руку мне на бедро и гладил на протяжении всей поездки. Не то чтобы это было неприятно, просто в зоне риска. Я насторожился, но руку не оттолкнул, не хотелось обижать лучшего друга, но и давать надежду я ему не собирался. Когда мы приехали, парень галантно открыл мне дверь и взял мою руку в свою. Я чуть дернулся, но решил не акцентировать на этом внимание. С Хосоком мы сработались отлично, а после того, как он дал мне послушать музыку и подкинул некоторые идеи насчет слов, я решил, что на сегодня достаточно, ведь время было за полночь. — Ну вот, мы приехали, — развернулся ко мне Чон и улыбнулся. — Спасибо, мне давно необходимо было заняться музыкой. — Тебя больше не беспокоят воспоминания? — Знаешь, — грустно улыбнулся я, — все реже. И это было чистой правдой. Кошмары все еще были, но они были непонятны мне и обрывками. Часто снился Юнги и его руки, увитые синими венами. Голые руки Мина казались мне чем-то слишком откровенным и смущающим, но в целом эти сны были безобидны для моей психики. Я с грустью понял, что когда передо мной Хосок, я вспоминаю Юнги, что когда Чон берет меня за руку, я вспоминаю тепло чужих рук, которые обнимали меня ночами долгих десять лет. Я понял, что на глаза наворачиваются не прошенные слезы, а дыхание предательски учащается. Хосок взял меня за руку и как-будто понял, о чем я сейчас думаю, в свете луны его лицо было слишком прекрасным, и я невольно засмотрелся, часто моргая от наступившей влаги. — Увидимся, — бросил я и быстро вышел из машины, понимая, что воздуха в легких начинает не хватать. Я, как выброшенная на берег рыба, не могу надышаться, а перед глазами все плывет из-за соленой стены. Я опускаюсь на ступеньку, так и не дойдя до своего лестничного пролета, и плачу. Нет, я просто рыдаю в голос, прикрываю некрасивое зареванное лицо ладошками и дрожу, прислоняясь к холодному бетону. Утром, я решаю сходить в магазин и прикупить вкусняшек и зеленого чая, чтобы нервишки успокоить. На лестнице стоит тот самый человек, который вызывает во мне противоречивые чувства. Когда его нет, я хочу, чтобы он появился, когда он есть, я хочу, чтобы он исчез. Но единственная постоянность в том, что мне нравиться его яркая улыбка, которую я видел так давно. Мин просто стоит и смотрит на меня. Дышит тяжело, будто бежал три километра на полной скорости. Я вздыхаю и спускаюсь с лестницы, медленно приближаясь. Юнги кажется даже дыхание задержал на этом моменте, будто спугнуть боится. А я хочу проверить кое-что. Я уже это делал, но повторение — мать учение. — Чим… я — начинает говорить он. Я не знаю, для чего он здесь и что хочет сказать, но отвечает парень на мой поцелуй практически сразу, вплетая пальцы в мои поблекшие рыжие волосы. Я чувствую вкус кофе на его языке и слизываю дорожку слюны, побежавшей по подбородку Юнги. Когда он впивается длинными пальцами в мою талию, я мычу и сжимаю мятные волосы на затылке. Когда я буквально отдираю от себя Мина, у которого уже воздух давно закончился, но он не мог оторваться, он произносит быстро и не думая, будто боясь забыть то важное, что ему надо поведать: — Только не доверяй ему.