Memories

POV Юнги Я не хочу, чтобы этот момент кончался. Тот момент, когда наши губы сомкнулись. Это был самый сладкий и в то же время горький поцелуй. Чимин будто был готов разрыдаться прямо сейчас, здесь, в моих руках. Я могу прикоснуться к его талии и ощутить мягкую кожу через свитер. Но все это волшебство закончилось, когда Чимин — весь красный и взъерошенный сказал: — Не зайдешь? Как же давно у меня не было секса. Все это время без Чимина. Я уже стер ладонь от дрочки, а все гейское порно было пересмотрено. Не могу отвести взгляд от пухлых пальчиков, держащих чашку чая, мокрых персиковых губ и язычка. Это все, что мне нравится в этом парне, это и все остальное. Чимин вообще мне весь нравится и я не могу не любоваться им. Вот и сейчас я застыл, прожигая дырку в бывшем парне. Я понял, что Чимин что-то спросил по его выжидающему взгляду. На этом моменте мне пришлось отмереть и въехать в диалог, в котором должны участвовать как бы двое. — Ты что-то спросил? — хриплым голосом проговорил я. — Зачем ты здесь? — спросил Чимин, отхлебывая остывший чай. «Он так мило хлюпает!!!» — вот и проснулась фанатка Чимина, давно не виделись, точнее и не расставались. Я облизнул сухие губы и уставился в кружку, в голове был вакуум, вся приготовленная речь растворилась в горьком кофе, который по старой привычке был приготовлен и налит Чимином в мою любимую кружку. — Ты знаешь кто такой Чон Хосок? — Чимин вздрогнул при упоминании этого имени, но остался невозмутимым. — Это ведь просто формальный вопрос. Хен, что случилось? — Та авария, Чон был за рулем мотоцикла, и именно он врезался в такси, в котором ты ехал, — на грани слышимости говорю я. Палитра эмоций сменяется с удивленного на злое и обратно. Плюшка явно злилась, но почему-то мне показалось, что на меня. — Неужели ты хочешь вернуть меня? Я немножко охуел от быстрой смены настроения Чимина и только открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. А надо ли что-то говорить вообще? — Я не поверю не единому твоему слову, — рыжик сглатывает ком в горле, и на его глаза наворачиваются слезы, — черт, Юнги, почему ты не оставишь меня в покое. Я вижу тебя каждую ночь во снах, так еще и в реале, Господи, я так устал от чувств, которые разрывают меня изнутри. Все, что я сейчас хочу — петь, больше мне ничего не надо. Я хорошо разбираюсь в людях и да, если ты хотел рассказать о наркотиках, которыми Хен баловался в штатах, то ты опоздал, он рассказал мне об этом. Он не считает меня тупым как ты. Ты ведь думаешь, что я не разбираюсь в людях и что после твоих доводов я вернусь к тебе, так вот, ты упал в моих глазах, готов упасть до клеветы на моего друга. Ты опустился настолько низко Мин Юнги, — Чимин начал тихонько всхлипывать, а руки задрожали. Я просто сидел и наблюдал, как Чимин плачет, как горько катятся его слезы по щекам и как он мило шмыгает носом. Весь такой плачущий сжавшийся котенок. Я встал из-за стола и подошел к нему, положил руку на дрожащую спину и стал поглаживать. — Ты прав, Чимин, ты прав во всем. Я так люблю тебя, я не хочу, чтобы ты ненавидел меня. От этих слов Чимин завыл еще громче и сильнее, сжимая рыжие волосы у корней. Плачущий Чимин — самое ужасное, что я видел в своей жизни. Когда на его глазах застывали слезы и появлялась глубокая морщинка на лбу, мое сердце опускалось в желудок и билось как птица в клетке, желая вырваться на свободу. — Успокойся, Чимин-а, — стараясь сдерживать слезы прошептал я и поцеловал парня в макушку. — Юнги, Юнги, зачем ты мне снишься каждую ночь, зачем преследуешь и засталяешь вспоминать наши годы, прожитые вместе. Воспоминания рвут меня на куски, я все помню, будто это было вчера, так ярко и живо картинки проносятся в моей голове. Помнишь, как мы ездили в Пусан, а помнишь башню Намсан, а ты ведь помнишь… — на этих словах голос Чимина сорвался. " Он помнит. " — Я тоже помню. Чимин уткнулся в мое плечо, когда я присел на колени перед ним. — А помнишь старшую школу, ты был так красив, я влюбился с первого движения твоих пальцев, я влюбился в твою музыку, а потом и в тебя. Я ошарашенно посмотрел на рыжую макушку, но ничего не сказал, только погладил рыжие, жесткие от краски, волосы. Чимин никогда не говорил мне таких вещей, не хвалил мою музыку и страдал от воспоминаний о покойной бабушке, не мог отпустить травму детства. После получаса рыданий и всхлипов Чимин отстранился и вытер мокрый носик. Его ресницы с капельками слез подрагивали. В окно лился оранжевый свет заката. Я присел на стул и уставился на то, как день сменяет ночь, солнце валится за горизонт, сменяясь луной. Чимин без конца шмыгал и смахивал остатки влаги. — Я всегда так много плакал? — спросил он спустя долгое молчание. Я хрипло засмеялся и отрицательно помотал головой. — Последнее время я стал причиной твоих слез. Мне так жаль… — Юнги, ты хочешь начать заново? — посмотрел на меня Чимин и в его глазах я увидел серьезность и правдивость произнесенных слов. Я не мог поверить своим ушам. Чимин, который говорил, что он больше не гей и вообще что вы такое говорите, смотрит на меня и предлагает начать отношения, которые длятся вот уже десять лет. Я действительно забыл большие годы старшей школы и другие прогулки, которых было бесчетное количество. Я не помню, но вот Чимин помнит, эти воспоминания разрывают его изнутри. По его глазам я вижу, что пока он не попробует что-то с этим сделать, то утонет в своих переживаниях и сомнениях. — Я не хочу потерять тебя так, — шепчет он и обхватывает колени руками, сминая белый свитер пухлыми пальчиками. Да, он просто хочет попробовать и возможно найти повод, чтобы выкинуть меня из своей жизни. Я знаю что будет больно, но вопреки этому говорю: — Но ты же только что говорил, что я низко пал и не нужен тебе такой, человек, который причиняет тебе боль и во сне и в реале, постоянно находится в твоей голове и сводит с ума. — Может я схожу с ума от тоски по тебе. Я запутался, дай мне шанс разрушить эту ужасную бетонную стену между нами, Хен, ты ведь хочешь этого. Да, да, да!!! Я ужасно хочу этого, хочу до зуда в кончиках пальцев. Я снова подошел к Чимину и прикоснулся к рыжей пряди волос, потому опустился к скуле и очертил щечки, которые раньше были гораздо пухлее и умещались у меня в ладони более гармонично. Почему он так исхудал, неужели я заставил его так нервничать. — Мне нужно знать одно, — говорю я, оглаживая щечку Чимина большим пальцем. Он смотрит на меня снизу вверх из-под длинной рыжей челки, — Скажи, что я тебе не противен после всего, что говорил о твоем друге. Нет, это не означает полную капитуляцию или объявления перемирия, это означает, что я хочу остаться с Чимином рядышком и защищать его от любого внешнего врага, которых в мире полным полном, за пределами этой квартиры есть много людей, способные причинить моему любимому боль. От осознания этого мои ладони потеют, а сердце рвется из груди. — Ты не противен мне, — тихо говорит Чимин, ластясь к мое руке как кот и тихо (?)урча. Я растаял от нежного взгляда напротив и забыл о Чон Хосоке, забыл об угрозе, которую представлял собой этот парень, забыл о том, что война, которую уже не остановить, началась сама собой и не закончиться только по моему желанию. Сейчас меня это не волнует, потому что целую рыжика в уголки глаз и попадаю в самые губы. Передаю через поцелуй всю свою любовь и нежность и чувствую, как оно разливается в области паха. Как же у меня давно не было секса. Будто прочитав мои мысли, Чимин отрывается с тихим стоном и говорит: — Не сегодня, — и я понимаю его, потому что слишком тороплюсь, хочу захватить всю территорию разом, это ведь легче, чем отвоевывать по кусочкам. Я целую Чимина в румяную щечки и отстраняюсь. Чимин не соврал — ему не противно. POV Хосок Я пытаюсь склеить все части песни Чимина и доработать ее, пока ожидаю Пака, который должен прибыть с минуты на минуту. Размяв плечи, я беру пластиковый стаканчик с горячим кофе и решаю отдохнуть перед последующей работой. Подойдя к окну я вижу, как Чимин выходит из такси, жаль, что я не смог забрать его сам, потому что машина очень не вовремя в ремонте. От сожаления меня слегка трясет, но оно быстро сменяется ненавистью и гневом к определенному человеку. К тому парню, что сейчас держит Чимина за руку и нежно целует в самые губы. Все перед моими глазами плывет и я чувствую некое предательство со стороны друга. Я был все это время рядом, я предложил записать ему песню, я, я… По моим щекам потекли слезы. Я поклялся себе больше не плакать с тяжелых времен старшей школы. Слезы — слабость человека, которая не дает ему ни силы, ни власти. Мои руки сильно дрожат и я роняю стаканчик с кофе на пол. Горячая жидкость разливается на пол. — Ну что, Мин Юнги, — война? Когда Чимин входит в комнату я все еще стою и пялюсь в окно, на ворону, сидящую на ветке. Я попытался стереть слезы и привести себя в порядок, но получилось так себе, иначе Чимин бы не воскликнул: — Хосок, что случилось?! Наверное мои глаза были слишком безжизненными или красными. Не знаю, почему Чим так отреагировал. Я считаю, что это мне на руку и говорю: — У меня умер отец. Одна маленькая ложь, в которую Чимин может поверить. Я знал, что так будет. Пак кинулся ко мне и обвил мою талию руками. Ложь во благо. — Хосок-а, как тебе тяжело наверное, я ведь помню твоего отца, он всегда был добр ко мне, когда мы играли вместе, всегда угощал сладостями и… — Чимин не продолжил, потому что захлебнулся в своих чувствах и не мог больше говорить, уткнувшись лицом мне в грудь. Я кладу ладони на трясущуюся спину друга и начинаю гладить, успокаивая. «Чимин, неужели ты всегда был таким добрым?» Чимин успокоился только через пару минут, его глаза светились от слез и источали какую-то ангельскую энергию. Я невольно засмотрелся и стал говорить против своей воли: — Да, мне сейчас очень тяжело, он умер от рака… — От рака? — Чимин приложил ладошки к губам и вытянул лицо. Почему каждое его движение такое милое. Я беру эти маленькие ладошки в свои, он дергается, но рук не вырывает. — Как я могу тебя поддержать, в чем ты нуждаешься? — со стороны выглядит смешно, что Чимин, безработный парень живущий в маленькой квартирке спрашивает у меня — парня, который заработал миллионы на продюсировании, чем мне помочь. Но он имел в виду что-то большее чем деньги, в которых я не нуждаюсь. — Да, мне нужен ты. POV Юнги — Ну как у вас там дела с Чимином? — спросил Намджун. — Просто прекрасно, может я уговорю его прийти сегодня в клуб, — сейчас я не могу спросить, он поехал к Хосоку. — Поехал к кому? — переспросил Намджун, а я подумал, что связь на телефоне периодически пропадает. — К Хосоку. Повисает гробовая тишина и я не знаю, что даже думать. — Джун, ДЖУН, ты живой? — беспокоюсь я. — Извини, — доносится из трубки сладкий голос Джина, но он похоже недоступен не только тебе, но и мне. Он просто в ахуе, а так все в норме. — В каком еще ахуе, дай ему трубку, Джин-хен или объясни мне все сам, — трубка тяжело вздыхает. — Как бы тебе твердолобому получше объяснить? — я делаю вид, что не обиделся и внимательно продолжаю слушать. — Ты говоришь, что у вас с Чимкой все хорошо и он предложил вам начать все заново. Вроде бы все стало на свои места бабочки в животе и огонь в сердце. Это конечно хорошо, но ты смотри, чтобы эти самые бабочки не превратились в острые лезвия. Я всего лишь беспокоюсь о тебе, Юнги, ведь под оболочкой крутого рэпера скрывается тонкая и ранимая натура, — Джин еще много рассуждает о моей натуре и плавно переходит к самой сути, — Ты пойми, что явление Хосока в жизни Чимина тебе не на руку. Мы все знаем, что они держались за руки и знаем, что Чон неровно дышит, мягко говоря, привязался он к Чимину. А тут ты отпускаешь своего парня к другому парню, который заигрывает с плюшкой и может конкурировать с тобой за его сердце, — после долгой работы извилин моего мозга я подскочил, как ошпаренный и схватился за волосы. Я был так окрылен тем, что Чимин только мой, но оставил без решения самую главную проблему. — Черт!!! Джин-хен, дай трубку Джуну, — сказал я и на том конце провода фыркнули. — Я что тебя не устраиваю. Мин Юнги, как ты смеешь… — на этих словах послышались звуки борьбы видимо Намджуна и Джина за телефон. Я закатил глаза и досчитал до десяти. — Я тебя слушаю, — сказал Намджун, тяжело дыша в трубку. Ему удалось победить Джина, но каких усилий это стоило. — Я действительно дурак? — Да, дорогой друг. — Я по уши в дерьме? — Именно. Я чуть чуть впал в отчаяние, самую капельку. Я не могу мыслить нормально, когда не знаю где сейчас Чимин и что с ним происходит. Нет, я знаю, что он должен быть на студии, но, а вдруг нет? — Я должен доверять твоему информатору, этот Хосок правда псих? Я хочу, чтобы ты еще раз сказал мне. — Да, я доверяю ему целиком и полностью. — Тогда нам пригодится скрытность Чонгука и зоркий глаз Тэхена. — Говори ясней, — послышался недовольный голос Джина, который видимо прилип к трубке и слушал весь разговор. — Если ясней, то нам нужны доказательства того, что Хосок не является тем, кем его считает Чимин. Он сказал, что Чон уже не употребляет наркотики, и что он знает об этом, — извилины в моей голове заработали активнее, — Нужно установить слежку за ним, подключим Чонгука и Тэхена, потому что нехуй им без дела сидеть целыми днями. — Ты думаешь, что он все еще барыжит и сам закидывается. — Про закидывается не скажу, но думаю, что доход от агенства — не единственный его заработок. Оно не такое успешное, чтобы принести ему столько бабла, сама тачка чего стоит. — Что-то в этом есть! Куда делся тот твердолобый Мин Юнги? — радостно пролепетал Джин в трубку, а Джун шикнул на него. Я решил проигнорировать вопрос Джина и обсудить более насущные дела: — Так что, уничтожим его? — спросил я, ожидая положительного ответа. — Я позвоню Чонгуку, я думаю Тэхен будет в восторге и скажет «А я говорил», ладно отключаюсь, — сказал Намджун и повесил трубку. Спустя пару секунд я сорвался с места и через пять минут уже был на улице, ожидая такси. Пусть у меня нет такой классной тачки как у тебя, зато Чимин любит меня. Чимин, дождись меня. С этими мыслями я доехал до студии и выскочил из машины, попросив подождать водителя. Я интуитивно побежал на второй этаж и увидел комнату для записей. Открыв дверь, я застыл на пороге. Чимин крепко обнимал Хосока, пока тот плакал у него на плече. — Чимин, — аккуратно начал я. Пак повернулся на мой голос и округлил заплаканные глаза. Он привстал, все еще держа дрожащие руки Чона в своих, — мы едем домой. Почему-то я думал, что Чимин начнет огрызаться и поливать меня грязью, брыкаться и сопротивляться, но он только молча следовал за мной, ничего не говоря. Уже у двери такси я сорвался. — Ты считаешь нормальным обнимать его? — Хен, я… — НЕ ЗОВИ МЕНЯ ХЕНОМ, — я впервые за все эти годы повысил голос на Чимина, настолько громко, что он непроизвольно сжался, и в его глазах появились слезы. — Почему вы настолько похожи с ним, почему я не могу дружить с Хосоком, почему ты ведешь себя так. — Потому что он любит тебя и хочет быть с тобой, но я этого не позволю, потому что ты дорог мне!!! — я знал, что не нужно закатывать истерику и что я только испорчу наши и без того хрупкие отношения с Чимином. Чимин посмотрел куда-то за мою спину. Я повернулся и увидел Хосока, который в одной рубашке выбежал на улицу. — Хосок-а, ч-что, он прав? Хосок кивает и грустно улыбается: — Он прав, Чимин-и, я люблю тебя с самой первой нашей встречи. Ты — моя первая и единственная любовь, я не жду, что ты примешь мои чувства, но и скрывать у меня это не получается да и не могу. Чимин схватился за голову, казалось его разрывает на части. — Вас слишком много в моей жизни, мне нужно все обдумать, я люблю вас обоих, но одного не так, как вам бы этого хотелось. Я, я не знаю. — Успокойся, мы ничего не требуем от тебя, — успокоил я парня и постарался подойти поближе. — Нет, — вытянул вперед руку Чимин, я не достоин этого. Он развернулся и пошел прочь, не обращая внимания на водителя, который нас поливал матами и кричал что-то о том, что мы тут не в съемках дорамы. Я оплатил такси и пошел в том же направлении, что и Чимин. Я обернулся и посмотрел на Хосока. Рыжий стоял и смотрел в пустоту перед собой, казалось, что внутри него идет какая-то борьба, но это не мое дело, мне бы со своими чувствами справиться. Я пошел по направлению к нашему с Чимином дому.