Ночь кровавой луны.

      Ночь была тихой и теплой, как и каждый год, в кровавое затмение. Только Элиз пробивал смертельный холод, что окутывал с головы до пят липким страхом. Она на ватных ногах шла за группой людей в темных плащах, что вели ее к алтарю, освещая дорогу факелами. Она практически ничего не видела из-за пелены слез, а сердце громко ухало, своим стуком перебивая звуки позорного всхлипывания. Процессия шла молча и сопровождающие даже не оборочивались, не боясь что она сбежит. Да она и не могла.       Это многовековая традиция, еще с основания города никто не сбегал. Все знали последствия этого трусливого поступка. И она старалась быть храброй, идя на верную смерть, по дороге протоптанной такими же смертниками как она.       На протяжении сотни лет город Эрантэль граничил с мертвыми землями, пренадлежавшим древнему вампиру и нежити, что подчинялась ему. Почему основатели возвели здесь город и почему бессмертный позволил обжить свою территорию никто не знал. Но город был под надежной защитой древнего, нежить в город не лезла и на путников с купцами не нападала. Да и сам вампир к людям в другое время года интереса не проявлял. Город жил мирно, процветал торговлей и земледелием, считая что одна жизнь в год достаточная плата за мир и спокойствие.       В древней легенде говорилось, что кровь, выпитая именно в ночь кровавой луны, давала хозяину этих земель невероятную мощь, продлевая его жизнь. Но никто этого не знал точно, сочиняя байки и сказки. Никто не знал истиного возраста вампира, лишь считалось, что он живет больше тысячи лет, да и истинное имя его никто не знал.       Но точно знали, что если вампир не получит свою ежегодную жертву, он в ярости нашлет на город нечисть и нежить, да и сам не против будет напиться крови. С нечистой силой лучше не шутить.       Раз в год, в начале лета, выбирались юноши и девушки, достигшие 16-17 лет, полные здоровья и энергии, чтобы быть предоставленными пищей превередливому вампиру, а потом те кого выбрали доставали не глядя из сундука короткую ленту. Те кому попадалась красная вместо голубой и становился следующим ужином. Больные, калеки и старики для такого события не подходили, да и юная кровь в период активного созревания считалась самой лучшей.       Молодые люди умирали страшно, вампиру нравилось разрывать своих жертв на куски, медлено их убивая и пытая. На утро люди забирали обесскровленный и разорваный труп и хоронили на отдельном кладбище, вешая на их кресты голубую ленту. Как знак почета невинной жертве, что стала даром их господину.       Элиз в сотый раз споткнулась, сжав кулаки и кусая губы. Никто не проронил ни слова, когда они пришли на место. В свете факелов девушка разглядела каменную плиту, багровую от спекшейся крови и ее замутило.       — Пора, малышка. Ты мужайся и будь храброй, наш город не забудет твой дар. Завтра твоей семье будет выданна компенсация, — неловко проговорил её сопроводитель, желая утешить.       Элиз лишь кивнула и села на холодный камень, от которого казалось несло могильным холодом, пронизывая через тонкий батист белоснежной, жертвенной рубашки. Мужчина сел на корточки и пристигнул к ее щиколодке ржавые кандалы на цепи, что крепилась к самому камню.       Девушка вздрогнула от холода и ее затрясло с новой силой. Она не хотела умирать и тех пары дней, что она прощалась с родными было катастрофически мало. Слезы лились крупными горошинами, обжигая лицо. Она это не заслужила, так же как и невинные жертвы, чью кровь впитал камень смерти.       — Будь храброй, девочка. Пусть Мать Земля упокоит твою невинную душу, — мужчина перекрестился и вместе с сопровождающими, что провели ее сюда, поспешно пошел в сторону города. Она тоскливо наблюдала как в темноте удаляются огненые язычки, унося с собой надежду на спасение. Холодно и страшно. Ужас охватил все тело, сковывая сознание, мешая успокоиться и подумать о чем-нибудь другом. Отвлечься.       Элиз подняла глаза на беззвездное небо, где кроваво-алый диск набирал свою полноту, окрашивая белую гладь багровыми красками. Скоро он придет, как только луна окажется абсолютно красной.       Девушка зажмурилась и обхватила плечи руками. Только бы все закончилось быстро, без боли. Ага, ну конечно, наивная. Этому монстру мало впиться клыками в шею. Она как-то случайно увидела последствия ночного пира вампира. Как гробовщик, ее отец лично занимался подготовкой усопших к похоронам и то, что она увидела привело ее в ужас.       Неожиданно все звуки ночи стихли и все вокруг, казалось, напряглось в ожидании. Все ее существо почувствавало, что приближается нечто ужасное, пугающее, смертельное. Она явно ощущала присутствие хищника, слышала его хрип и рыки, ощущала его быстрое приближение. Все её чувства обострились, как у ожидающей нападения мыши.       Она в страхе сжалась, сильнее зажмурившись. Что-то тяжелое и огромное налетело на неё, вжав в холодный камень, впиваясь когтями в плечи. Жуткий рык пронзил все ее существо, но она не могла пошевелится. Она ожидала раздирающую боль, но ничего не происходило. Жуткое существо замерло над ней и тяжело дышало, только острые когти на плечах казалось немного ослабили хватку.       Девушка скованная страхом, боялась пошевелится и как-то спровоцировать чудовище на действия. Может он решил пока отложить трапезу? Она нерешительно открыла глаза, но потом пожалела о своем решении. Прямо над ней в ночи горели налитые кровью глаза. Белки глаз вампира были абсолютно багровыми, словно в глазу полопались все сосуды, сверху и снизу рта виднелись огромные клыки, как у дикого вепря, да и само лицо не было похоже на человеческое, скорее на маску ужасного демона. Он возвышался над ней огромной скалой, одетый во все черное, как сама смерть. Элиз парализовало и она не могла пошевелится и даже отвести взгляда от жуткого существа.       Тонкие пальцы, наконец оторвались от ее несчастного плеча и коготь провел по серебрянной цепочке, что висела на ее шее. Кровавые глаза с прищуром рассматривали то ее лицо, то кулон, что висел на шее.       — Откуда это у тебя? — хриплый, рычащий голос разрезал тишину. А она думала это чудище не разговаривает. От страха язык прилип к небу и она не могла проронить ни звука.       — Я задал вопрос, грязная смертная! Откуда у тебя это? — Сильная, когтистая рука сжала шею. Кажется вампир терял терпение, но сжимал не достаточно сильно, чтобы задушить и она, хоть с трудом, но могла дышать и ответить. Но она не могла ответить, страх отобрал голос начисто. Может его разозлило ее украшение? Не стоило его одевать. Но этот кулон передавали в ее семье из поколения в поколение и достался ей от любимой бабушки. Как она могла не одеть его в последние минуты?       Вампир кажется понял, что ему не ответят и досадливо рыкнув слез с нее, при этом не особо нежно сдернув за руку с плиты. Элиз не уклюже плюхнулась на землю, охнув от боли. Цепь ржаво звякнула, возмутившись такому обращения.       — Если сейчас не ответишь я тебя разорву. Не испытывай моего терпения — теперь голос без рычащих ноток казался более человеческим. Девушка в непонимании уставилась на возвышающегося над ней вампира не зная что делать. На растоянии он не казался таким уж страшным, даже сложенные на груди руки были вполне себе человеческим жестом ожидания.       — Это… Это реликвия нашей семьи. Она досталась нам от далекого предка — пролепетала Элиз, боясь пошевелится. Лицо вампира разгладилось и казалось даже выражение его клыкастой морды стало как-то дружелюбнее. Или у нее на нервной почве галюцинации.        — Да уж, ты похожа на нее. — Вампир кивнул чему-то своему и не спеша двинулся в сторону девушки. Элиз стала отползать. Неужели все же решил ее убить? Хотя больше этой давящей, кровожадной ауры вокруг не было.       Он легко поймал ее ногу и сжал кандалы. Послышался треск метала и соеденения толстых оков лопнули под его пальцами как яичная скорлупа. Он вздохнул как уставший старик и отошел от ошарашенной жертвы, что расширенными глазами, полными страха, смотрела на него.       — Идем. Тебе нужно сменить мокрое белье, — он криво усмехнулся, а девушка залилась краской. А что, человек со страху может и справить нужду, когда твою ногу могут раздавить как сухую ветку. Она затрясла головой и стала отползать, пока не уперлась спиной в каменую преграду алтаря.       Вампир раздраженно рыкнул и схватив ее за запястье, резко поставил на негнущиеся ватные ноги.       — Успокойся, смертная, я не стану тебя есть. Пока что — он обхватил рукой ее тонкую талию, прижав ее оклякшее тело и они взмыли вверх, в ночное небо. Ее пальцы впились в его плечи, а все вокруг казалось не реальным.        Сердце колотилось, под ногами не было опоры, а душа кажется давно отошла в мир иной. И наконец ее сознание охватила успокаивающая и желаная темнота обморока. Только в сознание проникал слабый аромат мирта и мяты. Неужели это ей сниться?