Возвышение

Пятеро шли по хвойному лесу. Верхушки елей и сосен, одетых в белые шубы, почти доставали до кристально чистого голубого неба. В воздухе еще ощущался прохладный аромат рассеявшегося тумана. Абсолютную тишину нарушал лишь хруст снега и веток. Пятеро уже давно покинули опушку, но не углублялись в лесную гущу слишком сильно. - В конечном счете, кем бы я был, если бы не делал лишь то, что хочу? - Ухмыляясь спросил светловолосый юноша, обернувшись к идущему позади него командиру его гвардии и наставнику. - Вы были бы хорошим человеком, Ваша Светлость. - Невозмутимо ответил высокий человек. Внешне он был полной противоположностью своего подопечного: его темные короткие волосы не были уложены, глаза были темными, в противовес голубым глазам юного княжича, лицо покрыто несколькими заметными шрамами, в то время как лицо дворянского отпрыска было абсолютно чистым. - Ты хочешь сказать, Александр, что сейчас я плохой человек? - С вызовом взглянул на гвардейца княжич. - Не бывает плохих людей, Ваша Светлость, - невозмутимо парировал Александр Грау, - бывают плохие обстоятельства. Князь Острожьев обернулся. Он шел впереди группы из себя, лесника и трех своих телохранителей. Лесник был человеком коренастым, заросшим настолько, что отыскать какие бы то ни было черты лица у него было невозможно, а потому окружающие воспринимали закутавшегося в шубку отшельника как ходячий комок волос. Двое гвардейцев были относительно молоды, оба были высокими и крепкими воителями, но своим телосложением их затмевал капитан гвардии Александр Грау. Тем не менее, он смотрелся вполне гармонично и даже величественно при своем росте. Пропорции его тела были близки к идеалу. На его короткой покрывавшей всю нижнюю часть лица аккуратной бороде очень контрастно смотрелись небольшие хлопья снега, летевшие с веток деревьев. Князь Григорий Острожьев смерил своего наставника взглядом. - И какие же обстоятельства сложились в моем случае? Раз уж у нас пошел такой откровенный разговор. - Отсутсвие силы. - Грау ответил на дерзкий взгляд княжича могучим взором. - Я считаю, что любому человеку в его свободе необходима граница. Человек, сколь гениальным он бы ни был, не способен покрыть бесконечность своим разумом, а потому, когда человек не видит для себя границ, он просто сходит с ума. - Как ты лихо завернул. - Рассмеялся княжич. - Ну право, преподаватель Философской Академии. - Человек должен размышлять о жизни, Ваша Светлость, иначе ему никогда не понять ее ценности. - Когда мы сегодня вернемся в Острожь, ты начнешь писать книгу. - Смеясь отмахнулся княжич. - Тебе дадут бумагу и чернила, лишь бы только я больше не слышал твоих измышлений. - Я не шучу, Ваша Светлость. - пятеро продолжали идти по лесу. - Вот уже шестнадцать лет я пытаюсь донести до Вас эту простую истину. - Значит ты плохо доносишь. - продолжая смеяться ответил Григорий. - Ну в самом деле, хватит... нельзя быть занудным все время. Нужно уметь расслабляться. Для того и созданы такие развлечения, как например охота. В конечном счете, завел бы уже себе женщину, Грау. Можно и ни одну. Твое жалование ведь вполне это позволит. - Ухмыляясь произнес юноша. - Спасибо, нет. Грау опустил взгляд на арбалет княжича. - На охоте принято охотиться. Вы бы знали, как правильно держать арбалет, если бы хоть немного времени уделяли военным наукам. - И вовсе нет. Я занимаюсь тем, чем занимаюсь не ради результата, а ради процесса. Так что убью я кого-то или не убью это вовсе не важно. - Тогда мне понятно, почему Ваши забавы не обходятся без человеческих жертв. - Но-но-но! - Погрозил юноша гвардейцу пальцем. - Не надо преувеличивать. Ты все таки говоришь со своим господином, Грау. Не забывай, кто тебя кормит. - Ваши мать и отец. Оскалившись, княжич наставил арбалет в упор на лицо капитана. - Еще одно слово без уважения и я... - Правую руку ниже. На спусковой крючок Вы одним пальцем не сможете нажать. Вам не хватит силы. - Абсолютно невозмутимо говорил Грау, смотря в глаза княжича. - Левой рукой держитесь крепче и опирайте приклад о плечо. Если бы Вы совершили сейчас выстрел, то приклад уничтожил бы Ваше намыленное личико. Отдача у этого орудия ничтожна, но Вам бы хватило, Ваша Светлость. Княжич гневно прорычал и убрал арбалет в сторону. - Ты стал очень дерзок в последние годы... - Моя профессия требует говорить то, что должно быть сказано. Мне платят не за молчание. - А я бы с радостью заплатил любые деньги, лишь бы ты замолчал. А я кажется понял... - ухмыльнулся светловолосый княжич, желавший уязвить своего гвардейца, - ты по видимому до сих пор винишь меня в смерти той бабищи... как ее звали? - Наталья. Да, виню. Княжич рассмеялся. Он был счастлив, что наконец-то ему выпал случай по-настоящему эффективно использовать столь мощный козырь. - Вот оно как! А я то думал, все ломал голову! - Нет, Вы слишком редко думаете, чтобы у Вас были мысли об этом. - А ты хорош, Грау. Всегда был хорош в этом. - Ухмыльнулся княжич, пытаясь скрыть разрушительную ярость, вызванную как всегда метким ударом капитана гвардии. Жажда мести охватила дворянского отпрыска. - Но я все равно не пойму, как можно так долго убиваться из-за этой уродины... и я не пойму, причем здесь я. Все ведь были осведомлены о проводимом фестивале, разве нет? Она ведь хотя бы должна была не спать. Но я думаю, что после пожарища эта ведьма нисколько не изменилась. Грау положил руку на рукоять своего меча. Два других гвардейца напряглись. - Спокойно-спокойно! - Победоносно радуясь заявил княжич, - Наш вечноспокойный капитан делает только то, что ему прикажут. Как ты смело взялся за свой мечик. Ты недооцениваешь мои силы... в бою я сполна компенсирую свою как ты говоришь "слабость" яростью и свирепостью. А словесно тебе до меня далеко. Мечом махать может и можно научиться, а вот также красиво говорить, как говорю я, научиться невозможно. Это дается от рождения. - Говоришь ты яростный воин? - Что? Ты меня совсем что ли не слуш... Александр схватил княжича за его длинные светлые волосы и с такой силой впечатал его голову в стоявшую рядом сосну, что раскололись и ствол дерева, и череп дворянчика. Резким разворотом, в процессе которого капитан выхватил меч, Грау снес голову одного из гвардейцев. - Что ты натворил?! - Выкрикнул второй. Он был ошеломлен. Гвардеец выхватил свой меч и прикрылся им от меча Александра, но капитан гвардии нанес ему удар кулаком такой силы в нагрудную пластину, что у гвардейца сбилось дыхание и он согнулся пополам. Следующий удар закончил его жизнь быстро, без излишней жестокости. Когда состояние аффекта прошло, Александр огляделся вокруг. Рядом было три трупа. Лесник был уже далеко. Было бесполезно гнаться за ним. Он знал лес лучше и бежать ему было легче. Через пол часа он добежит до почт-станции. Через час он будет в Острожи. Еще через час бывшего капитана гвардии уже будет искать целая армия. Обратного пути нет. *** - Неплохо-неплохо, - сказал зажиточный торговец своему племяннику, рассматривая набросанный карандашом портрет себя, - уверен, что не хочешь посвятить этому свою жизнь? Поехал бы в Эсталию покорять тамошнюю художсную академию. - Не знаю... - ответил Александр, - в наше время искусство мало кому нужно. - Ну как знаешь... - сферообразный дядя почесал пышную бороду и глубже уселся в кресле. - думаешь в армии лучше? - Там больше возможностей... только и всего. - Ха-ха! - прорычал он. - Амбициозен прям как его папка! Ты то точно свою судьбу устроишь как надо! Хвалю! *** Он брел по заснеженной горной тропе, погруженный в свое сознание. Он мог бежать в Империю или куда угодно, но в этом не было смысла, нет смысла в жизни без цели. Он шел, разглядывая пейзажи заснеженных гор. Ему хотелось упасть, но ноги сами продолжали нести его вперед. *** - Держать строй! Держать строй! - Вопил надрывая глотку лейтенант. Массированный удар зверолюдов разорвал построение копейщиков и началась резня. Александр, сплевывая кровь, поднялся. Ударом меча он разломил копье зверолюда, а затем обратным движением разрубил его голову. Первое убийство. Он не чувствовал жалости к этим тварям. В нем бурлили лишь страх, ненависть и желание выжить. *** Одно за другим воспоминания накатывали на него, затягивая в пучину прошлого. Он уже не осознавал куда и как долго идет. Неведомая сила придавала ему сил идти и думать. По всему телу прошла дрожь, когда ветер завыл в очередной раз. *** - ВААААААААГХ! В последнюю секунду Александр уклонился от удара огромного орочьего топора. Можно было попробовать рубить его броню, но неудача стоила бы Александру жизни. Когда зверь в очередной раз замахнулся орудием, двуручный меч скользнул между огромной пластиной брони на руке и костью зеленокожего. Когда клинок разорвал мягкую плоть, топор сам вывалился из руки орка, а гортанный крик боли чуть не оглушил мечника. Александр не стал вытаскивать меч. Он выхватил длинный нож и, пока чудовище еще выло, вонзил лезвие прямо в лицо твари, а затем одним движением разорвал его. *** Он чуть не упал с отвесного склона, когда по ущелью пронесся холодный ветер. Ночное небо было полно звезд. *** - Таких как ты, Грау, всегда не хватает. - Почти без акцента произнес князь из далекого Кислева. - Скажи это Анорхейму. - Мрачно ответил Александр. Они стукнулись кружками. - Проблема в нем? - Если бы. Все, чего не коснись, рушится. Имение отца сгорело. За год померла половина друзей, кто от чумы, кто от меча. Еще и мариенбуржские крысы пытаются вытрясти из меня последние деньги по каким-то древним отцовским долгам. Какое-то время они сидели в молчании. - Вот какие у меня мысли, - начал князь, - если этот хряк так ополчился на тебя и здесь все летит кубарем, езжай со мной. - Он толкнул Александра кружкой в плечо. - Тебе самое место на севере. Уж будь уверен, найдем мы тебе применение. *** Уже давно он не ел и не пил. Уже давно у него не было сил идти, но он шел, словно ходячий мертвец. Он не видел ничего вокруг, продолжая идти. *** - Значит фестиваль, - улыбнулась девушка, образ которой почти что превратился для странника белых пустошей в туман, - я бы сходила посмотреть, что юнец придумал, но не пойду. - Саркастично заметила девушка. - Я бы тоже не пошел, но долг требует следить за маленьким бесенком. - Главное - будь осторожен. Говорят там будет много огня. - Ну как скажешь. - Улыбнулся капитан гвардии выходя из усадьбы. *** "Два года... - пронеслась мысль в его голове, - два года прошло с момента, когда я вынес ее обгоревшее тело... я столь много желал... о столь многом мечтал, но все обрушилось..." Он упал на колени прямо в снег. Он был зажат между абсолютной тьмой ночного неба и абсолютной чистотой холодной пустыни. Он поднял взгляд на огромный камень, покрытый узорами и барельефами. Верхушку камня венчало изображение величественного орла. "Орел... великая птица... ты паришь над миром, над смертными... ты видишь их жизни, словно они муравьи..." Он сидел в снегу, ощущая, как холод вырывает из него жизнь. Взгляд его был прикован к изваянию орла. Ему не было страшно умирать. Смерть давно стала частью его жизни. Ему было страшно умирать, оставив за собой пустоту. - Неужели, все так и должно быть? - дрожаще воззвал он в пустоту. - Неужели нельзя изменить свою судьбу?