A Boy toward the Water

      Хару не пришел на тренировку.       Во время разминки Икуя был рассеян, но мгновенно реагировал, стоило кому-то выйти из мужской раздевалки, тихонечко хлопнув дверью. На опаздывающих он глядел, не скрывая своего разочарования.       — С Хару что-то случилось? Так не похоже на него — пропускать тренировки, — задумчиво произнес Нацуя, окуная свои плавательные очки в воду. — Икуя, вчера, когда вы ушли вместе, он тебе ничего не говорил?       Парень, до этого невидяще глядевший в пространство перед собой, после слов брата резко повернулся к нему, с трудом сдерживая вспышку неожиданного гнева. Он порывался что-то сказать, но в конечном итоге нырнул в бассейн и отправился на дистанцию в полном одиночестве. В воде без Хару было невыносимее всего. На Икую сразу навалились лихорадочные мысли, оглушая, а плыть становилось тяжелее с каждым гребком. Отчаянно хотелось остановиться прямо посреди дорожки и схватиться за голову. Раньше он не осознавал, как важно ему было знать, что он не один и Хару плывет где-то рядом. Он разучился плавать без него. Впервые Икуя отчаянно желал, чтобы тренировка скорее подошла к концу.       Однако ему не стало легче, когда он покинул SC и отправился на подработку. Он все еще не мог сосредоточиться, пребывая в состоянии глубокой задумчивости. Некоторые постояльцы пытались привычно заговорить с ним, но он быстро терял нить разговора.       «Хару не человек. Он русалка… вернее, тритон, — отстраненно поправил себя Икуя. — Так они все-таки существуют?»       Он положил дощечку для плавания поверх других, и вся конструкция тут же рухнула. Покачав головой, он собрал их заново, а затем, взяв стопку аккуратно сложенных полотенец, прошелся с ними вдоль бассейна. Услышав громкий смех и плеск воды, Икуя всего на мгновение бросил взгляд в сторону парня, который держался за огромного надувного дельфина и весело играл с детьми.       — Ику-чан!       Он невозмутимо продолжал свой путь, не сбавляя шага и не реагируя на голос.       — Киришима Икуя-чан!       Тот самый парень уверенно подплыл ближе, прикрывшись своей надувной зверушкой так, что были видны только копна золотых волос и пронзительные глаза темно-розового цвета, глядевшие прямо на него. Икуя замер в нерешительности.       «Чан?»       — Я тебя знаю? — поинтересовался он сдержанно.       — Ну, не совсем, — замялся тот, крепче вцепившись в дельфина. — Я друг Хару-чана. Мне нужно поговорить с тобой о нем.       Нагиса испуганно замолчал, заметив совершенно нечитаемое выражение лица Икуи.       — Ты любишь его? — совсем тихо спросил он, спрятавшись за надувного дельфина.       Икуя нервно усмехнулся.       — Люблю ли я его? — переспросил он, выразительно посмотрев на блондина. — Как я могу его любить? У него же… Он же!..       — Плавает так, что, глядя на него, дух захватывает? — подсказал Нагиса. — Почти не показывает свои эмоции, но у него такая красивая улыбка, а когда он смеется, в груди как будто разливается тепло? Он мало говорит, потому что уверен, что окружающие и без этого понимают, что творится в его голове, а потом так смешно удивляется, когда ему говорят, что это не так.       Икуя промолчал, мысленно соглашаясь с каждым утверждением. Воспоминания заставляли его сердце сжиматься от невероятной боли.       — Теперь ты знаешь, кто он такой, но от этого сам Хару-чан не изменился. Он все тот же.       — Мне тяжело принять его таким, — признался Икуя. — Но я так скучаю по нему. Сегодня он не пришел на тренировку. Я не могу перестать думать о том, что причинил ему боль, и от этого чувствую себя просто отвратительно.       — Еще не поздно найти его и сказать, что ты любишь его, — произнес Нагиса с нажимом и немного приблизился, когда понял, что Икуя больше не злится. — Я хочу, чтобы он был счастлив, и только твое искреннее признание может сделать его таким.       Пока Икуя размышлял над его словами и одновременно пытался разобраться в своих смешанных чувствах, Нагиса стал неловко двигаться в воде, привлекая внимание.       — Кстати, — неуверенно начал он и, решительно отодвигая своего огромного дельфина в сторону, продолжил: — Возможно, мне понадобится твоя помощь. Добраться сюда было проще простого, но я не могу придумать ни одного способа вернуться в море.       Под водой, более ничем не прикрытый, оказался самый настоящий рыбий хвост. Даже со своего места Икуя видел, как красиво переливались золотистые чешуйки.       — Друг Хару, конечно, — подозрительно спокойным голосом сказал Икуя и, тихо рассмеявшись, вздохнул: — Должен был сразу догадаться.       — Ты же поможешь мне? — спросил Нагиса, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Я проделал этот путь ради того, чтобы встретить тебя, и это было непросто.       Икуя вдруг представил тритона, передвигавшего по пляжу свое грузное тело под покровом ночи, и едва сдержал повторный смех.       — Просто удивительно, что тебя никто не заметил. Как ты мог не подумать о последствиях?       — Я был уверен, что после того, как увижусь с тобой, все остальное наладится само собой как-нибудь.       Икуя только тяжело вздохнул, лихорадочно обдумывая ситуацию.       — Скройся и не показывайся до одиннадцати часов, — наконец заговорил он, решив что-то для себя. — После этого времени постояльцам отеля не разрешено находиться на территории бассейна. Семпаи обычно уходят где-то за пятнадцать минут до отбоя. Я поговорю с охранником о том, чтобы самому убраться и выключить свет сегодня. Затем я отвезу тебя к воде.       Нагиса просиял и согласно кивнул.       Икуе не составило большого труда договориться с охранником. Проблемы начались, когда он попытался вытащить тритона из бассейна и едва не упал туда вместе с ним.       — Ику-чан, быстрее, — торопил его Нагиса.       — Я пытаюсь, — зарычал на него он. — Ты хоть сам знаешь, сколько весишь?       Тритон возмущенно засопел и обиженно поджал губы. С горем пополам вытащив притихшего Нагису из воды, Икуя, мысленно настроившись, подхватил того под мышки и потащил к своей машине. С трудом устроив его на заднем сидении, он бросил ему бутылку с водой и сел вперед.       — Ты мог бы просто сразу донести меня до моря, — заметил Нагиса, отпивая из бутылки, пока его спаситель восстанавливал дыхание, уткнувшись в руль.       — Во-первых, я тебя не дотащу, — рассуждал Икуя, поворачивая ключ в замке зажигания. — Во-вторых, там всегда много людей — нас бы сразу заметили. Отвезу тебя в безлюдное, не сильно освещенное место, где не придется идти далеко до воды, чтобы оставить тебя.       Икуя примерно помнил расположение маленькой бухты поблизости. Немного времени спустя они уже были на месте. Он подхватил тритона и, аккуратно опуская тяжелое тело, поскользнулся на мокром камне и сам упал в воду.       — Ику-чан!       Сильные руки так знакомо обхватили его и подняли на поверхность. Икуя зажмурился, вспоминая свое чудесное спасение, когда едва не утонул в море, холодные пальцы на своих губах и лицо так близко к его собственному. А затем неожиданно вспомнились все те моменты в прошлом, когда ему приходилось замечать огромный рыбий хвост в воде во время тренировок с братом.       — Эй, Хару ведь знает меня гораздо дольше, чем я его, правда? — тихо спросил Икуя, устало откидывая голову на чужое плечо.       — Ты для него совершенно особенный. Он всегда наблюдал за тобой, — подтвердил Нагиса и, крепко обняв, нежно улыбнулся: — Теперь я его немного понимаю. Ты хороший, Ику-чан, очень добрый.       Икуя плохо помнил, как добрался до дома. Он принял теплый душ и принялся перебирать те немногие книги, которые забрал из родительского дома в свою квартиру. Была одна, которая ему всегда очень нравилась. Она называлась «Русалочка».       Икуя листал страницы, восстанавливая историю в голове.       — Он почти уже совсем выбился из сил и плыть по бурному морю не мог, — прочитал он вслух и нахмурился.       Руки и ноги отказывались ему служить, прекрасные глаза закрылись, и он утонул бы, не явись ему на помощь русалочка. Она приподняла над водой его голову и предоставила волнам нести их обоих куда угодно...       Икуя застыл, медленно листая дальше.       — Помни, — сказала ведьма, — раз ты примешь человеческий облик, тебе уж не сделаться вновь русалкой! Не видать тебе ни морского дна, ни отцовского дома, ни сестер! А если принц не полюбит тебя так, что забудет ради тебя и отца и мать, не отдастся тебе всем сердцем и не сделает тебя своей женой, ты погибнешь; с первой же зарей после его женитьбы на другой твое сердце разорвется на части, и ты станешь пеной морской.       Он почувствовал, что ему становится дурно. С каждым прочитанным словом на душе отчего-то делалось неспокойно.       В последний раз взглянула она на принца полуугасшим взором, бросилась с корабля в море и почувствовала, как тело ее расплывается пеной.       Икуя резко захлопнул книжку, прихватил легкую куртку со стула и бросился прочь из квартиры.       Он вел машину вдоль береговой линии, отчаянно высматривая кого-то и стараясь не думать о том, что сам же мог погубить того, кто был готов отказаться от всего ради него.       Хару стоял на берегу моря, глядя на подвеску в своих руках. Мелкие волны накатывали на песок, едва касаясь его ступней.       «Времени не осталось. Все чешуйки потемнели», — подумал он с горечью и уверенно ступил дальше в воду.       — Хару!       Он стремительно обернулся, и в тот же момент его толкнули в песок и навалились сверху. Подвеска отлетела в сторону и скрылась под водой. Икуя с трудом восстанавливал дыхание, пока Хару молча вглядывался ему в лицо.       — Я люблю тебя, — произнес Икуя, с отчаянием глядя ему прямо в глаза.       Хару резко выдохнул и закрыл глаза, не в силах сдерживать эмоции.       — Я люблю тебя, — повторил Икуя и, опустившись, обнял его. — Поэтому, пожалуйста, не превращайся в морскую пену.       Хару медленно моргнул несколько раз, а затем, как-то обреченно вздохнув, легонько толкнул Икую в плечо и неловко поднялся на локтях.       — О чем ты?       — Если любимый человек не признается тебе в любви в течение определенного срока, ты превратишься в морскую пену, — объяснил Икуя и, наткнувшись на тяжелый взгляд, добавил смущенно: — Я это в книжке прочитал.       — Это неправда.       Икуя смотрел на него в полной растерянности.       — Значит, ты не превратишься в морскую пену? — все же уточнил он, на что Хару ответил утвердительным кивком.       Икуя почувствовал, как его затопило облегчение. Он откинулся на песок и прикрыл лицо рукой, неожиданно устыдившись своего порыва. Хару какое-то время пристально разглядывал его, прежде чем прилег рядом и робко потянулся к чужой руке. Икуя тут же схватил его ладонь и переплел их пальцы. Какое-то время они лежали на песке, взявшись за руки и устремив взгляды в ночное небо.       — И что теперь? — спросил Икуя.       — Я больше не бессмертен, — медленно сказал Хару. — Теперь, когда зов моря значительно ослаб, я могу остаться с тобой и менять облик по собственному желанию. Я всегда буду тритоном, но меня больше не будет тянуть к морю так сильно, ведь я отдал свое сердце тебе.       — Я могу увидеть тебя настоящего?       Хару, поколебавшись с секунду, стянул с себя одежду и, словно все еще сомневаясь, погрузился в воду. Затем он плавно скользнул на песчаный берег, избегая его взгляда, опасаясь увидеть там отвращение.       — Можно?       Хару все-таки посмотрел ему в глаза, давая свое молчаливое согласие. Икуя осторожно коснулся его щеки. Кожа тритона была холодной, но мягкой и приятной на ощупь. Он опустил взгляд на хвост и неуверенно провел рукой по плотно прилегающим друг к другу чешуйкам, их цвет красиво менялся во все оттенки голубого.       — Ты прекрасен, — сказал Икуя, не сдержавшись, и его щеки тут же заалели.       — Я всегда плавал один, — заговорил Хару, глядя на своего человека с невероятной теплотой. — Я люблю воду, и мне никто не был нужен, пока я мог плавать и быть свободным. Мое отношение к воде не изменилось, однако теперь я хочу плавать с тобой. Потому что я люблю тебя.       Хару потянулся к нему, и Икуя с готовностью ответил на поцелуй. Он получился очень нежным и чувственным — таких у них еще никогда не было.       — Я смогу плавать с тобой, пока ты такой? — неожиданно поинтересовался Икуя с искренним любопытством.       Глаза Хару возбужденно заблестели.       — Хочешь проверить это прямо сейчас?