Утопленница

За пару часов до этого.        Элион смотрела на них так, будто бы уже давно устала. Давно продышала. Давно прожила. Она горбилась, отворачивала голову, прятала глаза за челкой.        При разговоре с портретной Элион у Хай Лин сжималось от жалости сердце.        Что с ней случилось?        Почему она ощущалась настолько несчастной?       — Да с чего он вообще на это пойдет? — вставил скептично Энтони, когда та предложила обменять себя на Ирму.        Элион стояла у стены и периодически сжимала правое предплечье, — кажется, оно чем-то беспокоило ее, но девочка пыталась этого не показывать.       — Я ему нужна, — надавила она голосом, но телом будто бы сжалась еще сильнее.       — Уж извини, но как-то не верится. — Энтони точно дышал подозрением. — Разве он не может в любой момент нарисовать новую?       — Энтони! — шикнула Корнелия, наступив ему на ногу. — Ты грубишь!        Тот закатил глаза.        Вилл сложила руки на груди и кивнула, останавливая серьезный взгляд на Элион.       — Может, и грубо, но он прав. Нам будет сложно тебе помочь, не зная, к чему готовиться.        Той явно не хотелось говорить больше того, о чем она уже им сказала, что вызывало беспокойство у Вилл, судя по нахмуренным бровям. Еще пара секунд — и Вандом начнет давить… А это в последнее время у Вилл выходило несколько грубовато, чего Хай Лин отчаянно не хотела допускать.        Нельзя давить на то, что будто бы и так уже сломано.        Она потянула Вилл за локоть, сбивая почти готовую сорваться речь и заставляя недоуменно посмотреть в глаза, на что Хай Лин только улыбнулась.        «Помолчи».        «Помолчите все».        Она легким ветерком проскочила мимо них, оказавшись прямо перед жавшейся к стене Элион.       — Мы тебе поможем. — Она улыбнулась так, как улыбалась каждой из подруг, как улыбалась бабушке, маме или папе. — Потому что мы стражницы.       — Хай Лин… — устало произнесла Тарани, отворачиваясь с досады, подозревая, что она не совсем верно понимает смысл «обмена», предложенного Элион. Как можно помочь тому, кого планируешь тут оставить?       — А что, разве нет? — Она обернулась на девочек и рассмеялась. — Мы ведь всегда так делаем.       — Иногда лучше бы не делали, знаешь… — Вилл приложила руку ко лбу.        Ей ни план, ни сама Элион не нравились — от слова «не верю». У Вилл в связи с последними событиями в семье вообще с доверием были некоторые проблемы.        Мистер Коллинз регулярно получал домашнее задание со склеенными жвачкой страницами.       — Все закончится хорошо! — Хай Лин вновь хихикнула. — Нам предлагают помощь! Мы не должны отказываться!       — Отказываться-то, конечно, не будем, но все равно хотелось бы конкретики. — Энтони закинул руки за голову. — Например, тебе-то в этом какой смысл участвовать?       — Чтобы покинуть картину, вам нужно будет частично ее растворить. Эликсир для этого есть в небольшом количестве у Элиаса. — Она прикусила внутреннюю часть нижней губы и отвернулась в сторону, не решаясь смотреть им в глаза. — Я прошу вас взять меня с собой.        Тарани нахмурилась. Теперь не получится просто выкрасть Ирму тайно: им в любом случае придется искать художника, чтобы сбежать.        А вот это уже вызывало определенные проблемы, учитывая его полубожественные силы.       — На землю? — удивился Энтони.        Элион снова уперлась взглядом в пол.       — Куда угодно. Лишь бы не быть здесь.       — А это вообще возможно? — Он почесал затылок. — В смысле, ты же… нарисованная.        Корнелия снова недовольно посмотрела на него.       — Иногда, выходя в реальный мир, он берет с собой… сопровождение, — последнее слово девочка произнесла сильно поежившись. — Он рисует женщин, чтобы те скрашивали ему досуг.       — Досуг? — растерялась Хай.        Элион сощурилась.       — Все здесь так или иначе созданы радовать его. Веселить. Смешить. Развлекать. Как угодно. Чем угодно. Любыми способами.        Подозрение ударило куда-то между ребер каждую стражницу, секундой позже превратившись в осознание. — Он срисовал тебя с нашей подруги для… — Корнелия не договорила.        Слов не нашла. И смелости…        Хай зажмурилась, чтобы не заплакать.        Элион впервые, наверное, улыбнулась за их встречу — только не было в этой улыбке ничего светлого. Злая насмешка и всё.       — Вы хотите знать, почему он вообще согласится на обмен? — голос ее был тихим, но Хай никогда не жаловалась на слух: он дрожал. Бился. Чуть больше эмоций — и она закричит. — Причины три. Первая — волшебная кисть, которую я украла. — Она достала ее из передника и бросила в руки Вилл. — Вторая. Если о моем существовании доложат Фобосу, Элиаса, вероятно, самого бросят в темницу. — Элион замолчала.        Оборвала себе в том месте, где требовалось сказать что-то еще. Что-то важное. Но будто бы не хотела продолжать. Боялась то ли признаться в чем-то, то ли того, как они на это «что-то» отреагируют.        Наконец она решилась.        Сжала рукав рубашки, сделала глубокий вдох и резко потянула ткань вверх.       — Третья… Его вина.        Правая рука Элион напоминала решето. Дыры, большие и маленькие, с ровными красными краями — словно плеснули кислотой, и брызги капель разъели ее ненастоящую плоть.        Хай Лин повело в сторону.        Повисла тишина, словно все слова в мире закончились.        Элион спокойно опустила рукав, прикрывая уродливые дыры.       — Поэтому он придет туда, куда мы скажем.        Тарани прикрыла глаза, наконец примерно понимая, чего хочет добиться девочка и каким именно способом, и сказала:       — Обмен — лишь предлог.        Если бы не он, кто бы мог им гарантировать, что Ирму не уберут из картины, как только узнают, что они здесь?        Элиасу и в самом деле нужна Элион: если кто-нибудь из стражи узнает, чем он занимается пусть и с копией, но все же копией единственной сестры Князя, сердцем Меридиана, монаршей особой… Да Фобос не сможет спустить ему с рук такую дерзость!       — Почему в таком случае он до сих пор никого за тобой не послал? — Энтони прищурился.        Тарани порой поражалась тому, как правильно может мыслить их друг в стрессовых ситуациях.       — Кто сказал, что он этого не сделал? — Элион хмыкнула. — Просто меня до сих пор не нашли. Кисть в моих руках не работает, о чем он знает. Высокопоставленные гости из замка отвлекают его внимание: он не может разбираться со мной, пока они здесь. До того, как встретила вас, я рассчитывала спрятать кисть и после обменять на растворитель.        План у девочки был в общем-то неплох, как показалось Тарани. Правда… с чего Элиасу отпускать ее после? Туда, где ее вполне могут увидеть и сдать Фобосу, тем самым обрекая его на плаху?       — Что делает эта кисть? — Вилл опередила Тарани с вопросом всего на пару секунд.       — Попробуй догадаться.        Элион хмыкнула и махнула рукой, имитируя пасы художника.        Вилл взмахнула, но ничего не произошло.        Элион пожала плечами.       — В моих руках тоже не сработало. Думала использовать ее против него, но не вышло.        Дальше та пошла по рукам, и, когда Тарани протянула ее к Хай Лин, та отчего-то помедлила.        Хай Лин в жизни не думала, что сама кисть может быть произведением искусства: украденное Элион определенно было чем-то мистически-волшебным. Серебряная рукоять, облицованная птицами, серый, светящийся, как луна в самую темную ночь, волос…        Подобное ощущение Хай Лин испытывала, только когда впервые увидела Сердце Кондракара, — но даже тогда ее так сильно не тянуло дотронуться…        Хай Лин вздрогнула.        Дотронуться?        А можно ли ей?        Она точно спрашивала разрешения у самой кисточки — и не поверила, когда незримое что-то потянуло ее к ней.        Тонкая рукоять легла на указательный палец.        Она сама не поняла, как кисть повела ее, поправляя движения рук в воздухе.        Мгновением позже под потолком заплясали белые бабочки, вылетая с самого кончика.        Она может… она в самом деле может!..       — Это просто… волшебно?        Учитывая все волшебное, произошедшее с ними за последние месяцы, пожалуй, это волшебство было самым, что ли, настоящим?..       — Получается, ты наша избранная. — Энтони улыбнулся, и она покраснела.       — Мечта Хай Лин исполнена. Кто-нибудь скажет, когда меня проводят в гардеробную местной манекенщицы? — Корнелия сложила руки на груди, шуточно взмахнув волосами.       — Твоему гардеробу позавидует любая местная модница.        Он покачал головой, на что Корнелия вздернула нос.        Хай Лин хихикнула и, секунду подумав, вновь взмахнула кистью.        На Корнелию свалилось темно-синее платье с длинными рукавами.        Идеально скроенное, глубокий цвет — все точно как представляла Хай Лин.        Хейл с подозрением расправила его, после чего в восхищении прижала к груди.       — Вилл, прости, но Сердце Кондракара больше у меня не в фаворе.        Все позволили себе небольшую улыбку, кроме Элион.        Шуток в последние дни им не хватало. Отчаянно не хватало.        Тишина разрушала их, порождая ссоры и страхи, чего нельзя допускать.        В эти дни они поняли, насколько на самом деле была ценна Ирма для поддержания морального духа.       — Получается, у нас будет еще одно большое преимущество, помимо ваших сил, — заключила Элион, не разделявшая их настроения. Впрочем, она почти тут же нахмурилась, когда стражницы отвернулись. — В чем дело?       — У нас как бы нет никаких сил. — Тарани вздохнула. — В этом месте наша магия не работает.       — Возможно, Элиас об этом не знает. Так что кисть и в самом деле будет очень кстати! — высказался и Энтони. — Хай, ты теперь наша ударная мощь. Будем строить план вокруг тебя.       — Вы серьезно? — тихо спросила Элион, прижав руки к груди.       — Да, — добавила Вилл, — у нас есть дальнее оружие… Но им пользоваться нужно с осторожностью, и там много других нюансов…        Впрочем, ее спокойный тон не подействовал: Элион взорвалась.       — Мне нужен растворитель, чтобы исчезнуть отсюда! Да что вы можете сделать без ваших сил?!       — Ну знаешь! — Вспыхнула Корнелия. — Без нас у тебя вообще бы шансов не было!        Элион зло прищурилась.       — Он просто сомнет вас своей армией.        Тарани поправила очки и сказала:       — Нет, если у нас будет своя.        Все резко повернули головы к Хай Лин.        Сердце стражницы воздуха билось как никогда сильно.

***

      — Я убью его, — сказал Том сразу, как увидел дочь в волшебный бинокль, что нарисовала Хай Лин.        Гарри молча взял бинокль из протянутых рук, замечая вмятины на корпусе от пальцев Лэра, — и через секунду понял, чем вызвана такая вспышка ненависти.        Ирма была вся в синяках. Связанная… Как, черт возьми, можно так обращаться с ребенком?!        Он выдохнул, пытаясь успокоить клокотавшую внутри ярость, отгоняя мысли о плачевном физическом состоянии уже собственной дочери.       — Это он?       — Да. — Элион понадобилось запрокинуть голову, чтобы посмотреть точно в глаза мистера Хейла. — Элиас Ван Дам.        Еще одно чудо: нарисованная Элион Браун, чей оригинал сейчас находится бог знает где. А ее родители, их с Томом друзья, и вовсе могут быть уже мертвы… Гарри подумал бы об этом более тщательно, будь на то время, но армия монстров, которую привел с собой художник, не особо располагала.        Монстры.        Нарисованные люди.        Волшебство.        Какой же, мать его, бред.        Ястреб с такими же стеклянными глазами, как у малышки Элион, сделал над ними пару кругов.        Том вытянул руку — и точно в ладонь ему упал связанный синей лентой пергамент.        Послание он читал молча, ничуть не меняясь в лице.       — Том?       — Все как договаривались. Меняемся девочками. Проверка на подлинность предмета сопровождающими. Их передача.       — Что думаешь?       — На каком именно этапе обмена он закончит притворяться, что армия за его спиной — не просто убого нарисованный фон.        Гарри хмыкнул.       — «Фон»? Да ты, никак, проникся местным колоритом?       — Шучу.       — Все помнят, что делать? — спросил Гарольд стоявших за его спиной стражниц, одетых в подобие своих волшебных нарядов. — Хай?       — Да, — ответила та и осторожно вышла вперед.        Костюмы стражниц она нарисовала, чтобы Элиас думал, что они при силах.       — Тогда вперед.

***

       Отцы спорили, обговаривая очередной нюанс плана, пока Хай взяла перерыв в рисовании.        Силы кончались, и она поняла, что что-то внутри нее тратится на каждую новую «жизнь».        Она села у стены и принялась разминать руки.        Все в буквальном смысле зависит от нее. Она единственная, кто сейчас может сделать хоть что-нибудь.        Руки дрожали, несмотря на массаж.       — Эй. — Она открыла глаза и увидела подошедшую Элион. — Успокойся. Твое состояние передается.       — Что ты имеешь в виду? — Хай Лин нахмурилась.       — Портреты. Будешь бояться — они тоже будут бояться.       — Я… постараюсь… Извини…        Элион подозрительно на нее посмотрела, но, не увидев во взгляде решимости, вздохнула и опустилась рядом.       — О чем ты думаешь?        Хай Лин зажмурилась.       — Что он не полетит. Что он разобьется. Что ему будет больно.       — Тогда так и будет. — Элион вздохнула. — Я не знаю, как это работает, но твои мысли влияют на портрет, когда ты его создаешь. Тебе нужно отталкиваться от чего-то другого. Например: что он спасет вашу подругу или совершит героический поступок…        Элион говорила правильные вещи, Хай Лин понимала это, вот только взять себя в руки не могла.        Впервые от нее зависело так много…        Как тогда, с бессознательной Вилл на вокзале, но только сейчас все гораздо сложнее.        Тогда она ничего не могла сделать. А сейчас — сделать может только она…        Как же это пугало.        И Элион тоже — пугала.        Такая мертвая, такая… неживая.        Хай Лин, в отличие от остальных, видела в ней больше, чем рисунок.        Элион ощущалась странно. Словно ком чего-то ей непонятного, но такого тяжелого, такого на самом деле больного.       — Как тебя зовут?        Элион вздрогнула.       — Мое название?        Звучало дико, но Хай Лин кивнула.        Пауза повисла на долгое время. Когда она уже посчитала, что ответа не будет, та все же заговорила:       — «Доведенная до отчаяния».        Хай Лин почти пожалела о своем вопросе.       — Думаю, когда окажешься на земле, мы сможем выбрать тебе новое имя, — сказала она, стараясь выглядеть весомо, впрочем, сразу же поспешила добавить: — Если ты, конечно, этого захочешь.        Элион поднялась с пола и пошла в сторону стражниц, так и не посмотрев на нее.       — Думай о победе, Хай Лин. И тогда все будет хорошо.        Она очень на это надеялась.

***

       Капля растворителя опустилась на нарисованный лист бумаги, подтверждая его подлинность.        Я не могла стоять на месте ровно, переступая с одной ноги на другую.        Один из монстроподобных жаб дернул веревку, и я поморщилась и замерла, боясь вновь спровоцировать рывок.       — Меня меняют на Элион? Серьезно?        Что ж, в этом случае Фобос действительно за самоуправство по шапке не даст.        Элиас морщится.       — Это не свет Меридиана.        А может, и даст. Ха.       — А кто? Ее потерянная сестра-близняшка? И зачем им растворитель?       — Докажи, что ты настоящая. — Элиас не спешил отвечать на мои вопросы и протянул мне пергамент.       — А что, могу быть и не?        Я покосилась на него как на сумасшедшего.       — Просто напиши здесь то, что убедит твоих друзей, что это именно ты, — раздраженно бросил он.        Я сначала осмотрела лист бумаги. Потом попыталась издали углядеть знакомые до боли черты лиц отца и подруг, увидеть в силуэте Элион намек на наш последний с ней разговор и ее какой-то суперсекретный план; обернулась на Армию за спиной; на нервничавшего Элиаса.        Минуточку…       — Ты что, ее нарисовал?        Элиас посмотрел на меня с такой злостью, что я захлопнула рот почти что сразу. Кажется, догадка попала в самую точку.        Секундой позже на пергаменте кривым почерком было выведено:        «Если кристалл нацепит волшебные портки на моего отца, я потребую от Кондракара моральной компенсации!»        Думаю, это убедит их.        Пока орел поднимался в небо с моим посланием, я вновь решила попытать удачу:       — Зачем?       — Что «зачем»? — зло бросил он.        И в самом деле…        Я вздохнула.       — Почему ты на это пошел?        Он в ответ только показал зубы в попытке напугать.       — Радуйся, что не будешь работать на шахтах.        В его темных глазах плескалась злость, но больше меня смущало то, что я видела за ней.       — Мужик… — осознав в секунду, как тупо я начала мысль, все же решила продолжить, снизив голос до шепота: — тебя трясет.        Он замер.        Тут же, уязвленный моей наблюдательностью, сжал кулаки. Не будь на виду моих спасителей — скорее всего, ударил бы.       — Заткнись.        И чего я, впрочем, спрашивается, ожидала?       — Ладно. Давай закончим с этим. — Я подняла вверх связанные руки и улыбнулась. — Веди, генерал.        Плевать, в общем-то. Не жаль тех, кто врывается к девушкам, когда они моются.        Армия осталась позади, когда мы втроем — я, Элиас и одна из плоскомордых лягух — пошли вперед.        От команды с моей стороны тоже отделилось три фигуры. Элион, отец и, кажется, Хай Лин.        Странно, что она не летела: обычно даже пару метров предпочитала передвигаться на крыльях…        Когда мы остановились, нас разделяло где-то метров десять.        Элиас вышел вперед.       — Я хочу получить назад свою вещь и девушку. За моей спиной небольшое войско. Они здесь, только чтобы гарантировать мой ответ на силу стражниц, если те ее применят. Я не прибегну к их помощи, если все пройдет так, как мы договаривались.        Папа прищурился, Элион осталась равнодушной, а Хай Лин смотрела на надзирателя с такой ненавистью, какой я никогда за ней не замечала.        Они ему не верили.        Я, в общем-то, разделяла их отношение, учитывая, как совсем недавно этот тип прервал мои водные процедуры.       — Ирма! — крикнул отец, проигнорировав художника: произнести мое имя, просто обратиться было для него необходимо, чтобы почувствовать хоть какую-то опору, — я увидела это в сжатых кулаках, в прямой спине, во взгляде, таком яростном и в то же время взволнованном…       — Папа!        Плечи его распрямились, и он наклонился к Хай Лин и Элион, что-то им шепча.        Я посмотрела на художника. Взгляд нечитаемый. Эмоциями просто переполнен, но старается держать себя под контролем. Он вообще мало напоминал расслабленного и уверенного в себе бога, каким показался в самом начале.        У богов руки так не трясутся.       — Советую обставить все как эпическое спасение меня стражницами с парочкой разрушенных зданий. Фобос не оценит мирный обмен пленными, — зачем я опять полезла? Мне его что… жалко?        Нет, серьезно?!        Почему мне жалко человека, который так со мной поступил?        Элиас опустил на меня тяжелый взгляд и затянул потуже веревку на руках, передавая другой ее конец в лапы одного из миньонов.       — Просто сделай все так, как я сказал.        И мы пошли в сторону стражниц, оставляя за спиной многочисленное войско.        Навстречу нам двинулись отец, Хай Лин и Элион.        Когда мы почти поравнялись, первая не сдержалась и крикнула:       — Ирма!        Отец только сжал покрепче зубы и отвел руку за спину.        Я слабо улыбнулась.       — Все путем.        Элиасу и папе предполагалось проверить на подлинность предметы обмена.        Я скосила взгляд на художника, который все-таки оставил нервозность на той стороне и сейчас выглядел решительно и даже слегка высокомерно.        Тот протянул руку вперед к отцу.       — Кисть. Сейчас же.        Отец мрачно кивнул Хай Лин и нехотя позволил ей выйти из-за его спины.        Стражница воздуха с беспокойством посмотрела на него и Элион, но, встретив в ответ уверенность, сама с вызовом подняла голову.       — Одновременно, — добавил Том.        Элиас поморщился, с раздражением сощурившись в мою сторону. Я только повела плечами в ожидании развязки.        Пара мгновений — и он достал флакончик, Хай Лин же потянула из-за пазухи кисть.        Я успела заметить только, как у Элион заблестели глаза, прежде чем Хай Лин резко повела кистью в сторону прямо перед носом у мужчины.        Грохота не было. Да и других звуков тоже. Обрыв длинной в несколько метров в мгновение появился за нашими спинами, разделяя Элиаса и его войско. Земля же под ногами взбугрилась, заставив покачнуться не только меня, но и художника с миньоном.        Элион бросилась прямо на Элиаса, повалив его на землю.        Получилось у нее это не иначе как чудом, ну и кочкой под его ногами, из-за которой он запнулся, делая рефлекторно шаг назад.        И с каких пор стражницы играют грязно? Ха?        Флакончик с растворителем выпал из его рук в траву, я же увидела перед глазами массивный локоть отца, который одним движением разрубил веревку и затем, секундой позже, поднял руку с пистолетом.        Выстрел — и в голове миньона появилась дыра… которая, впрочем, ни на что не повлияла, только замедлила: со зрением вышло не очень.        Миньон зарычал и бросился на папу.        При виде этого меня затопило ужасом, который я еще никогда доселе не испытывала.        Я не могу ему помочь связанной!       — Хай Лин!!!        Она не знала, к кому бежать в первую очередь: к боровшейся с художником за склянку Элион или к отцу, удерживавшему голыми руками подобие жабы, которая пыталась вцепиться ему в горло.        Элион метнулась за покатившейся склянкой, но Элиас, схватив ее за воротник, рванул ее обратно к себе, волоча лицом прямо по земле…        Дальше, впрочем, было только эпичнее: нас накрыло огромной тенью, и я содрогнулась от внезапного рева. Огромный дракон пролетел над нами и нырнул во вражескую армию, все это время бежавшую к нам.        Отец чудом сумел остатками веревки перехватить монстра за горло и медленно тащил того в сторону обрыва.        Хай Лин замешкалась, не зная, что делать дальше, но, впрочем, быстро сообразила накинуть на боровшихся на земле художника и его творение подобие сети, которая по мановению руки соткалась из воздуха.        Мимо пробежали отец Корнелии и Энтони: один рванул на помощь папе, другой — к сетям с художником, — ко мне же подбежала Корнелия.       — Давай руки скорее!        У нее был нож, которым она тут же принялась разрезать веревку.       — Что с магией?       — Здесь не работает, — цокнула та, я же наконец смогла присмотреться.        Корнелия, хоть и в костюме стражницы, была обычного роста, без выпуклостей там, где они располагались обычно. Приняв к сведению, вновь обернулась на отца, к которому уже присоединился Тони.        Я вздохнула с облегчением, когда им вдвоем удалось сбросить в обрыв миньона.        Раздался второй выстрел.        Элиас под сеткой скрючился и кричал, прижимая руку к ране на бедре. На нем все так же лежала Элион, сквозь которую мистер Хейл и выстрелил.       — Она ненастоящая. Не переживай.        Я только рассеянно кивнула.        Веревки наконец-то были сняты.       — Прости меня! Это моя вина, что ты тут оказалась. Прости! Прости! Прости! — Хейл схватила меня за руку и, не поднимая головы, стала повторять последнее слово.       — Подаришь парочку шмоток — и будем в расчете.        Та рассеянно вскинула голову, я же позволила себе выдохнуть и, обернувшись в сторону отца Корнелии, который пытался одновременно и выпутать из сетей Элион, и связать ими же Элиаса, крикнула:       — У него есть еще одна кисть!        Тот бросил на меня острый взгляд.       — Где?       — Во внутреннем правом кармане.        Повезло, что он не успел ей воспользоваться. Да нам вообще, похоже, чертовски повезло, что Элиас явно отключил мозги, когда на это пошел… Сам художник продолжал кричать, не уставая крыть проклятиями всех нас.        Втроем с отцом и Энтони его быстро получилось утихомирить. Дракон буйствовал на другой стороне, но меня это, впрочем, совершенно не волновало.       — Неловко вышло, конечно. — Шаркнула я ножкой, стоя перед папой.        Тот на слова размениваться не стал: просто подошел и обнял аккуратно, как хрустальную вазу, — даже не меня, а сантиметр воздуха вокруг.       — Что-нибудь сломано?        Я улыбнулась.       — Возможно, пара ребер. Но меня напоили волшебным зельем, поэтому, думаю, срастется достаточно быстро.        Слышать ему это было физически больно, судя по гримасе.        Я вновь испытала укол вины.       — Мы тебя вылечим, — сказал он. — Я больше не допущу подобного. Никогда.        Он потянул руку к моему лицу, но это движение было такое же боязливое, как объятие.        Я вспомнила, что на лице все еще фиолетовое месиво, и сжалась под его беспокоящимся взглядом.       — Меня никто не бил. Парочку раз я упала. — Потому что повалили собаки. — Парочку раз неудачно врезалась. — Колено стражника и стол в допросной. — Лошади стра-а-ашные, — и постаралась широко улыбнуться.        Отца шуткой было, впрочем, не отвлечь: он только еще больше нахмурился.       — Вернемся домой и со всем разберемся.       — Всенепременно! — кивнула я охотно, откровенно не представляя, о чем и как мы будем разговаривать.       — Том! — позвал его отец Корнелии, и папа, осмотрев меня еще раз на предмет, видимо, пылинок в волосах, пошел к связанному художнику, меня же подхватили под белы рученьки беспокоившиеся стражницы.       — С каких пор Хай Лин у нас научилась рисовать в 7D? — спросила я, наблюдая, как та зарисовывает дыру в животе у Элион.        Девочка при этом сидела неподвижно, пустым взглядом смотря вперед.       — Ты серьезно хочешь спросить только об этом? — Тарани поправила очки.        Я понизила голос и постаралась максимально очевидно скосить взгляд на мужчин, беседовавших о чем-то с Элиасом:       — Это полный пиздец.        Вилл выдохнула и тоже посмотрела на наших отцов.       — Я не знаю, что с этим делать.       — После всего случившегося пользоваться Обливиэйтом в исполнении Ян Лин мне не хочется, — ответила Корнелия. — Но я не вижу другого выхода.       — Кстати о выходе. Как мы планируем отсюда сваливать?       — Растворитель должен был помочь. — Тарани вздохнула. — Мы нашли только осколки и небольшой голый участок на траве. По словам Элион, тот, что он хотел нам втюхать, был сильно разбавлен — иначе траву разъело бы куда сильнее.        Растворитель? Минуточку…        Я сама себе не поверила, когда провела руками по грудине.        Обхватив сквозь ткань небольшой флакончик, я опять взглянула на Элиаса — уже с подозрением.        Его мотивы по-прежнему оставались для меня непонятны, а обдумать все так, как я привыкла, не было времени.       — У меня есть настоящий.       — А?! — Удивление можно было кружками черпать.        Да я и сама была удивлена.       — Элиас отдал еще на подходе к полю, сказал не доставать его, пока они с Элион не уйдут.       — Зачем? — Тарани нахмурилась, когда я сняла с шеи флакончик и протянула ей.       — Тоже, знаешь, об этом думаю. — Настроение из-за спасения было подчеркнуто приподнятым. Подчеркнуто — потому что, если я позволю себе выглядеть грустной или несчастной, накликаю на себя внимание дрожавшего за мою тушку Тома Лэра. — Он, кажется, правда хотел соблюсти договоренности.       — Договоренности? — Я обернулась, натыкаясь взглядом на разозленную Хай Лин, которая, похоже, только что к нам подошла. — Да ты знаешь вообще, что он творил с Элион?!        Хай Лин была настолько громкой, что обернулись даже мужчины.        Сам Элиас блеснул глазами из-под черной челки, не иначе, сразу понял, что речь о нем.        Я осторожно опустила руку.       — Нет…       — Он издевался над ней! Мучил! А она чувствует! Она тоже живая! Когда я рисовала дракона, я поняла это!        Я снова посмотрела на пораженно сидевшего на земле Элиаса. Поймала его бегающий взгляд, который он бросил сначала на меня, а потом — на Элион. Увидела короткую секунду понимания, смешанного с отчаянием.       — НЕ ОТДАВАЙ ИМ!!! — заорал он и бросился в мою сторону, отталкиваясь коленями, бездумно, на одних эмоциях. Отец Корнелии дернул его назад за волосы, приближаясь к его уху, пытаясь, по-видимому, что-то шептать… Тому было, впрочем, все равно — он продолжал кричать: — ВЫЛЕЙ ЕГО!!!        Хай Лин нахмурилась.       — Про что он?       — Нашей Ирме перепал настоящий растворитель, так что мы теперь сможем наконец-то отсюда смыться. — Корнелия махнула волосами.        Хай Лин враз заулыбалась и взглядом победительницы окинула все еще вопившего Элиаса.       — Правда?! Можно я покажу его Элион?! Она так расстроилась, когда нашла осколки!        Что-то смущало меня. Что-то, что я не успевала обдумать…        Хай не стала ждать ответ. Она просто выхватила флакон у рассеянной Тарани и понеслась, чуть ли не прыгая, в сторону Портрета.        Схватила ту за плечи.        Посмотрела проникновенно в глаза.        И протянула флакончик девочке, так похожей на мою лучшую подругу.        Элиас закричал — так, как, я уверена, кричал бы мой отец или отец Корнелии, произойди со мной или с ней что-то страшное.        Элион долго не думала.        Она выпила флакон.