Утопленница

       Кривые балки, покосившаяся крыша, ржавые, цепляющие ботинки гвозди… Тарани сомневалась, что в картине можно подцепить коклюш или стафилококк; скорее ржавчина и плесень были элементами декора, придуманными автором для большего антуража.       — Мы точно должны сидеть здесь и ждать?       — А что вы сделаете без магии? — Энтони вскинулся, но устало. — У мистера Лэра и мистера Хейла хоть оружие есть.       — Как бы они не вляпались в неприятности, — Корнелия зажмурилась.       — Скорее это в них вляпается кто-нибудь другой.        Справедливо.        Ещё больше Тарани сомневалась, что на Меридиане изобретен огнестрел… и что оружие сработает, учитывая все магические обстоятельства.        Их оставили в полуразвалившемся сарае на краю города, в то время как сами родители отправились в город разведать обстановку. Подслушать или опросить местных жителей… Не то чтобы стражницы не были против — просто у них никто не спрашивал.        О, Корнелия была в восторге, что проблемы взялся решать ответственный взрослый, но вот Тарани её точку зрения не разделяла. Слишком часто видела обратное на примере уже своего отца.        В конце концов, могли и их взять с собой, какой-никакой опыт спасения и успешного побега у них имелся, так что в теории и они могли бы оказаться полезны… но в теорию мистера Хейла и мистера Лэра их присутствие совершенно не вписывалось.        Тарани осмотрела девочек.        Корнелия чувствовала себя гораздо лучше: меньше перебирала волосы, больше шутила — да, по-черному, но в сравнение не шло со злой истерией всю неделю, которую выносить мог уже только Энтони (тот, кстати, развалился на полу возле стула Корнелии).        Хай Лин после того, как смастерила взрослым плащи из местного хрен-пойми-чего, пыталась то же самое сделать и для них, но нарисованной ткани не хватало. Между делом она периодически останавливала взгляд на Энтони — и смотрела слишком уж подозрительно долго и странно… Впрочем, как только Корнелия обращала на себя внимание тем или иным образом, поспешно отворачивалась, словно пристыженная.        Тарани вздохнула и предпочла не забивать этим голову: чувства Хай Лин не входили даже в первую десятку их проблем.        Вилл задумчиво сидела у окна, и именно к ней Тарани подошла:       — Что будем делать?       — Сейчас, или потом? — хмыкнула она и устало посмотрела наверх.       — Нам не позволят делать то, что мы должны, ни сейчас, ни потом.       — А мы разве должны?        Тарани хмыкнула и перевела взгляд на окно.        Не зря сердце и лидерство достались Вилл: ей не хватало решительности, Корнелии — спокойствия. Хай Лин — ответственности. Ирма бы, пожалуй, могла… Но ее подход к решению проблем слишком… нервировал.        Они бы не вывезли.        Вилл же была хороша — не в достоинствах, но в недостатках. Боялась, но делала. Твердая, упрямая…        Тарани ей даже восхищалась.        …Вид из окна был неплохой: церквушка на холме, средневековый городок с темными крышами.       — Понятия не имею.        Вилл прикрыла глаза.       — Вот и я теперь.        В самом деле: как они смогут остаться стражницами? Отцы подруг сдадут их за милую душу. Не пройдет и пары дней, как обо всем узнает мать, и жизнь Тарани превратится в кошмар, да и Корнелии с Ирмой вряд ли позволят заниматься спасением мира…        Скрип двери раздался неожиданно.        У Тарани промелькнула мысль, что взрослые вернулись как-то быстро, но вот озвучить ее она не успела.       — Элион?! — взвизгнула Корнелия, одновременно не веря и желая поверить больше всего на свете — Тарани не помнила, чтобы она так радовалась со времён, когда ее выбрали королевой школьного балла.        Она подскочила со стула, оттолкнула Энтони, чтобы не запнуться об него, и понеслась с объятиями на растерянную девушку… которая точно не ожидала их здесь увидеть.        Что-то неправильное царапнуло в сцене.        Корнелия сжимала Элион, чуть ее потряхивая; руки — такие же тонкие — девочки болтались в воздухе, и на спину Корнелии в ответном объятии так и не легли. Привычные косы, необычная крестьянская одежда, едва заметные веснушки, взгляд… странный.        Какой-то неуверенный.        Даже боязливый.       — Вы ведь… настоящие? — полушёпотом произнесла та.       — Конечно мы настоящие! — Корнелия закивала, улыбаясь так счастливо… — Я так переживала за тебя!        Хай Лин затарахтела. Энтони поднялся с пола.        Вилл… не выглядела довольной.        Они с Тарани переглянулись и поняли, что чувства у них совпадают.        Что-то было не так.        Вилл хмурилась, явно тоже никак не находя, за какое смутное несоответствие зацепиться.        Почему Элион смотрела на них так будто видит впервые?        Взгляд…        Тарани похолодела — тело сковало в приступе секундного ужаса.        У каждой на глазах появлялись на свету блики.        У Элион глаза были серые.        Неизменные.        Ненастоящие.        Она сжала руку на спинке стула, готовая в любой момент бросить его.       — Корнелия. Отойди назад. Это не Элион…       — Что? — изумилась та, вновь протягивая руки к копии их маленькой подруги, пытаясь то ли снова обнять ее, то ли просто убедиться, что Элион в самом деле тут.       — Она — рисунок, — выдохнула Вилл, наконец тоже понимая.        Девочка успела отшагнуть до того, как руки Корнелии ее коснутся, настороженная, похожая на дикого зверька — испуганная, но что-то будто бы не давало ей сразу броситься бежать.        Хотя, кажется…        Она сама от чего-то бежала?       — Здесь таких, как я, называют портретами.       — Портретами? Что за бред?! — Взмахнула руками Корни, в гневе оборачиваясь на них.        Стало жутко.        Не-Элион стояла, прижимая руки к груди, и молчала, о чем-то напряженно раздумывая.        Она двигалась как настоящая. Ее голос был как настоящий. Но от неё несло странной жутью, от которой у Тарани бежали по рукам мурашки.       — Постойте… она, получается, местная? — Энтони шокированно покачал головой.       — Если ты не Элион, почему выглядишь как она? — Корнелия вскинулась, взмахнув волосами.        Тарани… поражали ее уверенность и легкость: перед ней стоит черт-те что, не факт, что оно не на стороне врага — и так спокойно себя вести…       — Вы ведь стражницы Завесы? — девочка несмело подняла голову — и тут же, прикусив губу, сделала еще шаг назад. — Вам не стоит тут оставаться.        Она была напугана.        Почему она была напугана?        Она боялась их? Нет… не похоже.       — Ты знаешь о нас?       — Кто тебя нарисовал?       — Как ты вообще «появилась»?       — Почему ты похожа на нашу подругу? — вопросы посыпались от Корнелии и Хай Лин по очереди.        Вилл сдвинулась в сторону рюкзака.       — Вы ведь здесь за стражницей воды?        Тарани нахмурилась. Было жутко, но не страшно. Девочка словно не представляла для них опасности. Но само ее существование… смущало. Зачем Фобосу копия его сестры в картине?       — Ирма здесь?!       — Где она?!        Та вновь прикусила губу. Глазки ее забегали по их лицам, словно что-то выискивая, на что-то решаясь… Не-Элион сжала кулаки.       — Я помогу вам, если вы поможете мне.        Тревога внутри у Тарани стала только больше.

***

       Я закинула правую ногу на бортик ванной и принялась созерцать чудные лиловые переливы на бедре и голени. Руки сами потянулись очертить неровные отметины: это я ударилась, когда удирала с Калебом от собак, а это — когда случайно запнулась об кандалы и влетела в подоконник…        Выдохнула. Опустила голову.        Грудина и живот пострадали куда сильнее: сколько на лошади проскакал вояка, прежде чем я пришла в сознание, ответить было сложно, но, судя по космическим цветам, порядочно.        Все-таки не зря на лошадях ездят верхом, а в сказках, где спасают принцесс, закидывая плашмя на коня, безбожно врут! Принцесса от такого превратится в фиалку, как минимум! Как максимум — убьётся после неудачного падения.        А ведь вояка меня ещё и держал одной рукой! Как только не угробил!..        Вода была мутной от мыла, и в отражении разобрать было ничего нельзя.        Что, впрочем, несильно меня огорчало: на фиолетовое лицо смотреть хотелось ещё меньше, чем на тело (коленом тогда прилетело очень сильно, спасибо хоть нос цел и глаз в порядке, блевать не тянет, а голова не кружится — хочется верить, что сотрясения нет).        Когда девчонки меня увидят, их точно хватит удар!        Развести, что ли, Ян-Лин на уроки целительства? Постоянно что-нибудь да случается…        Я бы так и валялась в ванне до ее полного остывания, не ворвись в комнату взбешенный художник.        Не очень кстати, учитывая мой совершенно раздетый вид.        Элиас прошёлся быстрым взглядом по маленькой комнатушке, остановился им на мне — и в один шаг допрыгнул до ванны, хватая меня за руку.       — Какого черта?! — я взвизгнула, попытавшись вывернутся.       — Ты идёшь со мной! — рявкнул он так, что вода пошла рябью.        Это что, новая схема вытягивания из меня информации?        Пытка качелями? Сначала дали понежиться в ванне, а теперь будут унижать меня и издеваться?        Я сглотнула. Не хотелось…        Он потянул выше, наполовину вытащив меня из воды; обдало холодом от резкой смены температуры.        Сначала я почувствовала боль в запястье. А потом — испуг от того, что оказалась в воздухе.        Секунда — и я валялась на полу. Колени заболели от удара, из глаз брызнули слёзы… Он просто швырнул меня!       — Поднимайся, черт тебя дери!        Он огляделся по сторонам, замечая местное серое платье, которое мне после купания предполагалось надеть. Мгновение — и оно полетело в меня.        Поймать не вышло, да я, честно, и не пыталась. То, что происходило, было чем-то… липким. До ужаса.        Я стиснула платье, сжала зубы и прижала к себе ткань, пытаясь полностью скрыть грудь.       — Можно было просто попросить: в конце концов, разгуливать с голой задницей не в моих интересах! — и наигранно надулась (с дрожащими губами смотрелось это, конечно, крайне фальшиво).        Не увидев в его глазах раскаянья, опустила голову. Нельзя плакать! Все будет хорошо! Какая бы ерунда сейчас со мной ни происходила!       — Пошевеливайся!        Оставалось только подчиниться. Я накинула на себя робу-платье, подтянула местные башмачки (спасибо, хоть ими не швырнули…) и кое-как поднялась.        Стыдно не было - страх как-то пересилил.        Он схватил меня за плечо и потащил за собой.       — С кандалами все? Я теперь свободна?        Элиас зыркнул на меня исподлобья — и резко развернул к себе.       — Веди себя тихо — и, возможно, скоро покинешь это место.       А?       — Мне уже обещали ванну, но исполнение как-то подвело. Позвольте спросить: я покину это место, отдав богу душу? Или в этот раз меня отправят в шахты? — я фыркнула, но ответить Элиас мне не успел: за углом впереди послышались голоса.        Художник нахмурился, выхватил кисть, сделал пару пассов — и в стене появилась дверь…        В которую меня тут же толкнули.        Элиас вошёл следом.        В темной нише для одного-то было мало места, не то что для двоих… Но рисовать лампочку он не стал, как и расширять пространство.        Мимо нас кто-то прошёл, о чем-то эмоционально разговаривая.        С каких пор местный божок скрывается? Что-то тут явно не так. Кхм…       — Идём, — сказал он когда звуки стихли.        Ну, идём так идём.        Когда мы, постоянно петляя, покинули здание, Элиас соблаговолил остановится перевести дух. Место он выбрал безлюдное и темное — задний двор, который, судя по высоко растущей здесь однотипной траве и недорисованному колодцу, не очень-то любил.       — Если вы внезапно решили сменить сторону, можно было просто сказать! Я бы, знаете ли, поддержала!        Он взмахнул кисточкой — и в руке у него появилась веревка.       — Твои подруги забрали мою вещь! Ты нужна мне, чтобы ее вернуть! — рявкнул он, после чего сначала притянул меня к себе, а потом прижал к стене лицом, повязывая веревку на запястьях.        Сопротивляться сил не было.       — Стражницы здесь?       — На мою беду, — он поморщился.        Эпично.        Как они умудрились попасть в картину? Хотя… пофиг! Главное, что они здесь! Внутри потеплело: не бросили девчонки! Опять спасают мою бедовую задницу!        Дальше мы перемещались самыми тёмными тропами, что художнику только удавалось найти, я же гадала, что такого могли выкрасть у него стражницы, что он рисковал своим положением, отпустив меня, — потеря должна была котироваться гораздо большими проблемами, чем сбежавшая стражница…        Любопытно.        Когда домики стали появляться все реже (мы подошли к полям), Элиас достал кисточку.        Сначала появились огроподобные меридианцы-переростки. После — уродливые, незнакомые мне животные, помеси волков и медведей… или муравьедов и собак.        Я стояла на земле на коленях.       — Как-то не располагает ваш мини-отряд для мирного обмена, — хмыкнула нервно, когда у Элиаса появилась свободная минутка от рисования.        Он злобно на меня зыркнул, после чего кивнул державшему мою веревку переростку.        Она натянулась, заставив меня подняться.       — За мной.        Такой вот процессией и пошли.        Элиас с кисточкой, а-ля с мечом.        Я — связанная.        С десяток нарисованных нелюдей, больше похожих на каннибалов, чем бравых и честных воинов, и еще с десяток зверей, которые, признаюсь, выглядели во многом лучше первых.        Когда мы стали подходить к подножию холма, я наконец увидела девчонок…        Правда, не только их.        Связанную по рукам Элион держал за плечи отец. Рядом стоял отец Корнелии.        Ещё был Энтони, но это было даже чутка ожидаемо.        Вот бы кто-нибудь отвесил мне леща, чтобы я проснулась.