Эдельвейс

Интуиция никогда не обманывала Леви, а эта сделка пахла скверно: слишком высоки были ставки. Прикончить одного из наци и выйти сухим из воды? Звучало слишком фантастически, чтобы быть правдой. Но это был действительно единственный шанс вырваться из гетто. Лобов обещал гарантии: новые паспорта, визы, неприкосновенность и несколько тысяч в твердой валюте. Билет на свободу. Новая жизнь. — Братец Леви, соглашайся, — горячо убеждала Изабель, — покончим с этим, свалим отсюда и больше никогда не будем заниматься этим дерьмом! Кто-то считал Леви криминальным вундеркиндом: от карманника-малолетки до одного из самых влиятельных представителей криминального гетто всего лишь за несколько лет. Кто-то считал это заслугой Кенни, его наставника, о котором слагали легенды, кто-то — везучестью, а кто-то — врожденными талантами. Но Леви знал, все дело в его интуиции — она не подводила никогда. Он старался держаться подальше от убийств, наркотиков и проституции и сумел отвоевать себе место под солнцем, занимаясь исключительно, по его же словам, "импортом-экспортом". В гетто всегда было плохо с нормальными продуктами, хорошими вещами и предметами роскоши. Но даже здесь люди хотели жить по-человечески. И он давал им эту возможность. В криминальных разборках Леви хранил нейтралитет. Ровно до того момента, пока не покушались на его бизнес. От нацистских облав, “несчастных случаев”, до откровенной бойни. Здесь Леви не было равных. Каждый, кто хоть раз видел молодого Аккермана в драке, навсегда забывал о том, чтобы бросить ему вызов. Виртуозное владение ножом, невероятная скорость и звериная грация. Леви четко понимал расстановку сил в гетто и потому немало удивился, когда на его пороге оказались представители Лобова с предложением “сделки” . Лобов был иностранным дипломатом и имел большое влияние в гетто: торговля девочками, наркота, оружие — все это проходило через его руки. Говорили, что он действительно помогал вывозить из гетто некоторых людей, выправляя им паспорта и визы. — Нам рекомендовали вас как самых лучших, — без обиняков сказал солдат, оказавшись в квартире Леви, — нужно, чтобы все случилось быстро и чисто. Просто еще один наци будет случайно застрелен во время очередной облавы в гетто. Интуиция повела Леви: — Мы не занимаемся такими вещами. Наше дело — “купля-продажа”. За “заказниками” я бы рекомендовал обратиться к Лаффе. — Нет, — жестко ответил солдат, — Господин Лобов желает работать именно с вами. В пять, в гостинице “Метрополь”, ваш временный пропуск. Леви разглядывал желтую карточку. Еще ни разу в жизни он не покидал пределы гетто легально. Он крутил в руках маленькую картонку, на которой было написано его имя. Леви ненавидел неоправданный риск, но кусок бумаги в его руках был настоящим пропуском на свободу. Впервые в жизни ему предоставился шанс увидеть мир по ту сторону стен. Выйти из них свободным человеком. Не прятаться под покровом ночи, словно крыса, которая ловко обходит ловушки… а выйти через центральные ворота с гордо поднятой головой, чтобы наконец узнать, как живут люди в Городе. Старики рассказывали, что до войны все было иначе. Что прежде люди были свободными, гетто не существовало и ты мог сам выбирать, где и как тебе жить. Но для Леви, который родился в этих трущобах, все это было не более чем сказки, такие же нереальные, как и битвы с драконами, рассказы про волшебников и прекрасных принцесс. Любопытство пересилило, и на следующий день, вычистив свой лучший костюм, он стоял на проходной и протягивал хмурому полицаю свой пропуск. Внешний мир поразил его: в Городе, в отличие от гетто, дома не жались друг к другу, сверкали яркими фасадами, зелеными клумбами, а люди… словно были из другой вселенной: красивые женщины в пестрых платьях, изысканные мужчины, автомобили… Он чувствовал здесь простор, свободу, которой никогда не ощущал прежде. Метрополь сразил его не меньше — мраморные колонны, античные статуи и дорогие ковры. Раньше Леви считал, что он имеет представление о том, как люди живут за пределами гетто, но все это походило на сон. Лобов оказался толстым лысеющим старикашкой, что поджидал его в лобби-баре, раскуривая дорогую сигару. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, почему прежде Аккерман никогда не искал с ним встречи. — Ваша цель — Эрвин Смит из военной полиции, молодой выскочка, — начал Лобов, — он настоящий фанатик, который… серьезно мешает нашему бизнесу. Оглянуться не успеешь, как он дослужится до обергруппенфюрера и будет всем тут заправлять. Лобов протянул Леви черно-белую карточку. С фотографии на него сурово смотрел идеальный арийский солдат с прямым греческим носом, светлыми глазами и густыми бровями. — Через неделю в доме Шина большая сделка. Наци о ней знают — будет облава. Я уверен, без Эрвина Смита не обойдется. Все, что нужно — сделать удачный выстрел, когда начнется заварушка, и свобода у тебя в кармане. Новый паспорт, визы, билеты и сто тысяч. — Три паспорта. — А ты наглец. Два, так и быть — можешь вывезти подружку. — Три или дальнейший разговор не имеет смысла. — Черт с тобой. Три паспорта и пятьдесят штук. Сукин сын! Леви понимал, почему Лобов добился такого положения. — Думаю нет смысла объяснять, что если что-то пойдет не так… — Я все понимаю, — грубо оборвал Леви, — никаких гарантий. — Да, — хищно улыбнулся Лобов, протягивая стакан с выпивкой, — мы договорились? Леви снова и снова прокручивал в голове детали этой встречи. Интуиция подсказывала: что-то не так, но воспоминания о Городе, призраке маячившей свободы, туманили разум. В итоге он решился рассказать обо всем друзьям. Фарлан не разделял его опасений: — Это же Лобов! Каждая собака в гетто знает: если вы о чем-то договорились, сделку не отменить. — Черт подери, я не верю, что мы наконец-то вырвемся из этого каменного мешка. Всего-то нужно грохнуть какого-то наци. Мы справимся! — с энтузиазмом поддерживала друга Изабель. — Я собираюсь сделать это один, — упрямо сказал Леви. — Ты спятил? Мы не позволим тебе рисковать в одиночку! Мы столько пережили вместе, — Фарлан не хотел и слушать. — Это слишком опасно. А если что-то пойдет не так? Изабель положила руку ему на плечо: — Все будет хорошо. Просто поверь в нас. Мы вместе выберемся отсюда. — Мы будем твоей страховкой. Леви смотрел на друзей, вспоминая все передряги, в которых они побывали, и понимал: эти ребята его не оставят, даже если все покатится к чертям. В конце концов он сдался, разработав план на троих. За день до операции Леви не сомкнул глаз. Обычных людей отсутствие сна превращало в заторможенных сомнамбул, но только не Леви. Бессонница словно обнажала его инстинкты, превращая в идеальную машину для убийства. Что-то было не так: обычно спокойный, Леви не мог найти себе место. Он старался отогнать гнетущие мысли, повторяя про себя, как мантру: “Всего один наци. Один точный выстрел, и мы все будем свободны”. Дом Шина как всегда горел яркими огнями. Сердце гетто. Бордель, игорный дом, место сделок — здесь всегда кипела жизнь. Иногда даже наци приходили сюда поразвлечься. Леви ненавидел это место всей душой. Казалось, прошло уже больше пятнадцати лет, но воспоминания о сдавленных стонах, скрипе старых пружин вызывали в нем чувство омерзения и бесконечной брезгливости. Ему словно вновь было пять лет и кто-то за занавеской грубо трахал его мать. Леви осторожно зашел с черного хода — Изабель и Фарлан подстраховывали снаружи: если в неразберихе Леви упустит Эрвина, они смогут достать его позже, завершив дело. Подвал, покерный клуб — его цель. Там, в душной, пропитанной сигарным дымом комнатке сегодня будет сделка. Туда должны нагрянуть наци. Там Эрвин Смит встретит свою смерть. Там Леви Аккерман обретет свою свободу. Хозяйка мгновенно узнала Леви, нервно бросив взгляд на часы, от чего у Леви засосало под ложечкой. — Леви, мальчик мой, — с натянутой улыбкой произнесла она, раскидывая руки в приветственном объятии, — развлечься? Он ловко увернулся: — Здравствуй, Дина. Сегодня — только покер. Большая игра, можешь не провожать, — и, проверив в кобуре револьвер, он нырнул ей под руку, твердой походкой направляясь к подвалу. Леви снова накрыло чувство непонятной тревоги. "Беги отсюда", — кричал внутренний голос, но Леви упрямо шел вперед, нащупывая рукоять револьвера. В подпольном казино все было точь-в-точь как он помнил: тихо, прокурено и неуютно. За круглым столом сидели пятеро мужчин, трое из которых были наци. Он безошибочно узнал Эрвина Смита — высокий и широкоплечий, даже сидя он возвышался над остальными, словно гора. Леви сделал шаг вперед и напоролся на холодный, изучающий взгляд синих глаз. "Беги! Немедленно!" — орал внутренний голос, чувства обострились до предела. Сейчас или никогда. Одна жизнь в обмен на три. Резким движением он выхватил револьвер и выбросил руку вперед, но прежде чем он успел выстрелить, почувствовал, что в шею уперся холодный ствол: — Бросай пушку и не дергайся. Ты арестован. Леви судорожно прокручивал в голове все варианты: сдаться наци — верная смерть, не будет никакого суда, его просто отведут за ближайший сарай и расстреляют. А если нет… то тем хуже: пытки, пытки, а потом все равно тот же исход. Так почему бы не попробовать побороться до конца? Леви поднял руки, все еще сжимая в руке револьвер со взведенным курком, и хрипло сказал: — Сдаюсь! В повисшей тишине его голос прозвучал слишком резко, заставив всех вздрогнуть. Воспользовавшись секундным замешательством, Леви выстрелил, целясь в единственную лампочку под потолком. Раздался грохот и наступила темнота. Леви рубанул с локтя в солнечное сплетение тому, что был справа, и услышал, как над ухом просвистела пуля. И снова грохот. Полагаясь на инстинкты, Леви сбил кого-то с ног и ломанулся к выходу. В два прыжка преодолев лестницу, он вновь оказался в шумном зале на первом этаже борделя. Снизу доносился топот солдатских сапог, возня и крики: — Не упустите его! Пробившись сквозь стайки полуодетых девиц, ловко лавируя между пьяными посетителями, Леви с грацией кошки выбрался через окно. В крови кипел адреналин, но в голове билась одна мысль: “Это подстава. С самого начала была подстава. Фарлан, Изабель — нужно их предупредить!” Спрятавшись за ящиками с провизией на заднем дворе, он услышал звуки погони, крики, выстрелы и команды, которые отдавали солдатам. Стараясь держаться в тени, он медленно двинулся в сторону, где была его банда. Но тут раздался шум и откуда-то сверху на него выпрыгнул наци, сбив Леви с ног. Огромный, словно медведь, он придавил его к земле с такой силой, что хрустнули кости. Сомнений не было: это был Смит, но почему-то один. Задыхаясь под тяжестью мужчины, который весил вдвое больше него, Леви изловчился и смог вытянуть из сапога нож, полоснув наотмашь куда придется. На секунду Эрвин отпрянул: этого мгновения хватило, чтобы Леви успел вскочить на ноги и снова броситься в атаку, сцепляясь в рукопашную. Один был больше и сильнее, зато другой был более ловким. Умело уходя от ударов, Леви изматывал противника. Где-то на фоне раздавались выстрелы и звуки потасовки. "Только бы они успели уйти", — думал Леви. Эрвин успел блокировать очередной удар и перехватил руку противника. Навалившись всей массой, он впечатал Леви в стену: — Сдавайся, все кончено. Сзади раздался топот, и несколько солдат окружили их. К Леви наконец-то пришло осознание, что он в ловушке. Он проиграл. На запястьях защелкнулись наручники. — А крысеныш-то был не один, мы подстрелили еще парочку. Леви дернулся на этот голос, боковым зрением замечая кровавую полосу и неестественно вывернутую руку, все еще сжимающую револьвер. Внутри все похолодело. Он не смог их уберечь. Мечта обернулась кошмаром. — Гребаные твари, — прошипел Леви, сложился пополам и со всей силы врезался головой в солнечное сплетение одного из солдат. Даже со скованными за спиной руками он бился отчаянно. Короткая подсечка и тяжелый солдатский сапог на затылке. — Прикончить и этого? — развязно спросил один из наци, ногой вдавливая лицо Леви в грязь. — Нет, — жестко ответил Эрвин, — его в штаб, на допрос. Мешок на голову. Темнота. Гул автомобильного мотора. Леви почувствовал легкий укол в плечо и провалился в беспамятство.