Весёлая поездочка

Солнце уже подходило к завершению своей работы на протяжении всего дня. Мягкий розовый закат разливался вдали по горизонту. Ветра уже не было, такая приятная и спокойная атмосфера. Всякие жучки начали стрекотать в траве. Но Чимин был полностью уверен, что это всё ради уютной обстановки. — Чимин, тебе сейчас чайки на голову насрут. Хватит в траве валятся, костёр разожгли уже. — Спасибо большое, Джин-хён! Какие чайки, ночь уже практически. — буркнул последнее Пак, поднимаясь со своего места. — Я принёс палки, чтобы насаживать на них зефирки! — заорал Тэхён, распугивая всех птиц в лесу. Чимин убрал из волос друга маленький листик, презрительно оглядывая грязные палки с небольшой грязью и паутиной на них. — Тэхён-а, а шампура уже не зайдут? — Оу, да нет, конечно. Какой дебил зефирки на шампурах жарит? — Ну да, а на грязных палках каждый второй. — ответил Юнги, забирая из рук Тэхёна палки. — Я, лично, просраться не хочу, не знаю как вы все. — после чего ломает в руках все ветки. — Тэ, не обращай внимания. У Юнги-щи ролики жестокости за шарики недовольства заходят. — фыркнул Чимин, видя гамму чувств расстройства на лице друга. — Сейчас кто-то по заднице отхватит. — Воу-воу, Юнги-я, полегче! — вынырнул из палатки Хосок с пледом для себя любимого в руках. — Сейчас Чонгук-а притащит те бревна и будет всё готово! — Чонгук-а вам конь, что ли? — недовольно спросил Чонгук, сидя на пластмассовом стуле и жуя крекеры, которые заботливо захватил с собой постоянно-поедающий-всё-вокруг Джин. — Больше похож на мускулистого порося! — отозвался Тэхён, быстро-быстро воруя у Гука ту самую печеньку. — А вот сейчас реально чей-то зад пострадает. — Так! Оставили все задницы в покое, мигом! Намджун! Га! Поднимай свой зад и иди помоги Чонгуку те бревна перетащить! — крикнул Джин, намереваясь уже кинуть вон тем камнем Джуну в голову, чтобы поторапливался. Уже стемнело, а с такими темпами они сядут за зефирки только к 6 утра. А у него ещё двое «детей» не кормелены, сидят крекеры Чонгука жрут, пока он работать пошёл. Через некоторое время, когда два небольших бревна были подвинуты к уже готовому костру и слегка очищены, шампуры, с насаженными зефирками, уже лежали подле костра, все наконец-то уселись вокруг. Тем временем сумерки сменились темнотой, и только свет, исходящий от коста, освещает тела присутствующих. Становилось немного жутко. — А я же вам говорил, чтобы вы поторапливались, чудовища медленные. — обиженно засопел Сокджин, держа шампур над огнём. — Вообще, это всё неправильно, конечно. Надо было не слушать Юнги-хёна и делать на палках. — теперь уже обиженно пробурчал Тэхён. — Да, на палках, вместе с землёй и паутиной, с живущими в ней жуками. Отлично. Всегда мечтал. Дай знать, Тэхён-а, когда будешь пробовать. — на такую речь от Мина, Тэ показал старшему язык, теперь уже увлечённо наблюдая за языками пламени. — А вот знаете что, — прервал затянувшуюся тишину Хосок, иногда прерываемую звуками чавканья. Он втянул ночной свежий воздух, дожевал зефирку и окинул взглядом всех присутствующих, да так, что Чимин на другом конце противоположного бревна подавился. — Вот это место… Хм… — Хоби-хён?.. — жалобно протянул последний слог Чимин, откладывая шампур в сторону. Стало не по себе, но из рядом сидящих ближе всех Юнги, а к нему прижиматься не хотелось от слова совсем. Он бы явно неправильно понял. — Ура. Страшилки пошли. — лукаво потёр ладони друг об друга Чонгук, слегка откидываясь назад и также обвёл взглядом всех сидящих. Оно и понятно, кто выйдет первым. Юнги вообще всё равно на «страшилки-хуилки», как он выразился, поэтому Мин сейчас расслабленно сидел, прикрыв глаза. Чонгук вообще уже подумал, что тот спит. Намджун даже и не обращал внимания на начавшуюся пугающую речь Хосока, а увлечённо жарил себе уже третью порцию сладости. Джин, сидящий рядом с ним, есть перестал, подняв предупреждающий взгляд на Чона-старшего. «Если я не буду спать, собственно, никто не будет спать, надеюсь, вы все понимаете это» — твердил взгляд и внутренний голос Сокджина. А вот Чимин с Тэхёном кадры довольно интересные. И если первому и правда стало не очень хорошо уже от первых слов рассказа, а рядом есть только «умерший» Мин, то у Тэ загорелись интересом глаза, поэтому Чонгуку сложно определить, что у того творится с психикой. — Ну так вот, продолжу, пожалуй… — протянул Хосок, положив одну ногу на другую и смотря интригующе в землю, будто что-то там увидел. — Это озеро, мы не случайно оказались здесь. Вы помните, что туда, куда мы хотели, не добрались. Постоянно что-то мешало, непредвиденные ситуации, поэтому нам пришлось двигаться дальше… — Извини, Хоби-хён, это ты про свой понос? — вставил пять копеек Тэхён. Хосок только шикнул на него, а все остальные старались спрятать улыбки. — Всё-всё-всё, продолжай… — Тэ притянул колени к груди, уложив на них подбородок. — Я к чему это всё… Это место хранит в себе одну страшную тайну. Не многие знают о ней, но я стал счастливчиком, так как эту историю мне рассказал ещё мой дедушка. И это чистая правда, не думайте, что я вас просто так запугать хочу, так как вечер у костра. Эта история произошла в далёком прошлом. Видите тот домик, на другой стороне озера? Проклятый домик рыбака. Ночью, даже без малейшего намёка на ветер, дверь в этот домик открывается и противно скрипит. Самостоятельно. Один парень, живущий недалеко от этого места, в сгоревшей на этот момент уже деревне, любил очень приходить туда. Здесь ему всегда было спокойно, уютно и радостно. Лес позади не казался никогда каким-то страшным или пугающим. Деревенский паренёк, что с него взять. Это место было его любимым, естественно, ибо здесь он мог встречаться со своей второй половинкой — девушкой, живущей на другой окраине. Они проводили вместе всё это время, с утра и до вечера, плескались в этом озере, смотря на солнечные лучики на водяной глади. Это была искренняя и чистая любовь. Но так думал только парень. В один день, в этом самом домике, он застанет свою девушку с другим, где задушит их от злости и скинет тела в озеро, придавив камнями. Но злость не отпустит его. Каждую ночь в его деревне начнут пропадать люди. Ровно по одному человеку. Он будет убивать их в лесу, потом уже дотаскивая тела в озеро. Оно начнёт плесневеть и покрываться странным тёмным цветом. Убив сначала всех молоденьких девушек и парней, он сойдёт с ума, начиная палками выцарапывать на их искаженных от боли лицах улыбки и сердечки вокруг глаз. В том самом домике он разольёт кровь своих жертв и призовёт на начерченном круге самого дьявола, продавая ему душу, взамен на бесконечные мучения от него самого простым и влюблённым людям. Там же он и повесится, бросив перед этим в озеро медальон, что подарила ему его любимая. Он то и станет держать его израненную душу всё ещё в этом мире. Позже, когда правда раскрылась, работники разных служб очистили озеро от множества трупов, как и этот домик. Но, многие, кто приезжает отдыхать сюда, слышат этот безумный скрип двери, душа этого парня, удерживаемая в этом мире, издавая хрипы и странные звуки, всё ещё блуждает по берегам этого озера, под утро возвращаясь в этот домик, после чего дверь не поддаётся для открытия. Он всё ещё озлоблен, а изгнать его из этого мира удастся только сломав медальон, но уже многие года люди всё ещё не могут отыскать его в бесконечных мёртвенных глубинах этой мутной воды. Чонгук еле сдерживал смех. Хосок приврал, так приврал. Да ещё и так красочно, что можно было застрелиться веником. А у самого на лице ни тени улыбки. Юнги на середине рассказа и правда откинулся, слегка засопев. Только его сопение, собственно, и было слышно, потому все остальные молчали. — Хосок-а, будешь ещё такую муть выдумывать, я тебе уши оторву, клянусь. — встал с насиженного места Сокджин, собирая шампура в одну кучу. — Эй, вообще-то, это чистая правда! — возразил Хосок, тут же отхватывая для себя подзатыльник. — Разбудите Юнги, пусть до палатки топает. Ночные посиделки окончены, всем спать! — продиктовал Сокджин, забираясь в выбранную им палатку. Бледные Чимин и Тэхён, интерес в глазах которого на протяжении рассказала перерос в неподдельный ужас, также заползли в свою, сразу же намертво закрывая вход в палатку и забрасывая его всеми безделушками, принесенными Тэхёном. — Тэхён-а, тебе страшно? — Пф, Чимин-и, ты же понимаешь, что Хоби-хён всё это вы-ду-мал. Залезай в спальник. Через 15 минут копошения снаружи утихли, как и маты от Юнги и тихие ругательства Джина на Хосока. Ещё через 15 минут Чимину казалось, что его предали абсолютно все. Даже Тэхён, который повернулся к нему спиной, давно уже сопит в две дырки. Ну да, ну вот естественно, а о таком восприимчивом к страшным историям Паке никто не подумал! Вот он вообще сейчас пойдёт в другую палатку и прижмётся к Джину! Пофиг, что их там и так три человека. Такими воодушевленными и утешительными мыслями всё это время была забита голова Чимина, ровно до того момента, как снаружи не начали раздаваться странные звуки. От греха подальше, Чим вместе со спальником перекатился ближе к центру. Тут всё по жанру. Значит, сейчас Пак будет отгонять дурные мысли, будет накручивать себя, но ничего не прекратиться, потом он выйдет посмотреть, а там чудовище, пострашнее Юнги, то самое, о котором рассказывал Хосок, и Чимин попрощается со своей жизнью на дне озера, пуская пузырьки. И пока парень прискорбно размышлял о своём недалёком будущем, к нему повернулся Тэхён с округленными глазами. — Чимин-а, — Пак подскочил на месте, ибо не сразу заметил неспящего друга. — Ты тоже слышишь это? — звуки к тому времени не прекратились: какое-то шарканье, чварканье раздавалось со стороны палаток других, звуки попеременной ходьбы и тресканье веток. — Конечно слышу, я глухой, по-твоему? Тут только дебил не услышит! — шикнул Чимин. — А вдруг это медведь? — В туристическом лесу? — Кто знает. Надо выглянуть. — Тэхён, нет, даже не думай. Я не пущу тебя. Кучу фильмов видел с точно таким же сюжетом и все они заканчивались ой как плохо! В итоге эти двое сели рядом с выходом из палатки и начали прислушиваться. — Чимин, мы должны посмотреть. Вдруг там что-то важное. Если хочешь, подожди меня здесь! — Ким попытался вырвать свою руку из захвата рядом сидящего и начал открывать палатку. — Ну да, что-то бесконечно важное в два часа ночи! Даже не думай, если так, то я иду с тобой. Максимально тихо вывалившись из палатки, они остановились, переводя дыхание. На улице темно и только небольшой свет от месяца отображался в зеркальной глади озера. Парни тихонечко подползли к брёвнам, спрятавшись за ними. — Если это всё же еноты, я убью тебя, Тэхён! — злобно пробурчал Пак, но внезапно вцепился в предплечье друга мёртвой хваткой. Рядом с одной из палаток, точнее с самой большой, стоял тёмный силуэт. Сразу видно, что мужской. Он стоял, покачиваясь из стороны в сторону и делал резкие движения туловищем. У парней поджались пальцы на ногах. Тэхён шикнул Чимину, чтобы они незаметно отползли и спрятались за теми тремя деревьями, недалеко от ранее горевшего костра. Так и сделали. Боясь выглянуть из-за ствола, парни вновь услышали эти странные приближающиеся звуки. Чимин кинул жалобный взгляд на тот берег озера, пытаясь найти глазами тот сраный, мать его за ногу, домик. Внезапно звуки остановились, как и сердца Чимина и Тэхёна. Тишина продлилась ещё минуту. — Мы должны выглянуть и посмотреть, вдруг оно ушло. Раз, два, три… — такого крика эта местность не слышала никогда за всё своё существование. Кто же знал, что обернувшись, они встретятся с этим тёмным силуэтом в метре друг от друга, буквально. И ладно Тэхён просто орал, зажмурив глаза, Чимин ещё и пытался выговаривать. — Чудовище! Не ешьте меня, возьмите Юнги-щи, он в той палате, он всё равно хочет умереть! — и махал в воздухе сжатым кулачком, чуть ли не плача, но к «чудовищу» относился с почтением. От крика и сам силуэт падает назад. Через секунду пулей все остальные вылетают из своих палаток, Джин ещё и фонариком слепит в глаза. — Тэхён, Чимин, что произошло?.. Намджун, ты чё разлёгся? — примерно после этого крика Джина вокруг наступает тишина. Чимин, всё ещё не переставая сжимать Тэхёна, разлепляет глаза, как и второй. — Я разлёгся? Я чуть себе кирпичный завод не построил. Ты отлежал мне руку, поэтому я проснулся. Кроме руки, мне жутко захотелось в туалет, отлить. Я пошёл вылезать из палатки. В итоге, вижу стол, на нём пачка с недоеденными зефирками, я пошёл взял несколько. Потом по своим делам. Стою рядом с палаткой, разминаюсь, как вдруг вижу этих двух дуриков, ползут от палатки к брёвнам, потом замирают, пялятся на меня, как на призрака и убегают за деревья. Да так громко. Ну я и пошёл узнать, что случилось. А они выглянули, да как заорут! — причитал Намджун. Тех двоих спрашивать ничего не стали и так было всё понятно по их бледным физиономиям. — Так, значит, второго такого прерывания своего собственного сна я больше не вытерплю. Ты, — Юнги поднял за руку Тэхёна, толкая его в руки Чонгука. — Чтобы и шороха не слышал, это ясно? Искренне надеюсь. А ты, — Мин поднял резко с земли Пака, подталкивая его в сторону их с Тэхёном палатки. — Быстро, не замедляясь. Всем спать. И так осталось до рассвета недолго. Намджуна огрели «лёгким» подзатыльником от Сокджина, ибо нехрен по ночам лазить. — Вот, Хосок, — следующий такой же поджарый прилетел на затылок Чона. — Теперь ты понимаешь, что не стоит всякую херню на ночь мутить? * Где-то в палатке Вигуков* — Боже, Тэхён. Ты плачешь, что ли? Так сильно испугался? Я, конечно, понимаю, что ранним утром Намджун мог быть не во всей красе, но чтобы настолько… — Ч-Чонг… ук… Эта ис-стория от Хос… Хосок- хёна… Она… И Ннам… Намджун-хён и… Ы-ы-ы. — и разрыдаться в конце так, что-то к тому самому озеру прибавится ещё и солёная река. Чонгук только тепло улыбнулся, поражаясь ребячеству и боязливости взрослого, вроде бы, парня, и резко притянул его к себе, обнимая и успокаивающе поглаживая по спине, подарив невинный чмок в макушку. Тэхён уткнулся мокрым носом ему в шею, и даже в такой ситуации у него всё равно выступил румянец на щеках, но это ненадолго. Через секунду, вспомнив все свои эмоциональные переживание и выбросы, произошедшие несколько минут назад, он заново залился слезами, безжалостно обмочив ими ворот спальной футболки Чона. * Где-то в палатке Юнминов* — Чимин, если ты сейчас же не прекратишь ворочатся, то я… — Юнги недовольно открыл один глаз и тут же замер, увидев перед собой лицо Чимина, к которому прилагались слезящиеся глаза. Юнги закрыл глаз обратно и выдохнул, немного улыбаясь. — Боже. Только не говори, что хочешь заплакать. Знаешь, что делала моя мама, когда я был маленьким и на грани такого же срыва? — Чимин только помотал головой, пытаясь сдержать слёзы. Юнги привстал на локтях и наклонился к Чимину, останавливаясь на секунду, чтобы продолжить их зрительный контакт. После чего наклонился к его лицу, оставляя нежный поцелуй на лбу Пака. Отстраняясь, он заново заглянул в глаза парня, с удовольствием подмечая, что щёки второго окрасились в нежно- розовый. Сейчас Чимин выглядел таким беззащитным маленьким комочком, не дерзящим ему, со слезящимися глазками, будто бы просил защиты от всего этого мира. И Юнги не знает, что им двигало, но в следующий момент его губы соприкоснулись с губами Чимина. Это был правда не умопомрачительный страстный поцелуй, а точно такой же невинный чмок, как и в лоб. И, пользуясь явным замешательством Пака, который лежал красный и с открытым ртом от шока, Юнги лёг на своё место, с язвительной улыбкой добавив: — Не волнуйся, никакой монстр на тебя не позарится. Это тех самых монстров придётся откачивать от приступа, когда они тебя увидят. — после чего захрапел.